Что является источником уголовного права РФ?

Уголовное право России, как мы знаем, это определенным образом упорядоченная система юридических норм, установленных или ратифицированных законодательными органами России.

Большинство авторов, конечно же, традиционно считают единственным источником уголовного права России Уголовный кодекс Российской Федерации (далее – УК РФ). Такого мнения придерживаются, к примеру, доктор юридических наук, профессор Ю.И. Ляпунов и кандидат юридических наук, доцент Л.Ю. Родина, утверждающие, что уголовный закон — это единственный источник уголовного права, а Конституция РФ и общепризнанные принципы и нормы международного права – лишь база для уголовного закона . С ними также солидарен и доктор юридических наук, профессор А.И. Рарог, который уверен, что никакие другие акты органов государства, кроме Уголовного кодекса РФ, не могут содержать норм уголовно-правового характера. Приговоры, определения и постановления по уголовным делам также не могут быть источниками уголовного права. Судебный прецедент и разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации не создают новой нормы .

Такой вывод учеными делается в соответствии с ч. 1 ст. 1 УК РФ, согласно которой «уголовное законодательство Российской Федерации состоит из настоящего Кодекса. Новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в настоящий кодекс».

Некоторые ученые в данном вопросе не столь категоричны. В частности, И.Я. Козаченко пишет: «Очевидно, следует сделать оговорку, что уголовный закон является единственным источником уголовного права лишь в плане нормотворческой деятельности. Что же касается сферы применения норм уголовного права, то число ее источников богаче и разнообразнее…» .

Можно с уверенностью утверждать, что Уголовный кодекс является исключительно единственным кодифицированным актом. Следовательно, ни один федеральный закон, устанавливающий преступность деяния, его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия, не может быть принят без формального включения содержащихся в нем положений в структуру действующего УК РФ (ч. 1 ст. 1, ч. 1 ст. 3). Однако это не значит, что Уголовный кодекс является единственным источником уголовного права.

Как и многие авторы, я придерживаюсь той мысли, что ч. 1 ст. 1 УК РФ дает узкое понимание уголовного законодательства. Более широкое понимание уголовного права и его источников позволяет относить к источникам уголовного права и иные нормативные правовые акты, образующие российскую правовую систему.

Следует учесть, что в уголовном праве принято выделять «материальные» и «формальные» источники норм уголовного права. Материальные источники — это, как мы знаем, материал, который является неотъемлемой частью уголовно-правовых предписаний: социальная практика, Конституция Российской Федерации и международно-правовые обязательства Российской Федерации. Формальным источником, исходящим от государства и признанным им официально, который является документально выраженным и закрепляющим нормы права, придающим им юридически обязательное значение, выступает уголовный закон.

То есть, исходя из вышесказанного, можно сказать, что к числу других источников уголовного права можно отнести Конституцию Российской Федерации, принципы и нормы международного права, решения Конституционного Суда Российской Федерации, судебные решения Верховного Суда Российской Федерации, а также решения международных судов.

Можно привести немало примеров в уголовном праве, где социальные источники уголовного права тесно взаимосвязаны с нормами уголовного права. Такую связь можно объяснить тем, что моральные нормы, охраняемые уголовно-правовой нормой, входят в ее логическую структуру. Так считает Я.М. Брайнин, который пишет, что некоторые нормы морали и правила социалистического общежития уголовный закон берет под особую охрану, в связи с чем они представляют собой единство . Тем самым, помимо вышеперечисленных источников уголовного права, можно выделить и социальные источники в качестве источников уголовного права.

Итак, исходя из вышеизложенного, следует сказать, что ч. 1 ст. 1, ст. 3 УК РФ не исключают иные, помимо УК РФ, источники уголовного права, а определяют роли данного законодательного акта, функции, которые реализуются уголовным законодательством в системе источников уголовного права. Как правильно заметила А.В. Мадьярова, «категоричность уголовно-правовой формулировки принципа законности носит во многом функциональный, а не абсолютный характер». Развивая эту мысль, можно сказать, что в указанных положениях УК РФ скорее не ограничивается или устанавливается круг источников уголовно-правовых норм, а формулируется уголовно-правовая гарантия соблюдения прав и свобод граждан при установлении преступности и наказуемости деяний, которая заключается в воспрепятствовании нарушению данных прав и свобод путем принятия актов, не включающихся в УК РФ и ухудшающих положение лиц, совершивших общественно опасные деяния . Но вместе с тем данная гарантия не исключает необходимости корректировки уголовного закона в сторону улучшения положения указанных лиц, развития норм УК РФ в других источниках уголовно-правовых норм .

Изучив и проанализировав тему источников уголовного права, я пришел к выводу, что тема, касающаяся источников уголовного права, весьма дискуссионная. Я полагаю, что эта тема еще недостаточно разработана, в связи с чем в ней имеется много противоречий и разногласий.

Но тем не менее, несмотря на сложившееся мнение у многих авторов о том, что УК РФ это единственный источник уголовного права, я полагаю, что УК РФ не является единственным источником уголовного права России. Я полностью поддерживаю и соглашаюсь с мнением тех авторов, которые считают, что источниками уголовного права РФ, кроме УК РФ, выступают Конституция РФ, как юридическая база отечественного законодательства, и уголовного в том числе, общепризнанные нормы и принципы международного права, международные договоры РФ, социальные источники уголовного права, как «явления, влияющие на возникновение уголовно-правовых норм, определяющие их содержание как в момент создания (правотворчества), так и в момент реализации указанных норм», уголовное законодательств РФ, в том числе законодательства РФ военного времени, решения Конституционного Суда РФ, постановления Пленума Верховного Суда РФ, так как они дополняют и восполняют российское уголовное законодательство в некоторых ее частях.

Таким образом, следует сказать, что есть все основания согласиться с теми авторами, которые призывают отказаться от той мысли, которая уже стала практически догматической, о признании УК РФ единственным источником уголовного права.

Бибик О.Н. Источники уголовного права Российской Федерации: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Омск, 2005. С. 3.

Уголовное право / Под ред. Н.И. Ветрова, Ю.И. Ляпунова. М., 2007. С. 22.

Уголовное право России / Под ред. А.И. Рарога. М., 2008. С. 23.

Брайнин Я.М. Уголовный закон и его применение. М.: Юрид. лит., 1967. С. 22-23.

Дмитриев О.В. К вопросу об источниках уголовного права // Вестник Омского университета. 2004. № 1. С 99-102.

Пудовочкин Ю.Е. Источники уголовного права Российской Федерации // Журнал российского права. 2003. № 5. С. 64.

Бибик О.Н. Указ. соч. С. 54.

1. Преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния.

2. Временем совершения преступления признается время совершения общественно опасного действия (бездействия) независимо от времени наступления последствий.

См. все связанные документы >>>

1. Преступность и наказуемость деяния определяются законом, действовавшим во время совершения преступления (ч. 1 ст. 9). Таковым является уголовный закон, уже вступивший в силу и еще не утративший ее.

Федеральным законом от 14.06.1994 N 5-ФЗ «О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания» определяется порядок опубликования и вступления в силу федеральных законов, к которым относится и УК. В соответствии с данным актом в Российской Федерации могут действовать только законы, официально опубликованные. Датой принятия федерального закона считается день принятия его Государственной Думой Федерального Собрания РФ в окончательной редакции. Уголовный кодекс был принят 24 мая 1996 г.

Федеральные законы подлежат официальному опубликованию в течение семи дней после дня их подписания Президентом РФ. Официальным опубликованием федерального закона считается первая публикация его полного текста в «Парламентской газете», «Российской газете» или «Собрании законодательства Российской Федерации».

Федеральные законы вступают в силу одновременно на всей территории РФ по истечении 10 дней после дня их официального опубликования, если самими законами не установлен другой порядок вступления их в силу.

2. Уголовный закон прекращает свое действие путем отмены, замены другим законом, истечения срока, предусмотренного самим законом. Отмена, замена или иная форма прекращения действия закона означают невозможность его дальнейшего применения. Если при замене старого уголовного закона в новой норме устанавливаются более строгие правовые последствия, то к отношениям, возникшим до вступления в силу нового закона, применяются положения старого (замененного) закона.

3. Временем совершения преступления является время совершения общественно опасного действия (бездействия) независимо от времени наступления последствия (ч. 2 ст. 9). Это правило является универсальным независимо от конструкции состава преступления (усеченного, формального или материального).

Правило о времени совершения преступления применяется к длящимся и продолжаемым деяниям. Имеется мнение, что к длящемуся и продолжаемому преступлениям следует применять уголовный закон, в период действия которого наступило их фактическое окончание <1>.

<1> См.: Бойцов А.И. Действие уголовного закона во времени и пространстве. СПб., 1995. С. 71 — 73.

В соответствии с другим подходом следует применять закон, во время действия которого было исполнено общественно опасное деяние (юридическое окончание) независимо от времени фактического прекращения длящегося преступления <1>.

<1> См.: Уголовное право. Общая часть / Под ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамовой (автор главы — З.А. Незнамова). М.: Инфра-М, Норма, 1999. С. 37.

Предпочтительным представляется второе мнение, т.е. квалификация длящегося преступления по закону, действовавшему в момент юридического окончания преступления.

4. В литературе считается, что к соучастникам следует применять закон, действовавший в момент совершения преступления исполнителем независимо от времени осуществления действий другими соучастниками <1>. Обоснованней является вторая позиция, в соответствии с которой к каждому соучастнику применяется закон, действовавший в момент выполнения им своих функций <2>.

<1> См.: Российское уголовное право: Курс лекций / Под ред. А.И. Коробеева (автор главы — Н.Ф. Кузнецова). Т. 1. Преступление. С. 183.

<2> См.: Уголовное право России. Общая часть / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой (автор главы — Ю.М. Ткачевский). М., 2004. С. 69.

О главной ошибке ученых-криминалистов.

Краеугольным камнем всей теории криминализации является проблема оснований уголовно-правового запрета, т.е. тех правообразующих факторов, которые обусловливают допустимость, возможность и целесообразность признания общественно опасного деяния преступным и уголовно наказуемым.

В специальной литературе предпринимаются попытки реанимировать взгляд на общественную опасность как признак присущий только преступлениям. В том смысле, что криминализация предполагает «отнесение того или иного общественно опасного деяния в разряд преступных деяний с установлением за него уголовной ответственности». По мнению А.В. Наумова, криминализация — это законодательное признание определенных деяний преступными и наказуемыми, т.е. установление за их совершение уголовной ответственности. А.И. Коробеев определяет криминализацию как процесс выявления общественно опасных форм индивидуального поведения, признания допустимости, возможности и целесообразности уголовно-правовой борьбы с ними и фиксации их в законе в качестве преступных и уголовно наказуемых.

По советскому и российскому уголовному праву ОБЩЕСТВЕННАЯ ОПАСНОСТЬ – основной или, как отмечается, один из обязательных признаков, характеризующих деяние как преступление и отграничивающий уголовно наказуемые деяния от других видов правонарушений: административных, гражданских и т. п.

Уголовное право (материал из Википедии) — это отрасль права, регулирующая общественные отношения, связанные с совершением преступных деяний, назначением наказания и применением иных мер уголовно-правового характера, устанавливающая основания привлечения к уголовной ответственности, либо освобождения от уголовной ответственности и наказания. В учебниках по уголовному праву о том же, но в различных интерпретациях.

Таким образом, куда не взглянешь, что не исследуешь везде речь идет:

во-первых, об отнесении всех криминализированных деяний в разряд преступных (фиксации их в законе в качестве преступных);

во-вторых, об установлении (назначении) за совершенные криминализированные общественно опасные деяния уголовного наказания (фиксации их в законе в качестве уголовно наказуемых).

Это ошибка, причем достаточно грубая. В чем же она заключается.

Интересно, что мой учитель (научный руководитель А.И. Коробеев) совершил одно из величайших открытий, а именно еще раз процитируем «Краеугольным камнем всей теории криминализации является проблема оснований уголовно-правового запрета, т.е. тех правообразующих факторов, которые обусловливают допустимость, возможность и целесообразность признания общественно опасного деяния преступным и уголовно наказуемым».

Значение этого открытия мы рассмотрим при изучении общественно опасного деяния. То есть, в других работах.

Александр Иванович совершенно прав, когда размышляет о «тех правообразующих факторов, которые обусловливают допустимость, возможность и целесообразность признания общественно опасного деяния…), а далее, задаемся мы вопросом, только ли преступным и, соответственно, уголовно наказуемым? Скорее «в том числе преступным и уголовно наказуемым».

Ибо законодатель криминализировал не только преступные деяния.

Он криминализировал, если хотите, установил уголовно-правовой запрет для общественно опасных деяний, которые находятся в УК РФ, но необязательно является преступным.

Что совершает невменяемый, ударивший потерпевшего ножом в сердце, в результате которого наступает смерть человека?

Он совершает общественно опасное деяние, запрещенное уголовным кодексом РФ. Ибо нет субъекта преступления.

Что совершает лицо, находящееся в состоянии необходимой обороны, ударившее нападающего ножом в сердце, в результате которого наступает смерть человека? Если это посягательство потерпевшего (напавшего) было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия.

Он совершает общественно опасное деяние, запрещенное Уголовным кодексом РФ (убийство).

Не подлежит уголовной ответственности в силу обстоятельства (действует правомерно) исключающего преступность деяния.

Что совершает лицо невиновно причинившее смерть другому человеку.

Он совершает общественно опасное деяние, запрещенное Уголовным кодексом РФ.

Обратите внимание речь идет о ДЕЯНИИ.

Статья 28 УК РФ.

1. Деяние признается совершенным невиновно, если лицо, его совершившее, не осознавало и по обстоятельствам дела не могло осознавать общественной опасности своих действий (бездействия) либо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий и по обстоятельствам дела не должно было или не могло их предвидеть.

2. Деяние признается также совершенным невиновно, если лицо, его совершившее, хотя и предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но не могло предотвратить эти последствия в силу несоответствия своих психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам.

Не подлежит уголовной ответственности.

Они (деяния) не являются преступными, даже если находятся в УК РФ.

Поэтому они совершают общественно опасные деяния, запрещенные УК РФ, но не преступления.

Во-вторых, разве в уголовном законе предусмотрено только наказание? Да нет, есть еще и иные меры уголовно-правового характера.

Если деяние, запрещенное уголовным законом, совершает невменяемый, то ему могут быть назначены «Принудительные меры медицинского характера». За что же они (меры) назначаются?

Статья 97. Основания применения принудительных мер медицинского характера

1. Принудительные меры медицинского характера могут быть назначены судом лицам:

а) совершившим деяния, предусмотренные статьями Особенной части настоящего Кодекса, в состоянии невменяемости.

Опять речь идет о ДЕЯНИИ.

При этом в интернете совершенно правильно указан предмет уголовного права. Что странно.

Предмет уголовного права как отрасли права образуют общественные отношения, возникающие в связи с совершением и по поводу совершения деяния, предусмотренного уголовным законом…

Непреступного деяния, но криминализированного деяния.

Вернее, не только преступного деяния.

Как правильно отмечает В.Н. Кудрявцев, «норма уголовного закона должна предусматривать те и только те деяния, которые действительно опасны для общества и с которыми вести борьбу можно только уголовно-правовыми средствами».

Общественная опасность есть объективное свойство деяния характеризующее его (деяние) как реально опасное для личности, общества и государства, борьбу с которым можно вести только уголовно-правовыми средствами.

Уголовно-правовой запрет порождается объективными потребностями общества в уголовно-правовой охране общественных отношений. Форма его выражения в законе должна соответствовать содержанию общественно опасного деяния. Объективная потребность в уголовно-правовом запрете не может «перелиться» в уголовно-правовую норму непосредственно, минуя волю законодателя. Правообразующие факторы отражаются в правосознании законодателя и, переломившись в последнем, воплощаются в уголовно-правовые нормы.

И последнее.

Незнание истины приводит к парадоксам.

Статья 13. Выдача лиц, совершивших преступление

1. Граждане Российской Федерации, совершившие преступление на территории иностранного государства, не подлежат выдаче этому государству.

Значить Граждане Российской Федерации, совершившие преступление на территории иностранного государства, не подлежат выдаче этому государству.

А невменяемые и невиновные Граждане Российской Федерации, совершившие точно такие же деяния запрещенное Уголовным кодексом на территории иностранного государства, уже подлежат выдаче этому государству?

Ибо они совершают не преступление, но общественно опасное деяние, запрещенное уголовным законом.

Кстати, в главе 2 «ДЕЙСТВИЕ УГОЛОВНОГО ЗАКОНА ВО ВРЕМЕНИ И В ПРОСТРАНСТВЕ» несколько таких одиозных норм.

Поищите, подумайте.

Коробеев А.И. Советская уголовно-правовая политика: проблемы криминализации и пенализации. Владивосток, 1987. С. 64 – 65.

Наумов А.В. Российское уголовное право. Курс лекций. В 2-х т. Т. 1. Общая часть. М., 2004. С. 161.

Коробеев А.И. Советская уголовно-правовая политика: проблемы криминализации и пенализации. Владивосток, 1987. С. 59.

Смотрите различные юридические словари, как современные, так и не очень энциклопедии и т.п.

Право и политика
Правильная ссылка на статью: Дубовик О.Л. — Уголовное и административное право: взаимовлияние, тенденции развития и спорные проблемы реализации юридической ответственности. // Право и политика. – 2019. – № 2. – С. 14 — 21. DOI: 10.7256/2454-0706.2019.2.23764 URL: https://nbpublish.com/library_read_article.php?id=23764

Дубовик Ольга Леонидовна
доктор юридических наук
главный научный сотрудник сектора экологического, земельного и аграрного права, Институт государства и права, Российская академия наук (ИГП РАН)
119019, Россия, г. Москва, ул. Знаменка, 10
Dubovik Ol’ga Leonidovna
Doctor of Law
Chief Scientific Associate, Institute of State and Law of the Russian Academy of Sciences
119019, Russia, g. Moscow, ul. Znamenka, 10

trednikova@yandex.ru
Другие публикации этого автора

10.7256/2454-0706.2019.2.23764

Дата направления статьи в редакцию:

02-08-2017

Дата публикации:

25-02-2019

Аннотация.

В статье представлены содержание и результаты обсуждения актуальных проблем юридической ответственности, состоявшегося на конференции «На стыке уголовного права и права о проступках: материально-правовые и процессуальные проблемы» (Вроцлав, 2016 г.), организованный в честь 70-летия ректора Вроцлавского университета, професора Марка Боярского. Приводятся аргументы «за» и «против» различных вариантов кодификации уголовного и административного законодательства: относительно единого, целостного, когда в Уголовный кодекс включены все составы преступлений, в кодексы/законы, регулирующие административную ответственность, т.е. нормы Общей и Особенной частей; мозаичного, когда составы преступлений содержатся не только в Уголовном кодексе, но и в актах отраслевого (экологического, транспортного, иного) законодательства, соответственно и составы проступков – как в Кодексе, так и в отдельных актах, либо – при отсутствии Кодекса проступков (правонарушений) – общие нормы содержатся в специальном законе, а составы административных деликтов – в отраслевом законодательстве (Чешский вариант). Статья написана с применением таких методов научных исследований как диалектика, дедукция, индукция, метод исторического анализа, сравнительно-правовой метод. В статье освещаются позиции польской доктрины относительно направлений реформирования уголовного и административного законодательства, в том числе касательно видов наказания и размеров санкций, доводы о том, что в современный период уголовная и административная ответственность постепенно сближаются, в частности из-за введения института коллективной ответственности постепенного повышения размеров административных санкций. Приводятся примеры конкретных законотворческих решений, характеризующих правовые системы Польши, Словакии и Чехии, оценивая опыт этих стран в области регулирования уголовной и административной ответственности.
Ключевые слова: деликт, закон, ответственность, кодекс, преступление, проступок, правонарушение, наказание, санкция, Кодификация
This article presents the content and results of the discussion of topical issues of legal responsibility that took place at the conference «At the interface of criminal law and law on minor offences: material-legal and procedural problems (Wroclaw, 2016), organized in celebration of the Rector of Wroclaw University Professor Mark Boyarsky. The author provides the pros and cons of the various versions of codification of criminal and administrative legislations: a unified whole, where the Criminal Code includes all elements of crime, i.e. codes or laws regulating administrative responsibility or norms of General and Special parts; mosaic, where the elements of crimes are contained not only in criminal law, but also in the framework of sectoral (environmental, transportation, other) legislations, correspondingly, the elements of crimes in both, the code and separate acts, or in absence of code of offences – the general norms are contained in special legislation, while the elements of administrative torts in the sectoral legislation (Czech version). The article elucidates the positions of Polish doctrine regarding vectors of reform of the criminal and administrative legislations, including types of punishment and magnitude of sanctions, thoughts that the criminal and administrative liability are becoming closer together, partially due to introduction of the institution of collective responsibility of gradual increase in the weight of administrative sanctions. The article presents examples of certain lawmaking decisions that characterize the legal systems of Poland, Slovakia, and the Czech Republic, assessing the experience of these countries in the area of regulation of criminal and administrative liability.
punishment, crime, minor offence, crime, Code, liability, law, tort, sanction, codification

В одном из старейших и известнейших университетов Европы – во Вроцлавском университете 26-го сентября 2016 г. состоялась чрезвычайно значимая в научном отношении конференция, посвященная обсуждению более, чем актуальных проблем современного польского права и права ряда иных европейских стран. Тема конференции была сформулирована многообещающе: «На стыке уголовного права и права проступков: материально-правовые и процессуальные проблемы». Такая формулировка вполне оправдана, ведь конференция была организована в честь 70-летия профессора Марка Боярского, ректора Вроцлавского университета, известного специалиста в области уголовного и административного права, соавтора Комментария к Кодексу проступков Республики Польша, автора множества публикаций, в том числе об административной ответственности за экологические правонарушения, о кодификации уголовного и административного законодательства, о спортивном праве и др. В конференции приняли участие не только польские ученые из университетов и научных центров Варшавы, Белостока, Люблина и других городов, практики, но и представители научно-криминалистического сообщества иных стран (Литвы, России и др.) Открыл конференцию декан факультета права, управления и экономики Вроцлавского университета, а работа собрания была организована в двух сессиях, председателями которых, соответственно, были проф. Рышард А. Стефаньски (R . A . Stefanski ) и проф. Томаш Калиш (T . Kalisz ). Выступления докладчиков завершались в обеих сессиях глубокой и плодотворной дискуссией. По окончании научного обсуждения состоялось вручение Юбилейного издания в честь проф. М.Боярского (в двух томах, носящих то же название, что и конференция-общим объемом 928 с.). Завершилась конференция прекрасным концертом Вроцлавского фестивального оркестра имени Й. Штрауса под руководством проф. Яна Мёдека (Jan Miodek ), одним из солистов которого был приглашен по этому случаю российский скрипач.

Основное внимание участников конференции привлекли четыре доклада. Первый из них сделала профессор Института правовых наук Польской Академии наук (Варшава) Иоланта Якубовска-Хара (Jolanta Jakubowska — Hara ) на тему «Предложения изменений в системе реакции на правонарушения. Избранные проблемы». Она подчеркнула, что, во-первых, реформа законодательства о правонарушениях является динамичным процессом, а во-вторых, что далеко не все попытки совершенствования этого сегмента права следует признать удачными.

Данные исходные положения значимы, на мой взгляд, и для оценки законотворческих тенденций в России в связи с многочисленными дополнениями и изменениями КоАП РФ и работой над проектом нового Кодекса об административных правонарушениях, а также принятием Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации от 8 марта 2015 г. (В этот Кодекс уже были внесены изменения федеральными законами от 29 июня 2015 г. № 190-ФЗ и от 30 декабря 2015 г. № 425-ФЗ) , хотя с момента вступления в силу ныне действующего КоАП РФ прошло всего 15 лет и никаких принципиальных социальных, политических и экономических перемен не наблюдается, равно как и с криминологической точки зрения ситуация достаточно стабильна: административно-наказуемых проступков совершается бесчисленное множество; их профилактика остается сложнейшей проблемой; их наказуемость не всегда отвечает началам справедливости и законности; их латентность высока; реакция общества на административно-правовые запреты далеко неоднозначна (достаточно привести примеры административных штрафов за нарушения правил дорожного движения). Кроме того, справедливы во многом высказываемые в последнее время мнения о слиянии административной и уголовной ответственности, об отсутствии дифференциации санкций и проч.

Но, возвращаясь к тому, о чем говорила И.Якубовска-Хара, отмечу, что она считает удачной реформу польского законодательства о производстве по делам об административных правонарушениях, завершившуюся принятием в 2001 г. соответствующего Кодекса. При этом, подчеркнула докладчик, материально-правовое регулирование было осуществлено 45 лет назад и даже современные частичные новеллизации не могут нивелировать создавшиеся диспропорции. Она напомнила присутствующим, что работы над проектом нового Кодекса о проступках начались практически одновременно с подготовкой нового УК РП (УК РП был принят 6 июня 1997 г. (Dr.U.Nr.88, por. 553), Кодекс правонарушений был принят 20 мая 1971 г) . За несколько дней до момента вступления в силу (28 августа 1998 г.) УК РП была проведена существенная реформа законодательства об ответственности за административные проступки – и материально-правовая и процессуальная, которая ориентировалась на приведение этого регулирования в соответствие с новой регламентацией уголовно-правовых отношений. Тем не менее, процессуальные аспекты были всё же обновлены, а в отношении материально-правовых оснований ответственности работы продолжились усилиями кодификационных комиссий 2002 г. и 2013 г. и до сих пор не завершены. И. Якубовски-Хара считает, что создание нового Кодекса проступков является бесспорной и срочной очередной задачей.

Помимо оценок этапов работы по реформированию законодательства докладчик подробно охарактеризовала различия между уголовным правом и правом проступков в плане реакции на нарушение закона: Кодекс проступков кроме пенальных мер реакции предусматривает также средства социально и воспитательного воздействия. Она отметила, что в праве проступков речь идет о различной степени общественной опасности нарушений закона: от посягательств на управленческие отношения до деяний stri с te уголовных, имеющих при наличии отягощающих признаков аналоги в запретах УК РП. Каталог средств социального воздействия является открытым, а законодатель называет только три из них: извинение, обязательство несовершения такого рода действий и обязательство восстановления предшествующего состояния (ст. 39 §4). И. Якубовска-Хара подвергает сомнению целесообразность сохранения этих средств в новом Кодексе проступков. Она подробно проанализировала цели и особенности применения воспитательных мер, каталог которых тоже открыт. При этом, регулирующая эти меры ст. 41 Кодекса проступков, по её мнению, является весьма неопределенным предписанием, порождающим возможности различного толкования, в том числе относительно таких вопросов, как определение субъекта и предмета. Это, в свою очередь, затрудняет использование данной нормы. Докладчик подчеркнула, что если данная норма действительно должна выполнять функцию альтернативы наказанию, не говоря уж о том, что, по мнению некоторых теоретиков, она в качестве реакции на проступок должна носить характер приоритетный, то она (эта норма) безусловно нуждается в обновлении.

Дискуссия, последовавшая за докладом, в основном касалась целесообразности сохранения воспитательных мер в Кодексе проступков и необходимости описания правонарушающих поведений в нормах Кодекса детально или иным образом.

Надо сказать, что эти проблемы актуальны и для разработчиков проекта нового КоАП РФ. Действительно, подробно описать все признаки деяния (особенно объективной стороны) вряд ли возможно. Российский законодатель во многих случаях использует оборот «нарушение правил», стремясь охватить все разнообразные виды правонарушающего поведения этой абстрактной формулой, оставляя её раскрытие доктрине – в комментариях, а также практике – в судебных и административных решениях. Но, конечно, оптимальным было бы описание в норме–запрете основных признаков деяния, включая его последствия (для материальных составов). Понятно, что это нереально ввиду многообразия действий, их результатов. Но тем не менее, в каждом конкретном случае законотворческого решения о том или ином административно- или уголовно-правовом запрете приходится взвешивать плюсы и минусы обобщенных/абстрактных и детализированных описаний деяния. В этом плане многие соображения, высказанные И. Якубовско-Харой, заслуживают внимания. Более того, проблема санкций стоит в нашем правопорядке более, чем остро. Не место здесь говорить об уровне репрессии, количестве лиц, отбывающих наказание в виде лишения свободы, то есть о классических темах аболиционизма и иных проблемах уголовной политики, поскольку они очевидны и о них пишут много, всегда и безустанно. Но! Об административной репрессии пока что сказано мало. Это считается не стоящей внимания мелочью. Никто из административистов и криминологов у нас не пытается оценить: давление административной репрессии на общество в целом, на наиболее затронутые социальные группы; эффективность административных взысканий; профилактический потенциал административно-правовых запретов и иные показатели. Отдельного исследования, по моему мнению, заслуживает, собственно говоря, феномен взаимовлияния уголовно-правовых и административно-правовых запретов, санкций, процессуальных принципов, ограничений и иных правовых институтов, правовых общностей и отдельных норм. Одним словом, тезисы и аргументы И. Якубовкой-Хара стимулируют обсуждение старых и вновь возникающих проблем, общих для российского и польского (и не только для них) права.

Первая сессия была продолжена докладом профессора кафедры уголовного процесса и криминалистики Университета Лодзи Томаша Гжегорчика (Tomacz Grzegorczyk ) на тему: «Отстранение правоуполномоченных представителей за общие и финансовые проступки», то есть посвященным весьма специальным проблемам. Он, в основном, анализировал вопросы, возникшие в связи с новеллизацией законодательства, проведенной 20 февраля 2015 г.

Следующий доклад, открывший вторую сессию, был тоже посвящен весьма важной – с практической и доктринальной точек зрения — проблеме: наказанию и иным уголовно-правовым средствам реакции в условиях мультикультурных современных обществ. Этот доклад был озвучен известным польским ученым, профессором в отставке Университета имени Адама Мицкевича в Познани Анджеем Шварцем (A . J . Szwarc ), специалистом в области уголовного, административного, спортивного права, одним из ведущих интеллектуалов польского права. Он проанализировал с новых позиций банальный тезис о том, что мультикультурность общества не является новым феноменом, но имела место в самые разные периоды истории человечества, по разному на отдельных континентах, в отдельных странах, в том числе и в Польском государстве. А.Шварц подчеркнул, что этот феномен мультикультуры ныне приобретает новые и особые черты и значение в связи с миграцией и кризисами, возникшими в Европе и мире. Он обратил внимание участников конференции на то обстоятельство, что возникают проблемы применения не только локального, но и уголовного права в отношении иностранцев и лиц, культурно отчужденных, которые становятся субъектами деяний, за совершение которых должна наступить ответственность. А Шварц обозначил факторы, определяющие разнородность восприятия запретов, и сформулировал четыре позиции, связанные с ответственностью иностранцев. Это:

во-первых, подлежит ли иностранец уголовно-правовым правилам места пребывания, либо может ссылаться в какой-то степени на правила, определяемые иной культурой, не соответствующей модели локального (национального) права;

во-вторых, может ли локальное (в данном случае польское) право в этой ситуации безусловно быть применено к иностранцам и лицам, представляющим иные культуры, за деяния, которые предусмотрены польским уголовным правом, или «иностранность» субъекта либо принадлежность его к иным системам ценностей может обосновывать какие бы то ни было исключения;

в-третьих, может ли «иностранность» или принадлежность к иным системам ценностей в какой-то степени оправдать безусловное применение в отношении иностранцев и лиц — представителей иных культур средств Уголовно-правовой реакции, предусмотренных польским уголовным правом (здесь А. Шварц говорил об ошибках о факте совершения деяния, ошибках о праве, ошибках об обстоятельствах, исключающих преступность деяния);

наконец, в-четвертых, он задался вопросом, могут ли в уголовном праве, обязывающем в месте совершения деяния, охраняться те правовые блага и ценности, которые локально признаются требующими защиты, или те, которые охраняются в государствах происхождения субъекта либо признаваемой им системой ценностей.

Отмечу, что все эти тезисы А. Шварца приобретают особую актуальность в связи с «открытием границ», осуществленным канцлером Германии, и конфликтами, возникшими в этой связи, учитывая рост общей криминальной преступности, рост числа и географии террористических актов и иные негативные явления.

А. Шварц подчеркивает, что мультикультурность есть и будет постоянным фактором, влияющим на применение национального уголовного закона, его исполнение – и с этим приходится смириться. При этом, он отнюдь не отстранился от проблемы, возникающей в связи с осознанием субъектами преступлений справедливости назначенной им кары даже в том случае, если это не соответствует их убеждениям.

Доклад А. Шварца элегантно обозначил целый ряд юридических проблем, возникших в современном демократическом государстве в связи с военными, экологическими, религиозными, межнациональными и иными конфликтами. На самом деле миграционные волны меняют ситуацию – правовую, экономическую, социальную – многих стран Европы, правда, пока что в наименьшей степени – Польши, учитывая её твердую позицию в отношении принятия беженцев, но, тем не менее, вопросы, сформулированные проф. А. Шварцем, обращены ко всем ученым и практикам, занятым в сфере правонарушающего поведения мигрантов/иностранцев и возможных кар применительно к ним. Его доклад вызвал множество вопросов и реплик и был оценен участниками конференции как чрезвычайно значимый повод для дальнейшей дискуссии – не только правовой, но и политической.

Вторая сессия, помимо доклада А. Шварца ознаменовалась глубоким и содержательным выступлением проф. Войтка Радецкого (W . Radecki ), представителя академической науки (Институт правовых наук Польской академии наук), ученого, чьи труды широко известны в нашей стране уже на протяжении 30 лет. В. Радецкий очень остро и неоднозначно озаглавил свое выступление: «Административное уголовное право» и во многом оправдал такой резкий и непривычный для большинства юристов подход. При этом он аргументировал свою позицию ссылкой на зарубежное право (чешское). Приведу главные положения, сформулированные ученым, хотя по ходу своего выступления он неоднократно ссылался на быстро/мгновенно меняющиеся позиции законодателя и необходимость поправок к выдвинутым им тезисам и приводимым фактам. Главная цель его доклада состояла в попытке сопоставить преступления, правонарушения и административные деликты, как они понимаются и регулируются в трех родственных, но всё же отличающихся правовых системах, то есть в польском, чешском и словацком законодательствах. Действительно, такое сопоставление должно базироваться на глубоком понимании и проникновении в правовую культуру названных государств и, может быть, дополнительные трудности анализа и оценок порождаются именно сходством правовых систем и законодательных решений. Но в своем докладе проф. В. Радецкий более чем успешно преодолел методологические затруднения, подходя к оценке соответствующих правовых регулирований, в чем-то различных, в чем-то схожих, с одной позиции – найти общие и отличительные черты и определить наибольшую полезность того или иного правотворческого решения для избежания ошибок и просчетов. Изложу основные мысли, озвученные В. Радецким на конференции и вызвавшие оживленную дискуссию, множество вопросов к докладчику.

Свое выступление В. Радецкий начал с небольшого исторического обзора четырех уголовных кодексов, действовавших с момента образования Первой Чехословацкой Республики и Второй Республики Польша, т.е. с 1918 г. Это – австрийский УК 1852 г., немецкий УК 1871 г., венгерский УК 1878 г., российский УК 1903 г., действие которых с момента образования указанных государств распространялось на отдельные их части (территории). Все четыре кодекса предусматривали три вида посягательств: преступления, проступки и правонарушения. Если в Польше в 1932 г. проблема кодификации уголовного законодательства была решена, то в Чехословакии в мирное время попытки устранить дуализм австрийского и венгерского уголовного законодательства не были столь успешными. После Второй мировой войны в обеих странах сформировалась тенденция сближения уголовного законодательства с советскими подходами к регулированию уголовно-правовой ответственности. В. Радецкий охарактеризовал отдельные законодательные акты и подчеркнул, что в Польше 1961 г. ознаменовался «полным отделением права проступков от уголовного права». При этом, помимо УК Польской Народной Республики ответственность за преступления устанавливалась и в других законодательных актах, что сохранилось и до наших дней.

В Чехословакии был принят Закон от 18 декабря 1969 г. о проступках. В обеих странах в конце 80-х – начале 90-х годов начался процесс реформирования законодательства. Так, хотя в 1990 г. (когда ещё существовала Федерация) был принят Закон о проступках – отдельно Чешским Народным Советом и Словацким Народным Советом, текст которого был идентичен, но впоследствии благодаря многочисленным изменениям оба закона приобрели значимые отличия. Новые Уголовные кодексы были приняты в Польше 6 июня 1997 г., в Чехии – 8 января 2009 г., в Словакии – 20 мая 2005 г.

Далее В. Радецкий остановился на концепциях ответственности пенального типа, подчеркнув, что наибольшее внимание чешские специалисты уделяют административным деликтам юридических лиц и физических лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность. Он также отметил, что ни в Польше, ни в Словакии нет общего закона, регулирующего принципы ответственности за административные деликты, обстоятельства, устраняющие ответственность, давность и т.п. Исходят из применения предписаний о производстве по административным делам. Но в Чехии 12 июля 2016 г. был принят Закон об административной ответственности, который вступил в силу с 1 июля 2017 г. Согласно этого Закона деликты (за исключением дисциплинарных) считаются административными правонарушениями. Ответственность физических лиц строится на принципе вины – умышленной и неосторожной, а юридические лица и индивидуальные предприниматели могут быть привлечены к ответственности без вины. Но и этот Закон не имеет Особенной части (составы административных деликтов содержатся во множестве специальных отраслевых актов), хотя включает нормы процессуального характера.

В. Радецкий считает, что провести в Польше аналогичную работу сложно и целесообразнее ввести административные деликты в ткань уголовного права, проведя новеллизацию санкций, повысив их верхнюю и нижнюю границы, соответственно в 60 и 600 раз, отбросив идею о том, что ответственность за деликты не является по сути уголовной ответственностью. И это отчетливо видно в случае наказания юридических лиц. В подтверждение своей позиции он проанализировал предыдущие и новые редакции польских «озонового» закона (Закон от 16 мая 2015 г. О веществах, уничтожающих озоновый слой, а также о некоторых парниковых газах // Dz.U. poz. 881.) и Закона об экспериментах над животными (Закон от 15 января 2015г. Об охране животных, используемых в научных или образовательных целях// Dz.U. poz. 266) , в которых из триады «преступления – проступки – административные деликты» исчезло одно из звеньев. В первом из этих Законов в разделе 8 «Уголовно-правовые предписания» в ст. 38-41 сформулированы составы проступков, за совершение которых предусматривается и санкция в виде ареста. Во втором Законе в разделе 9 «Уголовно-правовые предписания» составы преступлений определены в ст. 66 и 67, проступков уже нет, а в разделе 10 «Административные наказания» регулируется ответственность за несколько десятков административных деликтов (ст. 69), границы наказания – от 1000 до 50000 злотых и обстоятельства, учитываемые при назначении наказания (ст. 70), а также регулирующие другие вопросы.

Разумеется, идеи В. Радецкого вызвали острую дискуссию, в ходе которой спорили в основном о целесообразности сохранения триады «преступления – проступки – административные деликты», позитивных и негативных последствиях этого. В одном все принявшие в ней участие были всё же согласны: проблема актуальна, сложна, требует самого пристального внимания, нуждается в решении.

Библиография References (transliterated)
Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться .

Актуальность научной статьи «Уголовное и административное право: взаимовлияние, тенденции развития и спорные проблемы реализации юридической ответственности» состоит в том, вопросы ответственности являются самыми сложными и противоречивыми в праве, особенно, если речь идет о смежных отраслях. К предмету исследования относится положения польской доктрины относительно направлений реформирования уголовного и административного законодательства, в том числе касательно видов наказания и размеров санкций, доводы о том, что в современный период уголовная и административная ответственность постепенно сближаются, в частности из-за введения института коллективной ответственности постепенного повышения размеров административных санкций. Отметим, что название статьи и ее содержание не совпадают. Работа основана на диалектика, дедукция, индукция, метод исторического анализа, сравнительно-правовой метод. Собственной научной новизны статья не имеет, представляет собой освещение работы конференции «На стыке уголовного права и права о проступках: материально-правовые и процессуальные проблемы» (Вроцлав, 2016 г.). Выводы, интерес читательской аудитории. Интересные с научной точки зрения дискуссии, которые возникали в ходе конференции. Представленная на рецензирование научная статья «Уголовное и административное право: взаимовлияние, тенденции развития и спорные проблемы реализации юридической ответственности» заслуживает поддержки, носит самостоятельный, творческий характер. Статья может быть допущена к публикации в научном журнале «Право и политика», включенном в Перечень ВАК. Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *