1 прекращение уголовного дела

Согласно ч. 1 ст. 148 УПК при отсутствии основания для возбуждения уголовного дела следователь или дознаватель выносит постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

Основаниями для отказа в возбуждении уголовного дела являются:

  • 1) отсутствие события преступления — означает отсутствие реально произошедшего виновно совершенного общественно опасного деяния, запрещенного уголовным законом под угрозой наказания. При наличии повода и оснований дело подлежит возбуждению, даже если имеются сомнения в наличии события преступления, однако не установлено его отсутствие;
  • 2) отсутствие в деянии состава преступления. В отличие от отсутствия события преступления, вывод об отсутствии в деянии состава преступления всегда связан с оценкой деяния лица, которое бы признавалось преступным, если бы не отсутствие одного или нескольких элементов состава преступления. В возбуждении уголовного дела за отсутствием в деянии состава преступления отказывается и в случае совершения деяния, хотя формально содержащего признаки преступления, но в силу малозначительности не представляющего общественной опасности. Отказ в возбуждении уголовного дела по этому основанию допускается лишь в отношении конкретного лица;
  • 3) истечение сроков давности уголовного преследования. Под истечением сроков давности уголовного преследования понимается истечение определенных в уголовном законе (ст. 78 УК) сроков, в силу чего привлечение к уголовной ответственности лица, нарушившего уголовно-правовой запрет, не может иметь место.

Для отказа в возбуждении уголовного дела за истечением срока давности необходимо определить квалификацию преступления, точно установить время его совершения и отсутствие обстоятельств, прерывающих течение срока давности, т.е. фактически необходимо раскрыть преступление;

  • 4) смерть подозреваемого, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего. Для отказа в возбуждении уголовного дела по данному основанию необходимо иметь достаточные данные, несомненно указывающие, что именно умершим было совершено преступление, т.е., по сути, провести расследование;
  • 5) отсутствие заявления потерпевшего, если уголовное дело может быть возбуждено не иначе как по его заявлению, является основанием для отказа в возбуждении уголовного дела, кроме тех случаев, когда руководитель следственного органа, следователь, а также дознаватель с согласия прокурора придут к выводу о необходимости возбуждения дела, поскольку преступление совершено в отношении лица, находящегося в зависимом состоянии или по иным причинам не способного самостоятельно воспользоваться принадлежащими ему правами;
  • 6) отсутствие заключения суда о наличии признаков преступления в действиях Генерального прокурора РФ и Председателя Следственного комитета РФ либо отсутствие согласия соответственно Совета Федерации, Государственной Думы, Конституционного Суда РФ, квалификационной коллегии судей на возбуждение уголовного дела в отношении члена Совета Федерации и депутата Государственной Думы, судьи Конституционного Суда РФ, судьи Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ, верховного суда республики, краевого или областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области и суда автономного округа, федерального арбитражного суда, военного суда, в отношении иных судей.

Перечисленные основания для отказа в возбуждении уголовного дела можно разделить на материально-правовые и процессуальные. Если первые исключают само основание уголовной ответственности, преступность деяния или его наказуемость (отсутствие события преступления, отсутствие в деянии состава преступления, истечение сроков давности, смерть лица), то вторые не исключают факта преступления и наказания за содеянное, но в силу требования процессуального закона устраняют возможность возбуждения уголовного дела и производства расследования.

Также основания для отказа в возбуждении уголовного дела можно разделить на реабилитирующие, свидетельствующие о непричастности лица к совершению преступления (отсутствие события преступления и отсутствие в деянии состава преступления), и нереабилитирующие, не исключающие вероятности совершения лицом преступления, но в силу предусмотренных в законе условий препятствующие возбуждению уголовного дела.

Наличие основания для отказа в возбуждении уголовного дела должно быть установлено достоверно. В связи с этим данные, полученные в ходе проверки сообщений о преступлении, не позволяющие с достоверностью решить вопрос о наличии основания для отказа в возбуждении уголовного дела, не должны препятствовать возбуждению уголовного дела и производству предварительного расследования.

При наличии одного из указанных оснований выносится мотивированное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

Следует также иметь в виду, что при вынесении постановления об отказе в возбуждении уголовного дела по результатам проверки сообщения о преступлении, связанного с подозрением в его совершении конкретного лица или лиц, руководитель следственного органа, следователь, орган дознания обязаны рассмотреть вопрос о возбуждении уголовного дела за заведомо ложный донос в отношении лица, заявившего или распространившего ложное сообщение о преступлении.

Если решение об отказе в возбуждении уголовного дела принимается по результатам проверки сообщения о преступлении, распространенного средством массовой информации, то данное решение подлежит обязательному опубликованию.

С целью обеспечения законности и обоснованности отказа в возбуждении уголовного дела ч. 4 ст. 148 УПК устанавливает, что копия постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в течение 24 часов с момента его вынесения направляется заявителю и прокурору. При этом заявителю разъясняются его право обжаловать данное постановление и порядок обжалования (отказ в возбуждении дела может быть обжалован как прокурору и руководителю следственного органа — в порядке ст. 124 УПК, так и в суд — в порядке ст. 125 УПК).

Если прокурор признает постановление органа дознания, дознавателя об отказе в возбуждении уголовного дела незаконным или необоснованным, он отменяет его и направляет соответствующее постановление начальнику органа дознания со своими указаниями, устанавливая срок их исполнения.

Если прокурор признает постановление руководителя следственного органа, следователя об отказе в возбуждении уголовного дела незаконным или необоснованным, он в срок не позднее 5 суток с момента получения материалов проверки сообщения о преступлении отменяет постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, о чем выносит мотивированное постановление с изложением конкретных обстоятельств, подлежащих дополнительной проверке, которое вместе с указанными материалами незамедлительно направляет руководителю следственного органа.

Если отказ руководителя следственного органа, следователя в возбуждении уголовного дела признает незаконным или необоснованным соответствующий руководитель следственного органа, он отменяет его и возбуждает уголовное дело либо направляет материалы для дополнительной проверки со своими указаниями, устанавливая срок их исполнения.

Если судья признает отказ в возбуждении уголовного дела незаконным или необоснованным, он выносит соответствующее постановление, направляет его для исполнения руководителю следственного органа или начальнику органа дознания и уведомляет об этом заявителя.

Новая редакция Ст. 24 УК РФ

1. Виновным в преступлении признается лицо, совершившее деяние умышленно или по неосторожности.

2. Деяние, совершенное только по неосторожности, признается преступлением лишь в случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса.

Комментарий к Статье 24 УК РФ

1. Как указывалось в коммент. к ст. 5, лицо подлежит УО только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина. Данное положение закреплено уголовным законом в качестве принципа УО. Объективное вменение, т.е. УО за невиновное причинение вреда, по уголовному праву РФ не допускается. На виновное совершение общественно опасного деяния, запрещенного уголовным законом под угрозой наказания, указывается также в законодательном определении понятия преступления (ч. 1 ст. 14).

2. Под виной в уголовном праве понимается отрицательно оцениваемое уголовным законом психическое отношение лица к совершаемому им запрещенному законом действию (или бездействию) и возможному общественно опасному последствию в форме умысла или неосторожности. Лицо, совершившее запрещенное уголовным законом деяние при наличии вины, признается судом виновным в совершении этого деяния. Согласно ст. 49 Конституции каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого.

3. Виновным в преступлении признается лицо, совершившее деяние умышленно или по неосторожности. В статьях Особенной части УК РФ при описании признаков конкретных составов преступлений иногда прямо указывается на совершение преступления умышленно (ст. 105, 111 — 115 и др.). Нередко указаний на форму вины не дается (ст. 110, 116, 130, 131, 145 и др.). При этом в некоторых случаях речь может идти как об умышленных, так и о неосторожных преступлениях. Основание для такого подхода к трактовке данного вопроса содержится в ч. 2 коммент. статьи. Однако деяние, совершенное только по неосторожности, признается преступлением лишь в случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части УК РФ (ст. 109, 118, 143, 168 и др.).

4. Если в статье Особенной части УК РФ при описании объективных и субъективных признаков конкретного состава преступления нет указания на возможность совершения определенного деяния по неосторожности, а фактически оно было совершено при неосторожной форме вины, содеянное не содержит состава преступления, а лицо не подлежит УО.

5. Невиновным признается совершение запрещенного уголовным законом общественно опасного деяния при отсутствии у лица как умысла, так и неосторожности на совершение этого деяния.

Другой комментарий к Ст. 24 Уголовного кодекса Российской Федерации

1. В ч. 1 закреплены две формы вины, известные уголовному праву, — умысел и неосторожность. Их содержание раскрывается соответственно в ст. ст. 25 и 26 УК РФ.

2. Положение ч. 2 необходимо понимать следующим образом. В случае указания в статье Особенной части УК РФ на неосторожность как форму вины соответствующее преступление совершается только по неосторожности (например, ст. ст. 118, 167 УК РФ). Напротив, умолчание законодателя о форме вины допускает совершение соответствующего преступления как умышленно, так и по неосторожности (например, ст. ст. 251, 283 УК РФ), если только вывод об умышленном совершении преступления не следует из смысла уголовного закона (например, ст. ст. 120, 285 УК РФ).

3. В ряде случаев юридическое значение приобретают мотив и цель совершения преступления.

Мотив преступления представляет собой обусловленные потребностями и интересами внутренние побуждения, которые вызывают у лица решимость совершить преступление и которыми оно руководствуется при его совершении.

Цель преступления связана с будущим и представляет собой мысленную модель результата, к достижению которого стремится лицо при совершении преступления.

Мотив и цель, имеющие уголовно-правовое значение, могут иметь место только в умышленных преступлениях и выполнять одну из трех функций.

Во-первых, мотив и цель могут являться криминообразующим признаком, введенным законодателем в состав преступления с целью отграничить преступное деяние от непреступного (например, ст. ст. 153, 154, 285 УК РФ).

В-третьих, мотив и цель могут разграничивать смежные составы преступлений (например, террористический акт (ст. 205 УК РФ) отличается от диверсии (ст. 281 УК РФ) по целям действий виновного).

4. В ряде случаев уголовно-правовое значение приобретает ошибка лица, т.е. его заблуждение относительно юридической или фактической стороны совершаемого деяния (юридическая и фактическая ошибки соответственно).

Юридическая ошибка представляет собой неправильное представление лица о юридической характеристике или юридических последствиях совершаемого деяния. Такие неправильные заблуждения (например, незнание о преступности действий, ошибка в представлении о возможном наказании, неверное отнесение деяния к числу преступных, хотя оно таковым не является) не влияют на уголовную ответственность и наказание субъекта.

Фактическая ошибка предполагает неправильное представление лица о фактических обстоятельствах совершаемого деяния. Иметь уголовно-правовое значение может лишь ошибка, связанная с признаками состава преступления; заблуждение лица относительно фактических обстоятельств, не относящихся к последним, юридического значения не имеет.

Можно выделить две разновидности фактической ошибки: ошибка-незнание и ошибка-заблуждение.

При ошибке-незнании лицу неизвестно юридически значимое обстоятельство, оказывающее влияние на квалификацию (например, беременность потерпевшей при убийстве, характер похищаемого предмета как наркотического средства). В таком случае содеянное либо вовсе не образует состава преступления (если неизвестное обстоятельство является конструктивным признаком основного состава преступления), либо квалифицируется без вменения лицу соответствующего признака (т.е., например, не по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК, а по ч. 1 ст. 105 УК РФ). Однако в случае, если неизвестный факт должен был и мог быть известен лицу и уголовный закон устанавливает ответственность за то же деяние, совершенное по неосторожности, лицо может понести ответственность за преступление, совершенное по неосторожности (например, при мнимой обороне или за причинение по неосторожности смерти человеку, ошибочно принятому в темноте за животное).

При ошибке-заблуждении лицо ошибочно полагает о существовании юридически значимого обстоятельства, оказывающего влияние на квалификацию (например, полагает о малолетнем возрасте потерпевшей при изнасиловании, об исправности похищаемого оружия). В таком случае содеянное квалифицируется как покушение на преступление с соответствующим признаком, т.е. как покушение на преступление, которое было бы совершено, будь факты таковы, как лицо их предполагает существующими (например, по ч. 3 ст. 30 и п. «а» ч. 3 ст. 131 УК, ч. 3 ст. 30 и ст. 226 УК РФ).

Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 17.05.2017 N 71П17 Требование: О возобновлении производства по делу ввиду новых обстоятельств. Решение: Требование удовлетворено, поскольку Европейский Суд констатировал, что при рассмотрении уголовного дела в отношении осужденного в суде Российской Федерации имело место нарушение пункта 2 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Однако в данном случае установленное Европейским Судом нарушение Конвенции о защите прав человека и основных свобод не может служить основанием для отмены или изменения приговора суда, вынесенного по уголовному делу в отношении осужденного.

В соответствии со ст. 389.21 УПК РФ при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке суд отменяет обвинительный приговор или иное решение суда первой инстанции и прекращает уголовное дело при наличии оснований, предусмотренных статьями 24, 25, 27 и 28 УПК РФ.

Постановление Верховного Суда РФ от 07.04.2017 N 18-УД17-13 Об отказе в передаче кассационной жалобы на судебные акты по делу о привлечении к уголовной ответственности по п. «а» ч. 2 ст. 228.1 УК РФ за незаконный сбыт наркотических средств, ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 228.1 УК РФ за покушение на незаконный сбыт наркотических средств, ч. 1 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 228.1 УК РФ за приготовление к незаконному сбыту наркотических средств, ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 228.1 УК РФ за приготовление к незаконному сбыту наркотических средств.

В кассационной жалобе осужденный указывает на то, что президиум Краснодарского краевого суда, решая вопрос о снижении назначенного ему наказания, не рассмотрел доводы его предыдущей кассационной жалобы о том, что он обоснованно осужден по эпизодам от 6, 12, 15, 21 апреля 2011 года; утверждает, что изложенные в приговоре выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, приводит доводы о том, что с 6 марта 2011 года он прекратил общение с Гореловой Т.А. и больше не давал ей наркотические средства для реализации; приговор в части его осуждения по указанным эпизодам подлежит отмене с прекращением уголовного дела в этой части на основании п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ.

Кассационное определение Верховного Суда РФ от 13.04.2017 N 20-УД17-1 Приговор: По ч. 2 ст. 222 УК РФ за незаконные приобретение, ношение и хранение огнестрельного оружия; по п. «б» ч. 4 ст. 162 УК РФ за разбой. Определение ВС РФ: Судебные акты изменены, исключено указание о назначении наказания по совокупности преступлений на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ; постановлено считать разбой совершенным с применением не оружия, а предмета, используемого в качестве оружия; считать осужденным по п. «б» ч. 4 ст. 162 УК РФ к 8 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима; в части осуждения по ч. 2 ст. 222 УК РФ производство по делу прекращено в связи с отсутствием в действиях осужденного состава преступления.

Таким образом, в связи с отсутствием доказательств принадлежности пистолетов к категории огнестрельного оружия, приговор и последующие судебные решения об осуждении Хизриева С.Ю. по ч. 2 ст. 222 УК РФ подлежат отмене, а его уголовное преследование в этой части прекращению на основании п. 2 ч. 1 ст. 24, п. 2 ч. 1 ст. 27 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления.

Решение Верховного Суда РФ от 06.03.2017 N АКПИ17-36 Требование: Об отмене решений квалификационных коллегий судей о прекращении отставки судьи. Решение: В удовлетворении требования отказано, поскольку уголовное дело по обвинению заявителя, являющегося судьей в отставке, в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ, прекращено по нереабилитирующему основанию, в течение длительного времени заявитель не принимал необходимых мер к возмещению причиненного потерпевшим вреда, кроме того, имеются обоснованные сомнения в подлинности автомобиля, которым заявитель управлял в момент ДТП, и доверенности на право управления им, что свидетельствует о совершении заявителем существенных, виновных, несовместимых с высоким званием судьи нарушений законодательства, порочащих честь и достоинство судьи и умаляющих авторитет судебной власти.

Впоследствии производство по уголовному делу по обвинению Черенкова Г.И. в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 264 Уголовного кодекса Российской Федерации, было прекращено постановлением Заволжского районного суда г. <…> от 30 апреля 2015 г. на основании пункта 3 части 1 статьи 27 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, подпункта 2 пункта 6 постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 24 апреля 2015 г. N 6576-6 ГД «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 годов». Данное постановление не обжаловано и вступило в законную силу.

Определение Конституционного Суда РФ от 28.02.2017 N 453-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Лентцкова Максима Вячеславовича на нарушение его конституционных прав рядом положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»

статей 27 «Основания прекращения уголовного преследования», 37 «Прокурор», 171 «Порядок привлечения в качестве обвиняемого» и 221 «Решение прокурора по уголовному делу», полагая, что они позволяют органам предварительного расследования произвольно применять уголовно — процессуальный закон, что противоречит статье 46 Конституции Российской Федерации;

Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 16.02.2017 N 36-АПУ17-2 Приговор: По п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ за незаконный сбыт наркотических средств; по ч. 5 ст. 228.1 УК РФ за незаконный сбыт наркотических средств; по ч. 1 ст. 30, п. «б» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ за приготовление к незаконному сбыту наркотических средств. Определение ВС РФ: Приговор в части осуждения по ч. 5 ст. 228.1 УК РФ отменен, уголовное преследование в этой части прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 27 и п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний по п. «г» ч. 4 ст. 228.1 и по ч. 1 ст. 30, п. «б» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ назначено 13 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима со штрафом.

В связи с изложенным приговор в этой части следует отменить, уголовное преследование Малченкова прекратить на основании п. 2 ч. 1 ст. 27 и п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления, за осужденным в порядке главы 18 УПК РФ признать право на реабилитацию.

Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 07.02.2017 N 49-АПУ17-1СП Приговор: Обвиняемый оправдан по п. п. «а», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ за убийство двух лиц; по ч. 2 ст. 167 УК РФ за умышленные уничтожение и повреждение чужого имущества; по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ за кражу; по ч. 1 ст. 166 УК РФ за неправомерное завладение автомобилем. Определение ВС РФ: Судебные акты отменены, уголовное дело направлено на новое рассмотрение, поскольку, удаляя присяжных заседателей в совещательную комнату в ночное время, председательствующий не учел то, что для лиц, принявших на себя несвойственные функции профессионального судьи, анализировать и оценивать представленные доказательства по убийству двух лиц в ночное время явно затруднительно и вызовет обоснованные сомнения в способности объективно принимать решения.

На основании постановления от 9 ноября 2016 года в отношении Гареева В.К. прекращено уголовное дело по ч. 1 ст. 116 УК РФ на основании п. 2 ч. 1 ст. 24, п. 2 ч. 1 ст. 27 УПК РФ за отсутствием в его действиях состава преступления.

Определение Конституционного Суда РФ от 26.01.2017 N 5-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Борисова Юрия Владимировича на нарушение его конституционных прав частью первой статьи 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»

При этом пункт 5 части первой статьи 27 УПК Российской Федерации определяет, что уголовное преследование в отношении подозреваемого или обвиняемого прекращается при наличии в его отношении неотмененного постановления органа дознания, следователя или прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению либо об отказе в возбуждении уголовного дела. Такое регулирование направлено на обеспечение конституционного принципа, устанавливающего запрет на повторное осуждение лица за одно и то же преступление (статья 50, часть 1, Конституции Российской Федерации) (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 23 апреля 2015 года N 868-О).

В списке оснований отказа в возбуждении уголовного дела или его прекращения первым является отсутствие события преступления (п. 1 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса РФ, далее -УПК РФ). В соответствии с буквой закона оно представляет собой реабилитирующее основание, т.е. исключает возникновение правоотношения уголовной ответственности.

Вместе с тем при всей видимой простоте данного подхода более глубокое проникновение в его суть открывает сложный механизм связи между отсутствием события преступления и охранительным уголовно-правовым отношением, разновидностью которого и является отношение уголовной ответственности. Сложность заключается не столько в широте перечня обстоятельств, могущих быть расцененными в качестве рассматриваемого основания, сколько в различной правовой природе этих обстоятельств как специфических юридических фактов прекращения уголовного дела. Если избрать в качестве критерия классификации основание возникновения уголовно-правового отношения, то отсутствие события преступления объединяет три различные группы юридических фактов. Рассмотрим их подробнее.

I. Cвязанные с отсутствием какого бы то ни было случившегося события как явления объективной реальности. М.С. Строгович утверждал: «По каждому уголовному делу должно быть с несомненностью установлено, что событие, деяние, по поводу которого возбуждено уголовное дело, действительно произошло» . Юридическая энциклопедия определяет событие как один из видов юридических фактов, с которыми закон связывает возникновение правоотношения . Соответственно, при отсутствии таких фактов уголовно-правовое отношение возникнуть не может.

Мотивы поведения человека, сообщающего о преступлении, которое на самом деле не было совершено, могут быть такими:

— намеренное (умышленное) ложное сообщение о совершенном преступлении. Данное поведение может быть уголовно наказуемым. УК РФ запрещает его в нормах ст. 207, 306 УК РФ и т.п.;

— неправильная оценка информатором сложившейся жизненной ситуации как криминогенной, в силу чего лицо на самом деле является потерпевшим от собственного халатного поведения, а не преступления. Эти ситуации следует отличать от тех, которые образуют так называемую «пограничную» латентность, возникающую, когда потерпевшим совершенное преступление не осознается в качестве такового.

Так или иначе, но сообщение о преступлении еще не составляет основания уголовной ответственности, а лишь указывает на возможное его появление. Какая-либо информация о преступлении может послужить основанием для возбуждения уголовного дела и даже для вынесения обвинительного приговора судом, однако в случае ее недостоверности относительно наличия самого случившегося события она не приобретает значения юридического факта, с которым закон связывает возникновение отношения уголовной ответственности.

II. Представляющие собой произошедшие в действительности события, которые по своему происхождению объективны, не связаны ни с сознанием, ни с волей субъекта, а потому никогда не могут породить охранительного уголовно-правового отношения. В этой связи П.С. Элькинд справедливо подчеркивала, что возможна ситуация, при которой «… событие, по поводу которого возбуждено уголовное дело, имеется при том, что события преступления нет» .

Список данных ситуаций открывают события, имеющие объективное происхождение. Их образуют результаты действия стихийных сил природы, физических, физиологических, химических и других процессов, не зависящих от субъективных личностных факторов. Данные события не следует путать с теми, которые явились следствием умышленных или неосторожных деяний. Перечисленные группы фактов никак не связаны с реализацией уголовно-правовых норм и не вызывают возникновения охранительного уголовно-правового отношения, поскольку не могут его вызвать по своей природе.

III. Связанные с наличием события, гипотетически могущего служить основанием возникновения охранительного уголовно-правового отношения ответственности, но исключающего его по объективным (невозможность установления) и (или) субъективным (усмотрение законодателя) причинам. Иначе говоря, событие, связанное с волей и сознанием субъекта, случилось, но событием преступления оно не является.

Доктринальное толкование уголовного закона позволяет заключить, что нормативно допускается только одно событие, могущее привести к возникновению охранительного уголовного правоотношения — деяние, содержащее признаки преступления. Соответственно, отсутствие такого деяния (1), а также признаков или хотя бы одного из них лишает правоприменителя возможности вести речь о событии преступления (2).

Конкретизируя группы фактов, исключающих возникновение отношения уголовной ответственности по рассматриваемому основанию, полагаем возможным разделить образующие их обстоятельства на две подгруппы:

1) отсутствие деяния при свершившемся событии субъективного значения. В содержание данной классификационной подгруппы мы предлагаем включать мысли, убеждения, воззрения, намерения и т.п. лица, каковы бы они ни были, если отсутствует их объективное выражение в деянии;

2) отсутствие в свершившемся деянии признаков преступления. Не всякое деяние может вызвать уголовно-правовое отношение, но лишь обладающее определенными признаками, которые в теории уголовного права назывались также свойствами преступления . Их перечень следует из формулировки ч. 1 ст. 14 УК РФ, в соответствии с которой к их числу следует относить общественную опасность, уголовную противоправность, виновность и наказуемость.

Только при наличии их полного набора деяние приобретает качество «преступности» и становится юридическим фактом, вызывающим отношение уголовной ответственности. При отсутствии хотя бы одного из этих признаков даже при формальном наличии всех элементов состава преступления (объект, объективная сторона, субъект, субъективная сторона) совершенное деяние не может быть признано преступлением, а стало быть, не способно вызвать отношение уголовной ответственности при всем том, что основанием иного охранительного правоотношения оно стать может (прежде всего, отношений, возникающих при совершении деяний, преступность которых исключается уголовно значимыми обстоятельствами).

О тесной связи состава и события преступления писал еще Г.М. Миньковский, по мнению которого «…событие преступления как юридическая конструкция уголовно-процессуального закона условно используется для обозначения круга обстоятельств, характеризующих в основном признаки объективной стороны и объекта преступления» . Предлагаемый нами подход основан на теоретическом положении, согласно которому признаки преступления и признаки состава преступления являются хотя и тесно связанными между собой, но все же разными уголовно-правовыми явлениями. Экстраполяция данного утверждения в уголовно-процессуальную правовую материю коренным образом меняет представления о круге обстоятельств, охватываемых категорией «событие преступления». Проверим это на примере конкретных признаков преступления.

Отсутствие в деянии такого признака, как общественная опасность, даже при формальном наличии всех признаков состава преступления, предусмотренного статьей особенной части УК РФ, может привести к признанию его малозначительным, т.е. действием или бездействием, не являющимися преступлением (ч. 2 ст. 14 УК РФ). Такое деяние не причиняет вреда личности, обществу или государству. Вывод: деяние есть, формальные признаки состава преступления есть, но охранительного уголовно-правового отношения ответственности в силу отсутствия общественной опасности — нет. Однако нельзя не признать, что какие-то уголовно-правовые отношения все-таки возникают и в этих ситуациях. В противном случае, мы вынуждены будем согласиться с возможностью существования уголовно-процессуальных отношений автономно, т.е. вне возникновения уголовно-правовых отношений, а отсюда — рассматривать ч. 2 ст. 14 УК РФ как норму процессуальную, а не материальную. Однако поскольку общественная опасность хотя и является оценочной категорией, но по своей сути представляет наиболее существенный материальный признак преступления , логично и малозначительности деяния определить ту же самую природу. Малозначительное деяние не является преступлением, но так же, как и преступление, составляет объект общерегулятивного отношения уголовной ответственности и криминологической профилактики. Грань между малозначительным деянием и преступлением незрима и всегда подлежит установлению в уголовно-правовом порядке.

Отсутствие в деянии признака уголовной противоправности может означать, что между сторонами фактически сложились гражданско-правовые отношения, а совершенное деяние при всех прочих

признаках является ничем иным как гражданско-правовым деликтом. Здесь же можно указать и на случаи намеренных аутоагрессивных деяний самого потерпевшего, направленных на причинение вреда своему здоровью или лишение себя жизни. Отношение уголовной ответственности здесь также не возникает ввиду несоответствия ч. 1 ст. 14 УК РФ.

Если в совершенном деянии нет признаков, указывающих на умысел или неосторожность лица, его совершившего, то оно являет собой не преступление, а казус (лат. casus) — в праве: 1) событие, которое не зависит от воли лица, а поэтому не может быть предусмотрено при данных условиях; 2) случайное действие, которое (и этим отличается от умышленного или неосторожного) имеет внешние признаки правонарушения, однако лишено элемента вины и, таким образом, не влечет юридической ответственности . Казус исключает наличие признака виновности, на самостоятельность которого обращал внимание еще А.А. Пионтковский . В юридической литературе можно найти точку зрения, согласно которой установление отсутствия события преступления также предполагает признание лица невиновным. Как указывает М.И. Пастухов, вывод о признании невиновным может соответствовать реальному факту — невиновности лица, когда доказано отсутствие события преступления . Отношение уголовной ответственности не возникает по уже указанной выше причине.

Самостоятельным (четвертым) признаком преступления является наказуемость , которую вполне возможно рассматривать как частный случай противоправности, поскольку УК РФ не закрепляет составов преступлений, за которые не предусматривается наказание. Наказуемость выполняет еще одну функцию — она препятствует применению уголовного закона по аналогии. Статья 3 УК РФ прямо говорит: «Преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только настоящим Кодексом». Надо сказать, что такое положение вещей существовало не всегда: советским уголовным правом некоторое время аналогия допускалась. В свое время А.Я. Вышинский писал: «Уголовные кодексы не могут исчерпывающе предусмотреть все возможные виды общественно опасных действий, поэтому, если какое-либо общественно опасное действие прямо не предусмотрено уголовными законами, то основание и пределы ответственности за него определяются применительно к тем статьям, которые предусматривают наиболее сходные по роду преступления» . Это и называлось применением закона по аналогии. Уголовно-правовая аналогия — пагубный принцип, противоречащий соблюдению прав человека. Его использование допускает не естественный (легитимный, правовой), но искусственный, надуманный порядок возникновения отношения уголовной ответственности. Аналогия позволяет делать «наказуемыми» деяния, которые хотя точно и не предусматриваются формулой состава преступления в норме Особенной части, но в силу субъективного мнения правоприменителя «считаются» преступными. История доказала наличие громадного ущерба, производимого данным принципом, который сегодня успешно преодолен и более не применяется. Отсутствие наказуемости не влечет возникновения отношения уголовной ответственности.

Итак, отсутствие хотя бы одного из перечисленных признаков в совершенном деянии лишает его качества «преступности». Следовательно, как уголовно значимое событие деяние может свершиться, но как событие преступления его рассматривать не представляется возможным. Совершенно справедливо в этой связи УК РФ располагает самостоятельной гл. 8, предусматривающей конкретные обстоятельства, исключающие преступность деяния (ст. 37-42). Размещение их перечня в нормах материального права абсолютно обоснованно и логично. Деяния, лишенные в силу установленных уголовным законом обстоятельств качества «преступности», вызывают к жизни охранительные уголовно-правовые отношения, которые должны прекращаться в уголовно-процессуальном порядке. Но если УК РФ закрепляет обстоятельства, исключающие преступность деяния, то УПК РФ не предлагает корреспондирующего им основания прекращения уголовного дела (уголовного преследования).

Изучение судебной практики и практики предварительного расследования показало, что при отсутствии признаков, определяющих преступность деяния, прекращение уголовных дел (уголовного преследования) происходит не по п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ «Отсутствие события преступления», а по п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ — «Отсутствие в деянии состава преступления». Именно такое решение предлагает комментарий к УПК РФ и учебная литература по уголовному процессу . Данный подход входит в прямое противоречие с рассмотренными выше теоретическими положениями, доказывающими обратное. Теория уголовного права связывает признаки преступления с его понятием (ст. 14 УК РФ), а состав преступления — с основанием уголовной ответственности (ст. 8 УК РФ). По нашему мнению, противоречие теории и практики можно снять законодательно-технически: предусмотреть среди оснований прекращения уголовного дела (ч. 1 ст. 24 УПК РФ) в качестве самостоятельного еще одно, прямо соответствующее ч. 2 ст. 14 УК РФ, ст. 3 УК РФ и гл. 8 УК РФ, — «…при наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния».

Уголовные дела будут прекращаться в следующих случаях: 1) за отсутствием события преступления — при отсутствии какого бы то ни было события, а равно при наличии некоего события, но которое в силу своей природы не может служить основанием возникновения охранительного уголовно-правового отношения; 2) при наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния -в связи с наличием события, могущего служить основанием возникновения охранительного уголовно-правового отношения, но не порождающим отношения уголовной ответственности из-за отсутствия одного или нескольких признаков (свойств) преступления. Такие события (деяния) хотя формально могут и содержать все признаки состава преступления, но не являются преступлениями в силу наличия обстоятельств, исключающих их преступность.

Литература

1. Барихин А.Б. Большая юридическая энциклопедия. М., 2010.

2. Вавилов К.К. О наказуемости как признаке понятия преступления // Известия вузов. Правоведение. 1964. № 1.

3. Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж, 1978.

4. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. В.И. Радченко. М.: Юрайт, 2004.

5. Курс советского уголовного права. Общая часть. Т. 1. Л., 1968.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

7. Пастухов М.И. Реабилитация невиновных: основы правового института. Мн., 1993.

8. Пионтковский А.А. Учение о преступлении по советскому уголовному праву. М., 1961.

9. Советское уголовное право. Вып. III / Под ред. А.Я. Вышинского. М., 1939.

10. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М., 1970.

11. Уголовный процесс: Учебник / Под ред. Б.Б. Булатова, А.М. Баранова. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2011.

13. Уголовный процесс: Учебник / Отв. ред. А.В. Гриненко. 2-е изд., перераб. М., 2009.

1. Виновным в преступлении признается лицо, совершившее деяние умышленно или по неосторожности.

2. Деяние, совершенное только по неосторожности, признается преступлением лишь в случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса.

См. все связанные документы >>>

1. Комментируемая статья (вместе с другими нормами гл. 5 УК) образуют правовой механизм реализации принципа вины, провозглашенного в ст. 5 УК, в соответствии с которым уголовная ответственность за совершение общественно опасных деяний и за причинение вредных последствий возможна только при наличии вины, а объективное вменение не допускается.

2. Вина — это психическое отношение лица к совершенному им общественно опасному деянию, предусмотренному уголовным законом, и его общественно опасным последствиям.

Элементами вины являются сознание и воля, которые в своей совокупности образуют ее содержание. Таким образом, вина характеризуется двумя компонентами: интеллектуальным и волевым. Различные предусмотренные законом сочетания интеллектуального и волевого элементов образуют две формы вины: умысел и неосторожность, описанные в ст. ст. 25 и 26 УК, по отношению к которым вина является родовым понятием.

Признать лицо виновным — значит установить, что оно совершило преступление либо умышленно, либо по неосторожности. Следовательно, доказывание умышленного или неосторожного характера совершенного преступления — это форма познания судом реального факта, существующего вне сознания судей и независимо от него. Познание этого факта осуществляется путем оценки собранных по делу доказательств, относящихся ко всем объективным обстоятельствам совершенного преступления.

3. Сознание и воля — элементы психической деятельности человека. Находясь в тесном взаимодействии, интеллектуальные и волевые процессы не могут противопоставляться друг другу; всякая интеллектуальная деятельность включает и волевые элементы, а волевая, в свою очередь, включает интеллектуальные элементы. Вместе с тем между сознанием и волей имеется различие. Предметное содержание каждого из них в конкретном преступлении определяется конституцией состава данного преступления.

Интеллектуальный элемент вины носит отражательно-познавательный характер. Он включает представление об объекте посягательства и осознание характера совершенного деяния, а также дополнительных объективных признаков (место, время, обстановка и т.п.), если они введены законодателем в состав данного преступления. В преступлениях с материальным составом интеллектуальный элемент включает, кроме того, и предвидение (либо возможность предвидения) общественно опасных последствий.

Содержание волевого элемента вины также определяется конструкцией состава конкретного преступления. Предметом волевого отношения субъекта является очерченный законодателем круг фактических обстоятельств, определяющих юридическую сущность преступного деяния. Сущность волевого процесса при совершении умышленных преступлений заключается в сознательной направленности на достижение поставленной цели, а при неосторожных — в неосмотрительности, нерадивости, проявленных лицом в поведении, предшествующем наступлению вредных последствий. Сущность волевого процесса в неосторожных преступлениях состоит в неосмотрительности, беспечности; в том, что лицо не напрягает своих психических усилий, чтобы избежать причинения общественно опасных последствий своего поведения, хотя имеет возможность сделать это.

4. Различия в содержании, интенсивности и определенности интеллектуальных и волевых процессов, протекающих в психике субъекта преступления, лежат в основе деления вины на формы, а в пределах одной и той же формы — на виды.

Форма вины — это установленное уголовным законом определенное соотношение (сочетание) элементов сознания и воли совершающего преступление лица, характеризующее его отношение к деянию. Уголовное законодательство предусматривает две формы вины: умысел и неосторожность. Вина реально существует только в определенных законодателем формах и видах, вне их вины быть не может. Формы вины наряду с мотивами преступления подлежат доказыванию по каждому уголовному делу (п. 2 ч. 1 ст. 73 УПК РФ).

Форма вины в конкретных преступлениях либо указывается в диспозициях статей Особенной части Уголовного кодекса, либо может подразумеваться или устанавливаться путем толкования нормы.

Если характер действий явно указывает на то, что данное преступление совершается только с умыслом, то форма вины может и не указываться в диспозиции уголовно-правовой нормы. К таким преступлениям относятся, например, кража, разбой, изнасилование, клевета, терроризм, получение и дача взятки. Форма вины может быть не указана и в тех случаях, когда об умышленном характере преступления свидетельствует тот или иной способ законодательного описания деяния, т.е. используются специальные приемы законодательной техники. К таковым относятся, например, указание на заведомую незаконность действий (ст. 299 УК — привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности), на злостный характер действий или бездействия (ст. 157 УК — злостное уклонение от оплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей). Об умышленном характере преступления может свидетельствовать указание в диспозиции статьи Особенной части УК на специальный мотив или специальную цель деяния.

5. Юридическое значение формы вины многообразно.

Во-первых, форма вины служит границей, отделяющей преступное поведение от непреступного. Это проявляется в случаях, когда уголовная ответственность установлена законом только за умышленное совершение общественно опасного деяния (например, ст. 115 УК).

Во-вторых, форма вины определяет квалификацию преступления, если в законе ответственность за совершение общественно опасных деяний, сходных по объективным признакам, дифференцирована в зависимости от формы вины. Так, форма вины служит разграничительным критерием квалификации убийства (ст. 105 УК) и причинения смерти по неосторожности (ст. 109 УК), причинения тяжкого вреда здоровью (ст. ст. 111 и 118 УК), уничтожения или повреждения имущества (ст. ст. 167 и 168 УК), уничтожение или повреждение лесных насаждений (ч. ч. 1 и 2 ст. 261 УК).

В-третьих, форма вины определяет степень общественной опасности преступления, наказуемого при любой форме вины (заражения венерическим заболеванием или ВИЧ-инфекцией и т.д.).

В-четвертых, вид умысла или неосторожности, не влияя на квалификацию преступления, может служить важным критерием индивидуализации наказания. Преступление, по общему правилу, более опасно, если оно совершено с прямым умыслом, нежели с косвенным, а преступное легкомыслие обычно опаснее небрежности.

В-пятых, форма вины в сочетании со степенью общественной опасности деяния служит критерием законодательной классификации преступлений: в соответствии со ст. 15 УК к категориям тяжких и особо тяжких относятся только умышленные преступления.

В-шестых, форма вины предопределяет условия отбывания наказания в виде лишения свободы. Согласно ст. 58 УК лица, осужденные к этому виду наказания за преступления, совершенные по неосторожности, отбывают наказания в колониях-поселениях, а лица, осужденные за умышленные преступления, — в исправительных колониях общего, строгого или особого режима либо в тюрьме.

6. Некоторые правовые последствия совершения преступления обусловлены исключительно умышленной формой вины (например, установление рецидива преступлений), другие различаются в зависимости от формы вины (например, условно-досрочное освобождение от отбывания наказания либо замена назначенного наказания более мягким видом связаны с категориями преступлений, находящимися в зависимости от формы вины).

7. В ч. 2 ст. 24 впервые закреплено положение о том, что деяние, совершенное только по неосторожности, признается преступлением лишь при условии, что это специально предусмотрено конкретной уголовно-правовой нормой Особенной части УК, т.е. когда в этой норме прямо указано на неосторожную форму вины. Например, нарушение ветеринарных правил является преступлением при условии, что оно повлекло по неосторожности распространение эпизоотий или иные тяжкие последствия (ст. 249 УК).

Уголовный кодекс предусматривает ответственность за некоторые преступления, которые могут совершаться как с умышленной формой вины, так и по неосторожности (например, ст. 252 УК — загрязнение морской среды, ст. 283 УК — разглашение государственной тайны).

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *