Аркадия нейланда

А. Кузнецов: Конец января 1964 года. В Ленинграде на Сестрорецкой улице (район Черной речки) соседи вызывают пожарных, потому что пахнет гарью и газом. Прибыв на место происшествия, пожарные обнаруживают локальное возгорание: в квартире на деревянном полу горит кучка вещей. С огнем справляются достаточно легко и быстро. Ущерб от пожара совсем небольшой. Однако в одной из комнат обнаруживаются два тела: одно принадлежит хозяйке квартиры, 37-летней Ларисе Купреевой, второе — ее 3-летнему сыну. Оба зарублены. На теле женщины находят 17 рубленных ранений, на теле мальчика — 3 или 4. Что, собственно, пропало из квартиры, оценить удается не сразу.

За день до своего 15-летия Аркадий Нейланд совершил двойное убийство

Сначала возникает предположение, что здесь действовало несколько преступников. А вот дальше (это как раз одно из тех дел, где сработал не гениальный сыщик, не, скажем там, бригада сверхопытных профессионалов из убойного отдела, а правильно поставленная полицейская система), когда участковый и другие сотрудники милиции начинают поквартирный обход, выясняется, что около дома в течение последних дней крутилось два подростка. Одного из этих товарищей дворничиха описывает как 15 — 16-летнего «губастого» парня. Практически сразу же работникам Ждановского района милиции и прокуратуры в голову приходит один очень хорошо известный им персонаж, который действительно (фотография это подтвердила) был таким пухленьким, «губастеньким».

С. Бунтман: То есть участковые его знали?

А. Кузнецов: Его знали все работники милиции.

С 7 лет Нейланд состоял на учете в милиции за кражи и хулиганство

Несколько слов о самом преступнике. Аркадий Нейланд, согласно его же показаниям на следствии, начал воровать с 4-летнего возраста: отнял у такого же малыша, как он, китайский фонарик. 1953 год. Отнял и не попался, а дело запомнил.

К моменту описываемых событий Нейланд, по одной версии, был исключен из школы, по другой — родителей вынудили его забрать за громкие «достижения». Уже тогда подросток попадался на мелких кражах, активно участвовал в драках, хотя храбрецом никогда не слыл. Были случаи, когда его били, а он огрызался. В общем, случалось по-всякому. В итоге юного драчуна и воришку поставили на учет в детской комнате милиции и направили в интернат для делинквентных, то есть склонных к совершению правонарушений подростков.

Да, для того, чтобы отправить Нейланда именно в этот интернат, нужно было заявление матери. Та без проблем его написала. Потом, на следствии, Аркадий будет очень плохо отзываться о ней, говорить, что его мать — ведьма, отдала его в интернат, чтобы он под ногами не путался.

Что касается семьи нашего героя, то даже по меркам того времени она жила в очень тяжелых условиях. Только представьте себе, как в коммуналке, в одной комнате ютятся сначала 6, а потом 7 человек.

Отчим Нейланда был товарищем, мягко говоря, скуповатым. Тот же самый Аркадий вспоминал, что он запирал еду, вешал на шкафы накладные замки.

С. Бунтман: Тяжелые условия, спору нет.

Лариса Купреева и ее сын, жертвы Аркадия Нейланда. Фото с сайта murders.ru

А. Кузнецов: Да. Но вернемся к обстоятельствам убийства, которые были, скажем так, даже для видавших виды оперативников достаточно шокирующими. Довольно быстро стало понятно, что преступник по меньшей мере час после убийства находился в квартире, ел там. Надкусанный батон колбасы, остатки яичницы из пяти яиц — все это запротоколировано.

Правда, не в оправдание, а в объяснение, почему он так плотно поел, стоит сказать, что за четыре дня до описываемых событий его наконец арестовали и, судя по всему, собирались посадить после всех его многочисленных «подвигов». Согласно Уголовному кодексу, ответственность за кражу наступала с 14 лет. То есть к моменту, когда Нейланда схватили, он уже достиг этого возраста. Однако после допроса, когда следователь вышел в коридор позвать конвой, наш герой сбежал. Три дня он прятался по различным чердакам, подвалам, плохо ел.

С. Бунтман: А потом решил все это дело компенсировать.

А. Кузнецов: Да. Что он взял? Цена жизни убитых двух человек: 54 рубля, фотоаппарат «Зоркий», несколько облигаций, паспорт хозяина квартиры, который в это время был на работе. И вот со всем этим «богатством» он отправился исполнять свою, видимо, давнишнюю мечту — увидеть море.

Купить билет в то время было просто. Документы при покупке не требовались. Таким образом, Нейланд приобрел билет и отправился в Сухуми.

С. Бунтман: В это время в Ленинграде его ищут.

Нейланд — единственный расстрелянный в послевоенном СССР подросток

А. Кузнецов: Да. Вскоре выясняют, что из квартиры, где жили его родителей, пропал топорик. Еще раз делают осмотр места происшествия и находят обгоревшее орудие убийства (тот самый топорик) со следами крови. Плюс в квартире с самого начала был обнаружен большой отпечаток ладони, оставленный рукой, измазанной в варенье. Все это «добро» помогает следствию установить личность преступника.

В Сухуми, практически на сходе с поезда, оперативники задерживают Нейланда и возвращают в Ленинград. К этому времени у него обнаруживают фотоаппарат и паспорт, взятые у Купреевых.

Такая деталь: когда проявили пленку из фотоаппарата, выяснилось, что после убийства женщины Нейланд сделал несколько ее фотографий в непристойных позах, рассчитывая, как он потом сам показывал, в ближайшем будущем продать их как порнографические и купить еды.

С. Бунтман: Ужасно, конечно. То есть к этому преступлению он довольно разумно готовился?

А. Кузнецов: Да. Причем готовился не один, а с приятелем. Они наметили этот дом № 3 на улице Сестрорецкой. По представлениям подростков, в нем жили достаточно зажиточные люди. И вот они, Нейланд и его товарищ, пошли по квартирам якобы собирать макулатуру. Ее они действительно собрали, сдали и даже получили какие-то копейки. Но при этом, обходя квартиры, они присматривали место для совершения кражи. Главным обстоятельством, которое, видимо, предопределило их выбор, стал работающий импортный телевизор — показатель зажиточности семьи.

С. Бунтман: Конечно.

А. Кузнецов: А вот теперь давайте займемся юридической квалификацией этого дела. Заранее подготовленное групповое убийство, совершенное с особой жестокостью и общественно опасным способом (уходя, Нейланд сам разжег костерчик посреди квартиры и открыл краны газовой плиты, чтобы скрыть следы).

С. Бунтман: То есть здесь есть все, чтобы подвести данное преступление под разряд тягчайших.

Аркадий Нейланд был расстрелян 11 августа 1964 года

А. Кузнецов: Да. Ну, а дальше, 17 февраля 1964 года, еще до того, как начался суд, за номером 2234 принимается специальное постановление. Текст этого постановления, к сожалению, не найти. В разных источниках пишется, что оно специально было адресовано делу Нейланда. Вполне возможно.

С. Бунтман: А что законодательство говорило по этому поводу?

А. Кузнецов: Действующий на тот момент Уголовный кодекс РСФСР четко указывал, что смертная казнь не может применяться к несовершеннолетним. Более того, к несовершеннолетним не применялось и лишение свободы на срок более 10 лет. То есть Нейланд знал или, возможно, его просветили, что максимум, что ему грозит — это десятилетний срок. Однако советское законодательство решило иначе. Согласно постановлению, которое, видимо, исходило от самого Хрущева, Аркадий Нейланд был приговорен к смертной казни.

По поводу того, что постановление о расстреле несовершеннолетнего преступника исходило с самого верха, есть косвенное указание. Известный журналист Александр Борин в своих воспоминаниях описывает встречу, некое литературное собрание, на котором присутствовал председатель Верховного Суда Советского Союза Владимир Иванович Теребилов: «Теребилов рассказал в тот день немало интересного. Помню трагическую историю двенадцатилетнего мальчика, видимо, явно нездорового, с серьезными психическими сдвигами. Родители не пустили его на какую-то экскурсию, и тогда рано утром, они еще спали, сын взял тяжелый утюг и убил обоих. Об этом случае каким-то образом стало известно Хрущеву, и он распорядился: мальчика расстрелять.

Расстрелять двенадцатилетнего? Это противоречило всем законам. Но не выполнить указание Хрущева было невозможно. Что делать?

Тут подоспела какая-то знаменательная дата, в Колонном зале проводилось торжественное собрание, и тогдашний председатель Верховного Суда Горкин обратился с просьбой к Председателю Президиума Верховного Совета Брежневу: не зайдет ли он в комнату, где собралось высокое начальство, и, воспользовавшись хорошим настроением Никиты Сергеевича, не попросит ли его отменить распоряжение насчет мальчика? Брежнев долго колебался, но все-таки пошел. Вылетел он через пять минут красный как рак. «Никогда больше не обращайтесь ко мне с этими просьбами! — крикнул он. — Никита Сергеевич обложил меня таким трехэтажным…» Мальчика, конечно, расстреляли».

Ничего похожего на дело, которое описывает Борин, не было. Судя по всему, это было как раз дело Нейланда, единственного подростка, приговоренного к смертной казни.

С. Бунтман: Март 1964 года. Последний год Хрущева…

Аркадий Нейланд, февраль 1964 года. Фото с сайта murders.ru

А. Кузнецов: Действительно, в начале 60-х годов статистика фиксировала довольно высокий рост подростковой преступности. А тут еще валом пошли письма трудящихся: «.если суд найдет преступление этого бандита доказанным, требуем применить к убийце высшую меру наказания — расстрел. Мы просим вынести на обсуждение народа законопроект о применении высшей меры наказания к несовершеннолетним преступникам, совершившим особо опасные преступления. Убийца — это не человек, это выродок, и он должен быть уничтожен».

С. Бунтман: Видимо, Никита Сергеевич все же решил прислушаться к гласу народа.

А. Кузнецов: Здесь сложно определить, что было раньше: гнев Хрущева или поток писем, но, так или иначе, постановление было принято. А дальше очень быстрый расстрел. 23 марта 1964 года суд вынес приговор: «Учитывая большую общественную опасность совершенного преступления — убийства при отягчающих обстоятельствах, а также личность Нейланда, судебная коллегия считает необходимым применить суровое наказание — высшую меру, руководствуясь Постановлением Президиума Верховного Совета СССР от 17 февраля 1964 за № 2234… по совокупности совершенных преступлений в силу статьи 40 УК РСФСР окончательное наказание по ст. 102 — приговорить к смертной казни — расстрелу».

Дальше рождается легенда, что полгода не могли найти палача, который бы согласился расстрелять подростка. Верится в это с трудом. Дело в том, что все это время искали не «детоубийцу», а этот короткий промежуток времени был необходим для подачи положенной апелляции. Однако прошение о помиловании было быстро рассмотрено и отклонено. Аркадий Нейланд был расстрелян 11 августа 1964 года.

17 февраля 1964 года Президиум Верховного Совета СССР принял постановление, допускавшее применение в отношении несовершеннолетних высшей меры наказания — расстрела. Это постановление было принято уже после преступления Аркадия Нейланда, но еще до его рассмотрения судом и вынесения решения по этому делу. Рассказываем, кем был этот человек.

Аркадий Нейланд. Фото: murders.ru

Нейланд родился 28 января 1949 года в Ленинграде. В семье было шестеро человек: сам Аркадий, его родная сестра, двое сыновей отчима от первого брака, сам отчим и мать. Всем приходилось ютиться в маленькой коммунальной квартире.

Мать работала санитаркой в больнице по соседству, а отчим, с которым Аркадию найти общий язык было крайне сложно, слесарем. Оба супруга изрядно выпивали.

Условия и образ жизни Нейландов не выделялись среди остальных семей 60-х годов. В Ленинграде тысячи людей жили в густонаселенных коммуналках, считали копейки до зарплаты и занимали у соседей или знакомых.

По собственным словам Нейланда, с раннего возраста ему приходилось голодать и терпеть побои со стороны отчима. В возрасте 7 лет мальчик сбежал из дома и вскоре оказался на учете в детской комнате милиции.

В 12 лет был исключен из школы за кражу и неуспеваемость. Мать и отчим были в ярости и отправили сына в интернат, откуда он вскоре сбежал из-за постоянного воровства у сверстников. Но далеко уехать не удалось: в Москве Аркадия поймала местная милиция и отправила обратно в ленинградский интернат.

До конца 1963-го Нейланд работал на предприятии «Ленпищмаш», где прогуливал работу и воровал. Неоднократно задерживался милицией за кражи и хулиганство: «приставал на улицах к девушкам, совершал квартирные кражи, однажды избил прохожего кастетом», — но по чудесным обстоятельствам до суда дела не доходили, и Нейланд чувствовал безнаказанность.

24 января 1964 года был в очередной раз задержан за кражу со своим другом Кубаревым с украденными вещами в руках, но ему удалось сбежать из отделения милиции из-за недосмотра помощника прокурора, который вывел Нейланда в коридор и оставил без присмотра.

Ненависть к сотрудникам милиции переполняла его, и он решил отомстить: совершить какое-нибудь страшное убийство, раздобыть денег и после уехать на курорт в Сухуми, чтобы начать там новую жизнь.

Совершение преступления

Лариса Купреева. Фото: murders.ru

27 января 1964 года, за день до своего пятнадцатилетия, Нейланд украл у своих родителей топор и направился к дому № 3 по Сестрорецкой улице Ленинграда. Дом был выбран неслучайно, именно здесь в возрасте четырех лет он отнял у незнакомого мальчика фонарик и тот же дом пытался ограбить.

Чтобы раздобыть денег на курорт, он искал дорогую квартиру, где можно было украсть деньги и различные драгоценности. Внимание привлекла квартира под номером 9, входная дверь которой была обита кожей.

Нейланд позвонил в дверь и представился работником почты. Ему открыла дверь 37-летняя домохозяйка Лариса Михайловна Купреева и впустила в квартиру, где находился ее трехлетний сын Юра.

Убедившись, что в квартире никого больше нет, Нейланд закрыл входную дверь на замок и набросился на хозяйку с топором. Женщина попыталась отобрать его, но ничего не вышло, и первые удары пришлись по рукам и плечам. Чтобы соседи не слышали крики, Нейланд включил стоявший в комнате магнитофон на полную громкость. Маленького мальчика он решил не оставлять в живых и убил шестью ударами топора.

После убийства он обыскал квартиру, нашел кошелек с 57 рублями, облигации трехпроцентного займа, золотые женские украшения и фотоаппарат, на который снял убитую в непристойных позах, предварительно оголив ее ноги, чтобы эти фотографии потом продать.

После этого Нейланд помыл в ванной руки, приготовил яичницу и спокойно позавтракал. Перед уходом он поджег квартиру и открыл газ в надежде, что взрыв уничтожит все улики.
Однако соседи почувствовали запах гари на лестничной площадке и вызвали пожарных, которые оперативно прибыли по вызову и огонь почти не затронул место преступления.

Сын Купреевой. Фото: murders.ru

Благодаря этому следственная бригада нашла отпечатки окровавленных пальцев и орудие убийства — обгорелый топор. После опроса десятка жильцов дома был составлен словесный портрет Нейланда.
Жильцы говорили о том, что видели «губастого подростка лет 15». Такое описание было слишком хорошо знакомо местной милиции, и когда оперативники установили, что Нейланд украл у родителей топор, эта версия стала основной.

Вскоре был допрошен Кубарев, который рассказал, что его приятель планировал вернуться на Сестрорецкую, чтобы «поживиться» в одной из квартир и уехать в Сухуми. Сразу после допроса в этот город, а также в Москву были экстренно разосланы ориентировки.

На следующий день Нейланд встречал свой день рождения уже по дороге в Москву, куда выехал поездом через несколько часов после зверской расправы над женщиной и ее малолетним сыном.

В столице СССР он купил железнодорожный билет до Сухуми и в ожидании поезда решил совершить поездку по городу в экскурсионном автобусе.

30 января на перроне Сухумского железнодорожного вокзала Нейланд был задержан местными оперативниками, опознавшими его по ориентировке. На раскрытие кровавого преступления понадобилось всего четверо суток.

После задержания в Сухуми вылетели несколько оперативников из Ленинграда. На месте выяснилось, что их коллеги плохо обыскали задержанного и тому удалось спрятать в камере несколько важных вещественных доказательств — бумажник, паспорт мужа убитой, ключи от квартиры Купреевой и связку воровских отмычек. В руках следствия оказался тот самый фотоаппарат, похищенный из квартиры. На одежде Нейланда были найдены пятна засохшей крови, которые позже были идентифицированы с группой крови Купреевой.

Следствие и казнь

Подписи людей, которые требовали для убийцы высшей меры наказания. Фото: murders.ru

По словам следователей, Нейланд держался уверенно, ему льстило внимание к его персоне, и с первых допросов он полностью сознался в содеянном и активно помогал следствию.

О совершении своего зверского убийства рассказывал спокойно и без раскаяния. Жалел только ребенка, но оправдывал его убийство тем, что «другого выхода после убийства женщины не было». Наказания не боялся и говорил, что ему, как подростку, не достигшему 18 лет, «всё простят». Для следователей было очевидно: Нейланда уже просветили сокамерники следственного изолятора, что возраст должен надежно защитить его от сурового наказания.

Между тем жестокое двойное убийство, совершенное подростком, получило широкую огласку. На имя председателя Президиума Верховного Совета СССР Леонида Брежнева начали поступать письма от граждан и различных организаций с просьбами принять закон о применении к несовершеннолетним, совершившим особо тяжкие преступления, высшей меры наказания. Инициативная группа ленинградцев спустя несколько дней начала сбор подписей под петицией с требованием «уничтожить выродка».

17 февраля 1964 года Президиум Верховного Совета СССР принял постановление, допускавшее применение в отношении несовершеннолетних высшей меры наказания — расстрела. Это постановление было принято уже после преступления Нейланда, но еще до его рассмотрения и вынесения решения по нему судом.

Практически спустя месяц, 23 марта 1964 года, суд решил приговорить Аркадия Нейланда к смертной казни. Это шло вразрез с законодательством РСФСР, действовавшим на момент совершения преступления, когда парню было 14 лет.
В тот момент к высшей мере наказания могли приговаривать лиц строго от 18 до 60 лет, а применение смертной казни к несовершеннолетним было под запретом. Но ввиду исключительной жестокости данного преступления суд вынес приговор в соответствии с новым постановлением от 17.02.1964, применяя его в обратную сторону.

Перед этим в Ленинграде был проведен письменный опрос судейского корпуса города, где был поднят вопрос: «Можно ли считать постановление Президиума Верховного Совета имеющим обратную силу?» Положительный ответ организаторами акции был запрограммирован заранее, и Нейланду вынесли приговор, которого он никак не ждал.

Приговор в стране со стороны граждан был воспринят положительно, но среди юристов и части интеллигенции он вызвал негативную реакцию. За рубежом дело Нейланда однозначно комментировалось как пример несоблюдения Советским Союзом норм международного права и соответствующих соглашений.

11 августа 1964 года приговор был приведен в исполнение, и Аркадий Нейланд был расстрелян, несмотря на то, что он подавал кассационную жалобу и ходатайство о помиловании. Но Верховный Совет СССР оставил их без удовлетворения.

Его звали Аркадий Нейланд. Он был знаменитым ребенком-убийцей.

В 1964-м его боялся и ненавидел весь Ленинград. От него отказалась родная мать. Его расстреляли в 14 лет по личному приказу Хрущева. Это единственный достоверно известный случай, когда к высшей мере наказания в СССР — вопреки всем нормам международного права — приговорили малолетку.

Впервые я прочитала его имя в дешевом детективном романе и подумала, что автор все выдумал. Про преступления, которые совершил Аркадий Нейланд, в книге ничего не говорилось. Они остались в городских легендах, в рассказах ленинградских стариков. «Я была школьницей, когда произошли эти жуткие убийства, — охотно поделилась со мной первая же питерская бабушка, выгуливавшая 3-летнего внука. — Семилетний малыш взял в руки топор и зарубил свою семью: маму, братика…”

Да был ли в действительности такой мальчик-убийца? Может, людская молва, как часто бывает, либо убавила кровавому маньяку возраст, либо приукрасила его биографию?

Полтора года мне понадобилось, чтобы найти подлинную историю Аркадия Нейланда. Три тома уголовного дела под грифом «Совершенно секретно” надежно спрятаны в архиве городского суда Санкт-Петербурга.

«К высшей мере наказания… не могут быть приговорены женщины, мужчины старше 60 лет и лица, не достигшие к моменту совершения преступления 18 лет…”

УК РСФСР, редакция 1960 г.

КОММЕНТАРИИ СПЕЦИАЛИСТОВ

Виктор СЕРГЕЕВ, старший советник юстиции:

— Дело Нейланда было не единственным, когда более мягкое наказание в воспитательных целях заменяли на высшую меру. Любой юрист вспомнит валютчика Рокотова, которого в том же, 1964 году осудили на длительный срок за махинации. По распоряжению Хрущева первоначальный более мягкий приговор был неожиданно заменен на расстрельный. Хотя по всем нормам международного права, как и в случае с Нейландом, этого нельзя было делать, тем более что закон обратной силы не имеет. А ведь Рокотов был простым валютчиком, он никого не убивал.

Вообще, любое наказание имеет две цели: воспитательную и профилактическую. В случае с Нейландом общество даже не пыталось его перевоспитать — оно просто предупредило дальнейшие преступления, которые тот еще мог совершить. Государство в данном конкретном случае защитило себя. Но предотвращать появление на свет новых нейландов мы не умеем до сих пор.

Олег ЗЫКОВ, член Комиссии по правам человека при Президенте РФ:

Это уголовное преступление отразило всю несостоятельность системы, которая воспитала малолетнего убийцу. Преступниками не рождаются. Асоциальное поведение детей — это протест. Так они пытаются привлечь внимание к своим проблемам.

Сейчас реабилитировать преступивших закон подростков для общества намного важнее, чем временно изолировать их, отправив в колонию, откуда они выйдут еще более озлобленными. Это задача ювенального правосудия, которое мы пытаемся возродить в России. Ювенальный судья судит не ребенка, а ситуацию, в которой тот оказался по вине окружающих. По-моему, расстрел детей от имени взрослых — это безнравственно. И если уж власть преступила закон, назначая Аркадию исключительную меру, то гуманнее было бы сделать его единственным ребенком с пожизненным сроком заключения.

Убийство на Сестрорецкой

В полдень 27 января 1964 года в пожарную часть Ленинграда поступил сигнал: горит квартира на улице Сестрорецкой, дом 3. Приехавшие пожарные обнаружили в комнате труп женщины. Ей было нанесено 17 ударов топором. Тут же лежал также весь изрубленный — и абсолютно седой! — мальчуган с лицом старика.

Рядом с трупами 37-летней домохозяйки Ларисы Михайловны Купреевой и ее 3-летнего сына Юрочки обнаружились четкие отпечатки пальцев — перемазавшись в домашнем варенье, убийца оставил следы. На кровати лежал надкусанный батон колбасы, который преступник, убегая, забыл. Зато он прихватил с собой апельсины и яблоки из холодильника, фотоаппарат «Зоркий”, облигации, деньги…

…Сиротливая елка с обуглившейся мишурой. Трехколесный велосипед возле балкона. Магнитофон на полную катушку: убийца врубил его, чтобы никто не услышал крики его жертв. Еще он включил газ, четыре конфорки — мол, пожар заметет все следы.

Время для преступления было выбрано идеально: утро, соседи на работе. Первую ниточку сыщики «потянули” благодаря дворничихе тете Любе. «Я собирала пищевые отходы, когда увидела на лестнице чужого парня, — рассказывала она в прокуратуре. — Он в профиль стоял, я разглядела только зеленое пальто. Странный такой. Я бачки помыла и вернулась, а он еще стоит…”

Имя загадочного незнакомца было установлено. 14-летний Аркадий Нейланд обитал через дорогу от Купреевых, в этом же доме, этажом выше, у него проживал закадычный дружок. Он-то и узнал по описанию Аркашку…

В 60-е годы в городе за год фиксировали всего несколько убийств. Район Черной речки, где пролегает улица Сестрорецкая, вообще считался одним из самых спокойных. Поэтому жестокое преступление всколыхнуло весь Ленинград. Множились слухи о банде разбойников, орудующих по квартирам. По всей стране были разосланы описания подозреваемого. Фотографию Аркадия Нейланда — небывалый случай! — без конца демонстрировали по телевидению. Попутно было раскрыто еще несколько преступлений, в том числе одно убийство.

Через четыре дня абхазская милиция задержала в Сухуми неизвестного подростка в зеленом пальто с бурыми пятнами крови. У него нашли фотоаппарат «Зоркий”. На пленке — мертвая Лариса Купреева в неприличной позе. Потом Аркадий скажет, что хотел сделать порнографические открытки и продать их по 20 копеек за штуку. А на заработанные деньги купить поесть.

Но сперва задержанный клялся совсем в другом: «Меня зовут Виталик Нестеров, я сбежал из дома”, — твердил он в детприемнике. В объяснительной записке «Виталик” изложил все как по-писаному, но в конце листа случайно нацарапал настоящее имя — Аркадий Нейланд…

Пацан по прозвищу Пышка

Двор, похожий на все дворы нашего советского детства. Июньский дождь пахнет мокрой листвой. Пацаны, покуривая на лавочке, провожают нахальным свистом припозднившихся девчонок. Как будто бы и не прошло сорока лет…

Именно здесь жил Аркашка Нейланд по кличка Пышка. Его прозвали так за рыхлую, «бабскую” фигуру и слабовольный характер. В дворовой компании Аркашка был за «шестерку”, его часто били, и он копил в себе злобу. Родную мать и вовсе ненавидел. «Она — ведьма, — отрезал на допросе. — Меня не любит, сдала в интернат, чтобы под ногами не мешался”.

На самом деле Анну Нейланд можно было только пожалеть. Дважды вдова. Первый муж, любимый, желанный, погиб в финскую кампанию. Оставил на руках сына. Анна вышла замуж снова, появился второй ребенок. Но началась Великая Отечественная, и второй супруг пал смертью храбрых.

С питерским работягой Владимиром Владимировичем Нейландом она сошлась скорее от безысходности. Также от безысходности родила погодков: дочь Любашу и сына Аркадия. Муж работал на пивном заводе, редкий вечер приходил домой трезвым. Вешал замки на шкафы с продуктами, чтобы дети не съели лишнего. Жену гонял так, что соседи по коммуналке стучали к ним в стенку. Однако чужой сор из избы соседи не выносили — своего хватало. Им не было никакого дела до Аниных голодных и невоспитанных детей.

От боли и обиды Анна слегла с сердцем, Аркашка тем временем совсем от рук отбился. Он был, пожалуй, самым сложным ее ребенком. Целыми днями пропадал за книгами, записался, наверное, во все окрестные библиотеки, но в школе не успевал, хотя считался не без способностей. «Когда я был маленьким, меня часто бросали дома одного. Однажды я захотел кушать и зажег газ без спичек. Отец вернулся и сильно побил. Я крепко запомнил, что квартира может от этого полыхнуть и когда-нибудь это мне пригодится”, — рассказывал о своем детстве Аркадий на допросах.

Отец Владимир Нейланд о том же случае говорил по-другому: «Избил я его, а Аркашка ушел из дома. Когда вернулся, в мою сторону несколько недель не смотрел. С тех пор я зарекся сына драть. Не пойму я только, в кого он такой злой и скрытный? В нашем роду душегубов не было”.

Тысячи мальчишек, чьи отцы пьют, а издерганные матери не справляются со своими обязанностями, вырастают тем не менее порядочными людьми. Но, видно, в семье Нейланд произошел генетический сбой — Аркадий стремительно превращался в неуправляемого волчонка.

До убийства на Сестрорецкой оставалось еще целых 10 лет. Еще можно было остановить парня, увести в другую сторону, выправить, как росток кривого дерева… Но до мальчишки никому не было никакого дела.

«Воровать я начал с четырех, курить — с шести, в семь меня поставили на учет в детскую комнату милиции, — рассказывал Аркадий. — Я мечтал вырасти и поступить работать на почту, чтобы красть денежные переводы. На эти деньги я бы ездил путешествовать…”

По ночам нервный Аркашка писался в постель. В 12 лет измученная мать сдала его в интернат. Там про энурез проведали, и Аркадий сразу стал изгоем среди сверстников. Но выгнали его не за это, а за воровство.

В 13 лет он впервые убежал в Москву. Хотел найти родную тетку и встретить у нее Новый год, а затем рвануть на Дальний Восток исследователем. Его поймали и вернули домой.

Год спустя он совершил новый побег. Ему было уже 14.

«Когда Аркашку в Москве снова отловили, я не хотел его обратно забирать, — рассказывал Владимир Нейланд. — А мне милиционеры отвечают: «Куда мы его денем? Он еще ничего не совершил”.

В это время за душой Аркадия Нейланда уже было два ограбления в цехе завода «Ленпищмаш”, несколько случаев хулиганства — приставал к девушкам, избил кастетом прохожих на улице, квартирные кражи…

Тем не менее он ни разу не попался — о его многочисленных тайных «подвигах” узнают уже после убийства на Сестрорецкой.

Другая жизнь

Аркашка очнулся от ожога в нетопленном сарае. Матрац, на котором он лежал, задымился от сигареты. Он перемазался обгорелой ватой, нестерпимо болела обожженная рука. На дворе было 27 января 1964 года.

Уже несколько дней Аркадия искала милиция. Его подельник-малолетка проболтался про одну из недавних краж.

Наконец Нейланда задержали. 24 января, за три дня до убийства, он сидел на допросе в прокуратуре Ждановского района. Аркадий понимал, что его ждет колония. Он представлял ее огромным интернатом за колючей проволокой, где его снова начнут бить за то, что пачкает во сне простыни. Он не хотел на зону.

…Следователь прокуратуры лишь на минуту выглянул в коридор, чтобы узнать, когда придет за арестованным Нейландом «черный воронок”. Этого оказалось достаточно, чтобы Аркадий опять удрал.

Вот только идти ему было некуда. Дома его не ждали. И абсолютно никто не радовался, что завтра, 28 января, ему должно было исполниться 15 лет. Черным-черно было у Аркадия на душе: «Я назло захотел совершить какое-нибудь страшное убийство. Я думал, что посмеюсь над милицией и раздобуду себе заодно денег на побег из Ленинграда…”

Шпана из московского детприемника рассказала ему красивую сказку о том, что в городе Тбилиси живет мужик, который выправляет бесприютным бродячим пацанам новые свидетельства о рождении, дает путевку в другую жизнь. Адрес мифического благодетеля Нейланд записал синим карандашом на обрывке бумаги. Сейчас, на краю отчаяния, он нащупал в кармане заветную записку и стал думать о «деле”.

Дом на Сестрорецкой улице он считал своим «счастливым талисманом”. Именно тут он совершил первый грабеж: в четыре года отнял у незнакомого мальчонки цветной китайский фонарик и не попался. Совершить задуманное убийство он решил именно здесь.

Аркашку могли остановить много раз: в Москве в детприемнике, в ленинградской прокуратуре. Он мог угореть в сарае. Но какие-то черные силы оберегали его, готовя к жертвоприношению.

Этот дом словно издевался над ним, дразня недоступным уютом. В теплой парадной пахло манной кашей. За дверью в квартире №9 раздавались счастливые голоса — женский и детский. Дверь была обита дорогим кожзаменителем, ее украшал двойной замок. «Значит, есть что прятать, — сплюнул Аркадий на чистый пол и зажал покрепче в руках топорик для рубки капусты, украденный у матери. — Квартира отдельная, и баба не работает, на мужнины живет, ребенка воспитывает. Богатые, счастливые — ненавижу…”

— Валя Соколов здесь? — позвонил он в дверь. Женщина не расслышала, буркнула торопливо: «Оля этажом ниже”. Аркадий потоптался на лестнице. Посмотрел, как пожилая дворничиха копается в пищевых отбросах.

Минут через 15 снова поднялся к квартире: «Вам телеграмма!” — прокричал фальшивым баском. Хозяйка открыла дверь. Высокая, плотная, во фланелевом халатике, она недоуменно взглянула на Аркашку. «Деньги давай!” — защелкнул он за собой засов.

— Женщина стала звать какого-то Вадима. Я понял, что это — муж, и попытался открыть входной замок, чтобы убежать, но руки дрожали от страха, — показывал на следствии Аркадий Нейланд. — В этот момент в прихожую выскочил мальчик. Женщина ойкнула и кинулась на меня. Тут я понял, что они совсем одни. Я принялся бить ее топором. Она кричала мне: «Что ты делаешь?!” Я бил ее, пока она не упала. Потом я бил мальчика, который плакал и мешался под ногами. Мне кажется, что я ударил его раз шесть. Когда он затих, я кинулся по комнатам искать деньги и еду. Нашел 57 рублей, на них купил коньяку, перед поездом помянул мальчишку с матерью… Честно говоря, пацана мне теперь жаль. Но тогда я был зол на весь мир, даже украденную колбасу позабыл на кровати.

Казнить, нельзя помиловать

Взрослые судили ребенка. За свои грехи.

Они годами не обращали внимания на то, как вызревал в Аркаше Нейланде кровавый маньяк. И мальчик стал монстром. Дороги назад у него не было. А общество нашло единственный способ, чтобы остановить его, — уничтожить. «Мы не хотим, чтобы, выйдя на свободу, Аркадий Нейланд продолжал убивать. Малолетние преступники прячутся за пункт закона, который не допускает их расстрела”, — трудящиеся засыпали письмами Центральный комитет партии.

Неожиданно в дело вмешался сам Хрущев. Заканчивалась его «оттепель”. Эра милосердия принесла неутешительные плоды. По установке ЦК многих опасных рецидивистов в те годы отпускали на поруки. Считалось, что труд и коллектив лучше лагерей исправят убийц и грабителей. Но это привело к резкому взлету преступности, и разгневанный генсек вновь потребовал «согнуть хулиганов в бараний рог”.

Наступила череда жестоких приговоров.

Оставалось подобрать малолетнего смертника для первого показательного процесса. Аркадий Нейланд подходил на эту роль идеально. «Когда выносили приговор, я по делам оказалась в городском суде, — рассказывает Ольга Николайчук, старейшая работница архива суда Санкт-Петербурга. — Мне было интересно взглянуть на этого страшного убийцу. Но за решеткой я увидела толстого мальчика, неуклюжего, некрасивого, запуганного. Мне даже стало его жалко…”

Президиум Верховного Совета принял особый указ по конкретному делу Нейланда и назначил высшую меру убийце, обойдя существующий в УК РСФСР запрет на «детские казни”.

Но юристы были против нарушения закона. Даже следователи прокуратуры, которые вели это дело, в душе сомневались в необходимости столь сурового приговора. Профессионалы сразу вспомнили 1932 год, «закон о десяти колосках”, когда перед судом представали безымянные 12-летние мальчишки.

В случае с Нейландом все вроде бы казалось предельно ясным. Он был негодяем и подонком. И все же профессионалы осуждали решение Хрущева. «Если государство не станет выполнять установленные им же самим процессуальные нормы, тогда какого законопослушания можно ждать в дальнейшем от простых граждан? На каком примере их воспитывать?” — говорили законники.

Пытаясь спасти жизнь Нейланду, они спасали само правосудие.

— Было решено обратиться лично к Хрущеву с письмом, в котором постараться убедить руководителя страны в неправомерности такого решения, — вспоминал Владимир Иванович Теребилов, работавший в то время заместителем председателя Верховного суда. — Письмо передали Брежневу. Тот прочитал, поморщился и ушел в комнату Президиума. Вскоре Леонид Ильич вернулся явно расстроенный: «Дурак я, зачем вас послушался. Рассердился Никита Сергеевич и письма не взял”.

В апреле 1964-го суровое решение вступило в законную силу, но казнь Аркадия Нейланда откладывали. Не могли найти палача. Пока из Москвы спецпочтой не пришли две секретные телеграммы: «Почему до сих пор нет расстрела?”

11 августа 1964 года показательный приговор привели в исполнение. С чувством глубокого удовлетворения об этом сообщили все ленинградские газеты. Имя и возраст убийцы вписали во все учебники по уголовному праву — как интересный юридический прецедент. Ржавый топорик для рубки капусты перешел на вечное хранение в Музей криминалистики.

Родители Нейланда, не захотевшие даже видеть сына во время суда, отказались взять в загсе справку о его смерти.

Торжество справедливости свершилось.

Но было ли это торжеством Закона?

Спустя 40 лет про Аркадия Нейланда уже не помнит никто. Старики умерли. У молодежи другие интересы.

Я была в Питере в тот самый день, когда задержали подростков, подозреваемых в расправе над 9-летней таджикской девочкой. Это злодейство тоже имело общественный резонанс. Правда, уже не такой громкий — малолетними душегубами нынче никого не удивишь. Максимум, что грозит нынешним убийцам согласно новым международным стандартам, — 10 лет колонии.

За минувшие годы общество так и не нашло рецепта, как превращать монстров в нормальных людей. Смерть Аркадия Нейланда никого и ничему не научила.

Если смерть вообще может хоть чему-то научить…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *