Бывший священник

Просмотры: 2 039

Если бы был клуб анонимных оскорбителей верующих, я бы начал свой монолог так: «Добрый день. Я бывший священник РПЦ. И мне страшно жить в современной России».

Репрессии под видом оскорбления чувств верующих после мундиаля резко усилились. Уже пять дел подряд за неделю. И, судя по всему, это только начало.

Дело в том, что я ушел из Церкви достаточно громко. Было больно и тяжело видеть кухню РПЦ изнутри. Никакого давления, никаких внешних причин для ухода не было. Просто однажды я для себя понял, что не хочу иметь ничего общего с этой организацией. Уже позже я окончательно признался себе не только в антиклерикализме, но и в атеизме. Можно попытаться одним предложением описать мое отношение к Богу, хотя, конечно, это будет лишь поверхностно: «Если умирают дети и невинные люди, значит либо вселюбящего Бога не существует, либо Он — подлец».

Конечно, после ухода я был расстроен, я был огорчен, мне хотелось поделиться своими переживаниями. Да, я писал какие-то статьи, размышлял на эту тему, поднимал проблемы РПЦ, которые беспокоили меня. Маленькая группа, созданная мною тогда, «Атеист от Бога» просуществовала года два и потом стала просто не интересна. Подчеркну — информация в группа не несла какой-то агрессии, она создавалась для дискуссии. И дискуссии под постами развивались очень бурные.

Все эти репрессии, оскорбленные верующие — это же внутрихристианская ересь. В Евангелии конкретно написано, что делать, если тебя приглашают в суд. Отдать все, последнюю рубаху, но не судиться с братом. Так что все, кто пишет заявление, «стучит» — это люди, напрямую противоречащие евангельским словам. Осудить эту ересь должен Синод. Но Синод молчит. Молчит патриарх. И вот под это всеобщее преступное молчание Церковь из любящей превращается в карающий орган. Страшно, что вся эта репрессивная машина построена на лжи, на двойных стандартах. С одной стороны, все религиозные лидеры осудили убийство Charlie Hebdo, с другой — поддерживают государство, где уголовные дела заводятся лишь на основании сомнительных карикатур. И там и там репрессии за картинки. Так в чем ключевая разница?

На волне этих возобновившихся репрессий от оскорбленных верующих я заглянул в группу, в которой не был уже года два. И наткнулся на следующую надпись: «Данный материал заблокирован на территории Российской Федерации на основании решения суда (Ленинский районный суд г. Грозного — Чеченская Республика) от 13.03.2018 № 2–483/2018».

Еще раз — группа в 250 человек. Созданная для диалога на религиозные темы. С религиозными людьми. Там почти каждый член группы — личный знакомый. Либо атеист, либо священник, однокашник-семинарист, либо мой бывший прихожанин. Кто-то из этих людей подал жалобу на ресурс. Кто-то, втайне от меня, за спиной, оклеветал меня.

Я был уверен, что окончательно ушел от этой организации, сейчас у меня вполне себе светская работа, семья, любимая дочка. Про РПЦ или христианство я вспоминаю все реже и реже, скорее удивляясь происходящему. Иногда с ностальгией захожу в храм, послушать знакомые песнопения. Я был совершенно уверен, что никогда уже не вернусь в эту тоталитарную среду. Но нет, она догоняет меня, настигает даже в светском обществе.

Мне страшно. Мне страшно, что завтра ко мне вломятся с обыском, отберут компьютер, телефон, заблокируют банковские карточки. Уголовное дело — даже условное — значит, потеря работы. Значит, невозможность полноценно жить и обеспечить свою семью. Мне сломают жизнь, только потому, что я когда-то имел неосторожность связать свою жизнь с РПЦ. Дело ведь не в карикатурах, которые можно удалить. Дело в моем существовании. По этому закону об оскорбленных верующих одно только мое существование, священника-атеиста, оскорбительно. А значит, если эта ересь не будет осуждена главой РПЦ, если государство продолжит репрессии, я обязательно под них попаду. Что бы я ни делал, где бы ни прятался. В современных реалиях «бывший священник» — это почти как «контрреволюционер-вредитель» в 37-м.

Я бывший священник. И мне страшно…

Если вам нравится наша работа — поддержите нас:

Карта Сбербанка: 4276 1600 2495 4340

Или с помощью этой формы, вписав любую сумму:

Фото: Пресс-служба патриархии РПЦ / ТАСС / Scanpix

Русская православная церковь живет не только на пожертвования прихожан — у нее есть свой бизнес; по сути, это гигантская корпорация, со своими расходами и доходами. На что свои деньги тратит РПЦ — практически неизвестно. Прибыль церкви не облагается налогами, притом что только в 2014 году она составила 5,6 миллиарда рублей. Журналисты РБК Светлана Рейтер, Анастасия Напалкова и Иван Голунов выяснили, как устроен бизнес Русской православной церкви, а «Медуза» пересказывает ключевые результаты их расследования.

РПЦ — это корпорация. Каждый приход зарегистрирован как отдельное религиозное НКО, всего таких приходов — 34,5 тысячи. Каждый из них приносит от пяти тысяч до трех миллионов рублей дохода ежемесячно в виде пожертвований и прибыли от религиозной деятельности. Часть пожертвований (от 10 до 50%) приходы перечисляют епархиям, те передают 15-процентную долю от этой суммы в патриархию. В случае, если приход не способен перечислить деньги, в епархии могут уволить настоятеля.

Точных данных о том, как формируется бюджет РПЦ, нет. В начале нулевых архиепископ Климент рассказывал, что 55% доходов РПЦ получает от коммерческой деятельности, 40% составляют пожертвования спонсоров, и только 5% — отчисления епархий. По словам бывшего руководителя отдела по взаимоотношению церкви и общества Всеволода Чаплина, сейчас пожертвований меньше, а отчисления из епархий могут достигать половины бюджета. Точных данных Чаплин в беседе с РБК не привел.

Один из главных источников дохода Московской патриархии — завод «Софрино». Он производит церковную мебель, различную утварь, иконы и свечи — множество товаров стоимостью от нескольких рублей до полутора миллионов. Закупаться у «Софрино» настоятельно рекомендуют в епархиях; это утверждают священники, с которыми поговорил РБК. Завод обеспечивает церковными предметами до половины российских приходов.

Церковь также финансируется государством. В 2012-2015 годах РПЦ и связанные с ней структуры получили от государства 14 миллиардов рублей. В бюджете на 2016-й для РПЦ заложено 2,6 миллиарда. Государство дает деньги церкви в рамках федеральных программ, связанных с развитием духовно-просветительских центров, сохранением и реставрацией церквей.

Расходы РПЦ — тайна. Никаких достоверных сведений о том, каким образом РПЦ расходует деньги, нет; церковь не публикует тендеры и никак не отчитывается о расходах, подрядчиков не нанимает, предпочитая обходиться своими силами. «Нет никакой необходимости раскрывать статьи расходов РПЦ, поскольку абсолютно понятно, на что церковь тратит деньги — на церковные нужды», — заявил РБК председатель синодального отдела по взаимоотношениям церкви с обществом и СМИ Владимир Легойда.

Турне патриарха по Латинской Америке стоило не менее 20 миллионов рублей. Патриарх Кирилл в середине февраля посетил Кубу, где встретился с папой римским Франциском. Также он побывал в Парагвае, Чили, Бразилии и даже добрался до Антарктиды, причем в поездке его сопровождали около ста человек. Проанализировав данные о перелетах патриарха, которые находятся в открытых источниках, РБК подсчитал, что только на транспортные расходы потрачено более 20 миллионов рублей. Из них 12 миллионов стоит путешествие патриарха и его окружения из 30 человек в Антарктиду; там Кирилл провел литургию в единственном храме на континенте и посмотрел на пингвинов.

В хозяйственной деятельности церковь, утверждает игуменья Ксения (Чернега), «подрядчиков не нанимает», справляясь собственными силами — продукты поставляют монастыри, свечи плавят мастерские. Многослойный пирог делится внутри РПЦ. «На что тратит церковь?» — переспрашивает игуменья и отвечает: «Содержатся духовные семинарии по всей России, это достаточно большая доля расходов».

  • Напишите нам

В РПЦ разработан проект документа, в котором разъясняется, какие профессии совместимы, а какие несовместимы со священством.

В частности, предлагается запретить священникам участвовать в управлении бизнесом. При этом в документе говорится, что «клирик может владеть на правах собственности тем или иным видом непредосудительного бизнеса», если дело передано в доверительное управление.

«Каноны осуждают не само предпринимательство как таковое, а совмещение этого рода занятий с духовным служением клирика в ущерб последнему», — отмечают в РПЦ.

Авторы документа подчеркивают, что частный бизнес необходимо отличать от хозяйственной деятельности РПЦ. «В этом случае речь не идет о прямом участии клириков в предпринимательской деятельности с целью извлечения прибыли ради личного обогащения, а о приумножении приходского или монастырского имущества для общей пользы всей церкви», — говорится в документе.

РПЦ считает недопустимой для священников военную и любую другую службу, которая требует ношения оружия, а также государственную службу. Кроме того, священники не должны быть врачами, актерами, танцорами, профессиональными спортсменами, работниками казино и баров.

Проект документа о допустимых и недопустимых профессиях для священников направлен в епархии РПЦ для получения отзывов.

РПЦ получает многомиллиардные субсидии из бюджета, а также ведет коммерческую деятельность. В частности, художественно-производственное предприятие «Софрино» выпускает свечи, иконы, церковную мебель. В Москве церкви принадлежит гостиница «Даниловская». РПЦ также занимается сдачей помещений в аренду и торговлей ювелирными изделиями.

В России священники редко совмещают церковную службу со светской деятельностью. При этом такое совмещение не запрещено церковью.

Заместитель председателя миссионерского отдела РПЦ игумен Филипп (Вениамин Симонов) работает в Счетной палате, где занимает должность начальника инспекции по контролю за банковской системой, ЦБ и кредитными организациями.

Москва. 27 марта. INTERFAX.RU — Официальный спикер Русской православной церкви Владимир Легойда отверг версию о том, что она не хочет закрывать храмы, чтобы не остаться без прибыли.

«В безответственных тележных каналах постятся странные версии, что Русская православная церковь не закрывает храмы и монастыри будто бы потому, что не хочет отказаться от доходов. И храмы сравниваются с ресторанами, которые были вынуждены «мужественно и ответственно» закрыться. Конечно, если ты веришь, что Бога нет, то можешь твердить, что храмы — это пункты обмена денег на свечки. Но если ты хоть раз был в церкви, ты понимаешь, что это неправда», — пишет в пятницу Легойда в своем телеграм-канале.

Он отмечает, что священник — это «духовный врач, который, подобно врачу физическому, обязан принимать приходящих к нему, как бы ему ни хотелось самоизолироваться». При этом многие из священников старше 65 лет, но их, как и врачей, никто не «освободит» от пастырского долга и как офицеров — не отправит на карантин, потому что священник тоже дает присягу — служить Богу и людям, подчеркнул представитель Церкви.

«И никто не скажет, что наступил перерыв в этом служении людям, любви к ним, которая сейчас нужна больше, чем когда-либо. Священники так же, как и врачи, пойдут (и ходят) домой к старикам и в больницы к инфицированным», — добавил он.

По словам Легойды, «священник всегда останется на посту» и будет служить и молиться, в том числе для тех и за тех из нас, кто по здоровью или другим причинам сегодня остается дома, находится в больнице или выполняет свой долг на государственной службе или врачебном посту.

«Дай Бог нам всем преодолеть прилетевшую к нам заразу вместе, в любви друг ко другу и взаимопомощи», — заключает представитель Церкви.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *