Философия права Соловьева

§ 6. Религиозно-нравственная философия права в России. В. С. Соловьев. Е. Н. Трубецкой

В России в конце XIX — начале XX в. существовало немало философски-религиозно настроенных мыслителей славянофильского настроя, затрагивавших вопросы права с позиций справедливости, в связи с религиозными заповедями, идеями нравственного совершенствования. К числу таких правоведов, сводивших правовые проблемы к моральным, относятся В. С. Соловьев, Е. Н. Трубецкой, И. А. Ильин, С. Л. Франк и др.

Видный философ права Владимир Сергеевич Соловьев (1853— 1900), доцент философского факультета Московского университета по кафедре философии, некоторое время читал лекции в Петербургском университете. В 1900 г. он был избран почетным академиком Академии наук по разряду изящной словесности отделения русского языка и словесности. В 1891 г. Соловьев был приглашен возглавить отдел философии в Большом Энциклопедическом Словаре Брокгауза и Ефрона, написал более 130 статей (например, статьи о Канте, Гегеле, Конте). Он внес большой вклад в обоснование нравственного содержания права. К числу главных работ Соловьева относятся «Кризис западной философии (против позитивистов)» (1874 г.), «Критика отвлеченных начал» (1880 г.), «Оправдание добра. Нравственная философия» (1897 г.).

Учение о праве Соловьева основывается на изучении и сопоставлении им природы права и морали. Согласно его взглядам нравственное требование по своему содержанию неограниченно и всегда стремится к построению идеала. Право, наоборот, носит условный характер и предполагает ограничение — в юридической области важны поступок и его результат. Нравственный закон, предписывая должное поведение, обращен только к внутренней стороне воли индивида, а юридический закон рассматривает внешнее проявление воли — имущество, действие, результат действия и т.д.

Право требует низшей, минимальной степени нравственного сознания. Исполнение нравственных требований не исчерпывается, отмечал Соловьев, никакими внешними проявлениями, а позитивный закон дозволяет, предписывает, запрещает определенное правило поведения; право предполагает объективное выражение воли в совершении или недопущении каких-либо действий. «Право — это требование реализации минимальной нравственности, то есть осуществления определенного минимального добра», — писал ученый. Коль скоро в правовой области важна реализация правовых норм для гарантированности каких-либо благ, например, безопасности лиц в обществе, осуществления прав личности, то юридический закон непременно должен содержать в себе прямое либо косвенное принуждение. Право, замечал Соловьев, это «принудительное требование реализации определенного минимального добра или порядка, не допускающего известных проявлений зла». Задача права, по его мнению, заключается не в том, чтобы лежащий во зле мир превратился в Царствие Божие, а в том, чтобы он до времени не превратился в ад.

Понятие личной свободы в философии Соловьева во многом созвучно идеям Локка, Монтескье, Канта. Основы общежития, утверждал ученый, могут охраняться только законом, поскольку «существование общества зависит не от совершенства некоторых, а от безопасности всех». Поэтому принудительный закон, охраняя и личную свободу, и общественный интерес, является «необходимым условием нравственного совершенствования».

Право в теории Соловьева определяется нравственностью. Обусловленность права нравственностью выражается в том, считал ученый, что всегда и везде ставится требование, чтобы закон был справедливым. Вместе с тем различные интересы и требования людей могут разграничиваться не только на юридических основаниях. «Если разбойники в лесу, ограбив путешественников, оставят им жизнь, а себе возьмут только их имущество, то это, несомненно, будет разграничение интересов, — писал Соловьев, споря со сторонниками социологического направления. — Но видеть здесь что-нибудь общее с правом можно разве только в том смысле, в котором всякое насилие есть выражение права — кулачного или права силы».

Право, согласно концепции Соловьева, определяется общей и постоянной нормой справедливости. Поэтому, утверждал он, вместе с юридической квалификацией интересов и требований одновременно происходит и их оценка. Если рассматривать нравственность как оценку интересов, то право, отмечал Соловьев, должно входить в область нравственности. На этом основании он выступал против учения Иеринга и других социологов права, утверждавших, что право — разграничение, а нравственность — оценка интересов.

Соловьев был приверженцем концепции «возрожденного» естественного права. Он считал, что нельзя оценивать какой-либо факт правовой области, не руководствуясь при этом общей идеей права, которая наполняется различным содержанием. С изменением условий времени и места законы, замечал Соловьев, «из разумных становятся бессмысленными, из благотворительных — вредными». Именно поэтому критерий отличия права от неправа заключается, по его убеждению, в объективном принципе — требовании реализации.

Сущностью права Соловьев признавал «исторически-подвижное определение необходимого принудительного равновесия двух нравственных интересов — личной свободы и общего блага», где право — область внешняя, а интерес личности — область частная. «Общее благо» должно общим пределом ограничивать частные интересы, но оно не может их упразднять. Поэтому он выступал против смертной казни и пожизненного заключения, которые, по его мнению, противоречат существу права.

Соловьев в своем учении различал понятие сущности права (идею права) и позитивное право (закон). Закон — это «определенное в данных обстоятельствах места и времени ограничение личной свободы требованиями общего блага», к признакам которого он относил: 1) публичность, 2) конкретность, 3) реальную применимость.

Право должно быть обеспечено, следовательно, необходимо иметь достаточно силы для реализации правовых норм, рассуждал Соловьев. Такой силой он признавал государственную власть, содержание которой определяется деятельностью законодательной власти — власти издавать обязательные для всех законы, судебной властью — властью судить в соответствии с этими общими законами о частных делах, исполнительной властью — властью принуждать всех и каждого к исполнению законов.

Соловьев выступал против принципа разделения властей как «системы сдержек и противовесов». Он утверждал, что разобщенность и противоборство властей мешают осуществлению единой цели — «правомерному служению общему благу». По мнению Соловьева, власть является единым началом полновластия; судебная власть подчиняется законодательной, а исполнительная — «заведует принудительным исполнением законов и судебных решений» и потому производна от первых двух.

Только в государстве право способно реально осуществляться и быть гарантированным. Поэтому Соловьев называл государство «воплощенным правом». Вместе с тем он не разделял концепции правового государства, считая что граница деятельности государства лежит не в индивидуальной свободе, а в «равномерном и всеобщем характере ограничения». Таким образом, по Соловьеву, правовым принципом, определяющим деятельность государства, является не безусловная личная свобода, а условная свобода, т.е. свобода в условиях равенства.

Равенство, утверждал Соловьев, бывает двух видов: несправедливое и справедливое. Второе понимание равенства («равенство в исполнении должного») и есть право. «Справедливый должник есть не тот, который равно отказывает в уплате всем своим кредиторам, а тот, который всем им равномерно выплачивает свой долг; справедливый отец не тот, который одинаково равнодушен ко всем своим детям, а тот, который показывает им всем одинаковую любовь», — писал Соловьев.

Соловьев выступал с обоснованием позитивных функций государства, которое он рассматривал как «собирательно-организованную жалость». Каждое государство имеет целью охрану основ своего общежития, а христианское государство, за которое ратовал Соловьев, стремится еще улучшить условия существования человека в этом обществе. Прогресс государства, по его замечанию, состоит в том, чтобы «как можно меньше стеснять внутренний нравственный мир человека и как можно вернее и шире обеспечивать внешние условия для достойного существования и совершенствования людей».

Одним из первых в России Соловьев выдвинул требование о праве каждого человека на достойное существование. Он писал, что никакой человек ни при каких условиях и ни по какой причине не может рассматриваться как только средство для каких бы то ни было посторонних целей, он не может быть только средством или орудием ни для блага другого лица, ни для блага целого класса, ни для общего блага, т.е. общности большинства других людей.

Отрицая материальное уравнивание всех людей, Соловьев считал, что государство, тем не менее, должно взять на себя заботу об обеспечении экономически слабых лиц. Когда человек не может поддерживать свое существование, он перестает быть «целью для себя и других, становится только материальным орудием экономического производства». Кроме нравственной цели поддержания достойного существования человека Соловьев видел в этом требовании условие существования всего общества и государства. «Правовое принуждение не принуждает никого быть добродетельным. Его задача — препятствовать злому человеку стать злодеем (опасным для общества) только в интересе общего блага», — писал ученый.

Являясь сторонником проведения реформ в России, наделения граждан различными правами и свободами, Соловьев предлагал идею государства как «нравственно-органическую солидарность между простым народом и образованным классом». Всю ответственность за ненадлежащее проведение государственных реформ он возлагал не только на правительство, но и на интеллигенцию, которая, по его убеждению, недостаточно отстаивала в России идеи права и правового государства.

В начале своего творческого пути Соловьев разделял идеи славянофилов о путях развития России, однако вскоре он выступил с их критикой в работах «Критика отвлеченных начал» (1880 г.), «Национальный вопрос России» (первый выпуск — 1883—1888 гг., второй — 1888—1891 гг.). Славянофилы не признавали позитивного значения права и государства для русского народа. «Русский народ есть народ негосударственный, то есть не стремящийся к государственной власти, не желающий для себя политических прав, не имеющий в себе даже зародыша народного властолюбия. Русский народ, не имеющий в себе политического элемента, отделил государство от себя и государствовать не хочет. Не желая государствовать, народ предоставляет правительству неограниченную власть государственную. Взамен того русский народ предоставляет себе нравственную свободу, свободу жизни и духа», — рассуждал К. Аксаков. Соловьев стремился доказать, что нравственные свободы, к которым призывали славянофилы, без должных гарантий со стороны права и государства останутся фикцией.

Кроме того, Соловьев отрицательно относился к проповеди Л. Н. Толстым «непротивления злу», отрицавшей все правовые установления. Толстой настаивал на решении социальных вопросов с помощью только личного подвига человека вне правовой организации общества, его реформ, принудительных законов.

По мнению Соловьева, безопасность как одного человека, так и целого общества не может охраняться одним нравственным законом, который окажется недейственным для людей с преобладающими противообщественными настроениями. Для согласия всех интересов, считал он, как раз и необходимы юридический закон и государство. Соловьев указывал на нравственный непреходящий характер права — смирять злые наклонности, обуздывать упорный эгоизм лиц, бороться с несправедливостью и произволом сильных, обеспечивать равенство и свободу.

Одной из наиболее сложных проблем философии права Соловьев считал соотношение личности и общества, которые он рассматривал как два соотносительных логически и исторически понятия.

Вся общественная среда — это, по его мнению, объективное проявление нравственности, т.е. должных отношений на известной ступени человеческого развития. «Действительная нравственность, — писал Соловьев, — есть должное взаимодействие между единоличным лицом и его данною средою». По своей природе, считал философ вслед за Аристотелем, человек является лично-общественным существом, и вся история представляет собой постепенное углубление и расширение этой двусторонней, лично-общественной жизни.

Оспаривая идеи других сторонников нравственного идеализма, Соловьев понимал природу общества и личности как единую нравственную. «Общество, — отмечал он, — есть дополненная, или расширенная личность, а личность — сжатое, или сосредоточенное общество». В обществе проявляются сознание и разум личности: людей объединяет вместе «общее предание», «общественное служение», «общий идеал».

Этим трем основным моментам лично-общественной жизни — религиозному, политическому, пророческому — в ходе исторического развития соответствуют, как замечал Соловьев, три последовательно выступающие ступени человеческого сознания и формы общественного строя: 1) родовая, принадлежащая прошедшему, но сохраняемая в современных условиях в видоизмененной форме в семье, 2) национально-государственный строй, господствующий в настоящем, и 3) всемирное общение жизни как идеал будущего.

На всех этих этапах общество проявляется как нравственное восполнение или осуществление личности на данном историческом этапе своего развития. Таким образом, три главные ступени исторического процесса, или, как называл их Соловьев, формации: родовая, национально-государственная и универсальная — тесно связаны между собой. Причем высшая ступень всецело не отменяет и не упраздняет низшую, а только, вбирая в свою сферу, видоизменяет ее, из самостоятельного целого делая подчиненною частью (например, родовой союз с возникновением государства становится его подчиненным элементом в виде семьи, в которой родственная связь не только не упраздняется, а, наоборот, углубляется; изменяется же лишь правовое значение — род перестает быть основанием независимой власти). Так Соловьев определял нравственные основы и личности, которая стремится к бесконечному совершенству, и целого общества, охранительного по своей сути, которое предоставляет человеку возможности самореализации и саморазвития.

Значение философии права Соловьева в истории политико-правовых учений основывается на признании им идеального и социального характера права. По его убеждению ценность права заключается в том, что оно является не только нравственным ориентиром, но и необходимым регулятором общественных отношений. Идеи права как минимума нравственности, ориентация государства на социальные реформы были восприняты многими философами права XX в. — П. И. Новгородцевым, С. Л. Франком, Н. А. Бердяевым, С. Н. Булгаковым и др.

Евгений Николаевич Трубецкой (1863—1920) известен в истории отечественной политико-правовой мысли как философ-правовед, преподававший историю философии права, энциклопедию права в Ярославском Демидовском юридическом лицее, в Киевском, а с 1906 г. — Московском университетах. Он был одним из организаторов Психологического общества при Московском университете, Религиозно-философского общества памяти Вл. Соловьева, членом Государственного совета (1907—1908 гг.). Его перу принадлежит ряд работ по философии, религии, истории. К основным трудам Трубецкого по философии права относятся «История философии права» (1907 г.), «Социальная утопия Платона» (1908 г.), «Миросозерцание Вл. С. Соловьева» в двух томах (1913 г.), «Метафизические предположения познания. Опыт преодоления Канта и кантианства» (1917 г.), «Энциклопедия права», вышедшая несколькими изданиями (последнее было переиздано в 1998 г.).

Трубецкой выступил с критикой основных подходов к праву как к силе, интересу, психике человека, обосновывая при этом собственное понимание права. Особенное внимание Трубецкого было направлено на исследование содержания права как свободы. Согласно его взглядам право — это «внешняя свобода, предоставленная и ограниченная нормой», или «совокупность норм, с одной стороны, предоставляющих, с другой стороны, ограничивающих внешнюю свободу лиц в их взаимных отношениях».

Следуя Канту, Трубецкой считал, что право должно регулировать только внешнюю свободу людей и не может вторгаться в сферу морали. Именно с этих позиций он выступил с критикой положений В. Соловьева, согласно которым право понималось как минимум нравственности. Трубецкой указывал на смешение требований права и нравственности как на неизбежный результат подобного правопонимания. Он отмечал, что существует много нейтральных по отношению к нравственности норм, даже безнравственных, которые, тем не менее, закреплены государством в качестве общеобязательных для исполнения.

Трубецкой писал, что право и нравственность представляют собой две тесно взаимосвязанные области, которые можно сравнить «с двумя пересекающимися окружностями: у них есть, с одной стороны, общая сфера — сфера пересечения, в которой содержание их совпадает, и вместе с тем две отдельные области, в коих их требования частью не сходятся между собою, частью даже прямо противоречат друг другу».

Содержание права — всегда сфера внешней свободы лица. Требования права адресованы свободной воле индивида, который имеет возможность выбрать определенный им же самим вариант поведения. В основе права лежит безусловная ценность — личность в своем исторически-конкретном проявлении. Вместе с тем вся область права есть, по Трубецкому, ценность условная. К этим ценностям он относил «порядок, власть, собственность», т.е. те средства, которые обеспечивают безопасность человека в обществе. Коль скоро требования соблюдать порядок в государстве, обеспечивать правовую организацию общества и другие изменяются с течением времени и места, они носят условный характер. Однако все они нацелены на реализацию и гарантированность требований личности, и, несмотря на внешний характер своего воздействия на человека, эти требования являются, согласно мнению ученого, ценностью.

Мотивы поведения, психические переживания, настроения людей, безусловно, важны для права, особенно они учитываются в уголовном праве. Однако, писал Трубецкой, до тех пор, пока помыслы и намерения не выражены во внешних действиях, праву нет до них дела. Так, отмечал ученый, человек, только замысливший преступление, но ничего не сделавший для осуществления своего замысла, осуждается нравственностью, но не является нарушителем права. Область права, по Трубецкому, составляют только те правила, которые предоставляют или ограничивают внешнюю свободу лица независимо от того, нравственны они по своему содержанию или нет. Например, ложь, осуждаемая нравственностью, поскольку она не наносит никому ущерба, не является нарушением сферы внешней свободы лица, а клевета как вид лжи есть нарушение не только требований нравственности, но и правовых норм, ибо посягает на внешнюю свободу индивида.

Содержание нравственности определялось Трубецким как добро или благо человека; требования нравственности касаются и действий, и настроений индивида. В эту область, отмечал он, входят все вообще нормы, предписывающие осуществлять добро, независимо от того, имеют или нет эти требования правовое значение.

Трубецкой выступил сторонником нового понимания естественного права — «возрожденного» естественного права. В своем учении он анализировал существующие требования права и те требования, которые, по его мнению, были бы желательны с точки зрения идеи права, разума индивидов и требований нравственности. Право в целом, утверждал ученый, должно служить нравственности, однако для этого необходимо определить четкий критерий данной цели. Существует ли вечный идеал добра, одинаковый для всех времен и народов, или понятие добра, — это всегда отражение только исторических условий, как полагала историческая школа права? Осуждая сторонников нравственного идеализма, видевших в нравственности только кодекс неизменных требований должного, Трубецкой предлагал соединить идеи исторической школы права (право — продукт истории) с требованием представителей естественного права о нравственных ориентирах права. Содержание идеи добра с течением времени менялось, кроме того, оно неодинаково для разных народов, но сам закон, требующий поступать нравственно, признается всеобщим, т.е. обязательным для всех людей. Таким всеобъемлющим законом добра Трубецкой считал требование солидарности людей с ближними. При неизменности самого этого требования понятие солидарности, отмечал ученый, понималось по-разному. Дикарь признает себя связанным только с членами своего рода и племени; для древних греков, замечал Трубецкой, солидарность распространялась только на расу эллинов, а все остальные были для них варварами. И лишь христианство, заявлял он, «сводит все обязанности человека по отношению к ближним к заповеди любви, причем под ближним, которого мы должны любить, подразумевается всякий человек как таковой».

Идеи теории естественного права с меняющимся содержанием Трубецкой стремился связать с религиозной философией всеединства.

Трубецкой полагал, что право есть проявление Абсолютного на несовершенной ступени человеческого развития, когда спорные вопросы, возникающие в процессе общения, люди не могут разрешить самостоятельно и обращаются за защитой своих интересов к праву и государству. Он утверждал, что Евангелие ценит право и государство не как «возможную часть Царства Божия, а как ступень исторического процесса», этап восхождения к Абсолюту. Поэтому необходимо, по его мнению, ценить всякое, в том числе и относительное благо, любую условную ценность в жизни человека. «Всякая положительная величина, хотя бы и малая, должна быть предпочтена полному ничтожеству», — писал Трубецкой.

Анализируя состояние правопорядка в тот период в России, Трубецкой настоятельно указывал на необходимость изменений в обществе с помощью реформ. Реорганизация, в основе которой лежит компромисс общественных сил, должна проходить сверху и осуществляться мирным путем. Ученый выступал с критикой как «черного зверя» — правительства, медлящего с проведением реформ, так и «красного зверя» — революционных организаций — за всепоглощающее разрушение.

Идеи Трубецкого о содержании права как компромиссе между максимальной внешней свободой человека и благом всего общества, разграничение естественного и позитивного права, требования реформирования общества оказали влияние на философско-правовые взгляды Н. А. Бердяева, С. Н. Булгакова, И. А. Ильина, С. Л. Франка.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

4. B.C. Соловьев

Значительный интерес представляет философско-правовая концепция B.C. Соловьева (1853—1900) — выдающегося представителя русской философской и религиозной мысли.

В трактовке Соловьева право и государство выступают в виде необходимого связующего звена между идеальным нравственным сознанием (требованиями безусловного нравственного начала) и общественной практикой. Эти представления обосновываются в таких его работах, как «Значение государства» (1895), «Право и нравственность» (1897), «Оправдание добра» (1899).

В своем философском учении о праве Соловьев различает право положительное и право естественное.

Возникновение права Соловьев трактует в духе идей исторической школы права. «Право, — отмечает он, — возникает фактически в истории человечества наряду с другими проявлениями общечеловеческой жизни, каковы язык, религия, художество и т. д.». Но хотя право в самом начале дано как органическое произведение родового исторического процесса, человеческое общество, согласно Соловьеву, последовательно стремится стать «свободным союзом лиц».

Первоначальное право как «непосредственная деятельность родового (народного, племенного) духа» — это обычное право, но уже в нем есть естественноправовое начало, т. е. начало справедливости, которое действует здесь не как теоретически сознаваемый мотив, а как непосредственное практическое побуждение.

В своем развитом и теоретически осознанном виде естественное право выступает как общая идея права, его разумное начало. Соловьев замечает, что о естественном праве речь идет «каждый раз, когда вообще говорится о каких бы то ни было правовых отношениях. Нельзя судить или оценивать какой-нибудь факт из правовой области, какое-нибудь проявление права, если не иметь общей идеи права, или его нормы».

Соотношение естественного и положительного права Соловьев в целом раскрывает как соотношение разумной сущности права и ее реального проявления в действующем праве.

«Понятия личности, свободы и равенства, — отмечает он, — составляют сущность так называемого естественного права. Рациональная сущность права различается от его исторического явления, или права положительного. В этом смысле естественное право есть та общая алгебраическая формула, под которую история подставляет различные действительные величины положительного права. При этом само собой разумеется, что эта формула (как и всякая другая) в своей отдельности есть лишь отвлечение ума, в действительности же существует лишь как общее идеальное условие всех положительных, правовых отношений, в них и через них».

Естественное право как нечто умозрительное — это, следовательно, не реально действующее право, наряду с положительным правом, а сущность (и логическое условие возможности) всякого действующего права. «Таким образом, — резюмируют Соловьев, — под естественным или рациональным правом мы понимаем только общий разум или смысл (рацио, логос) всякого права как такового. С этим понятием естественного права как только логического prius права положительного, не имеет ничего общего существовавшая некогда в юридической науке теория естественного права, как чего-то исторически предшествовавшего праву положительному».

С этих же позиций Соловьев отвергает представления о так называемом естественном состоянии, в котором люди существовали до появления государства и положительного права.

Отрицая раздельное существование естественного и позитивного права, Соловьев подчеркивает, что «на самом деле оба эти элемента, рациональный и положительный, с одинаковой необходимостью входят в состав всякого действительного права, и потому теория, которая их разделяет или отвлекает друг от друга, предполагая историческое существование чистого естественного права, принимает отвлечение ума за действительность».

Вместе с тем Соловьев отмечает, что, хотя такая теория естественного права и несостоятельна, однако несомненная истина состоит в том, что «всякое положительное право, поскольку оно есть все-таки право, а не что-нибудь другое, необходимо подлежит общим логическим условиям, определяющим само понятие право, и что, следовательно, признание естественного права в этом последнем смысле есть необходимое требование разума».

В своем подходе к определению понятия права Соловьев отмечает, что «в основе права лежит свобода как характеристический признак личности». Правом определяется отношение лиц. То, что не есть лицо, не может быть субъектом права. В кантианском духе Соловьев пишет, что лицо в отличие от вещи — это существо, не исчерпывающееся своим бытием для другого, т. е. не могущее по природе своей служить только средством для другого, а существующее как цель в себе и для себя.

Но свобода лица, поясняет Соловьев, превращается в право только тогда, когда за всеми (по общему правилу) одинаково признается их свобода. «Таким образом, — пишет он, — моя свобода как право, а не сила только, прямо зависит от признания равного права всех других. Отсюда мы получаем основное определение права: право есть свобода, обусловленная равенством. В этом основном определении права индивидуалистическое начало свободы неразрывно связано с общественным началом равенства, так что можно сказать, что право есть не что иное, как синтез свободы и равенства”.

Признание свободы и равенства субъектов права в качестве необходимого условия всякого права — это, согласно Соловьеву, и есть выражение смысла требований и естественного права, которое «всецело сводится к этим двум факторам». Свобода при этом выступает как субстрат права, а равенство — его необходимая форма. «Отнимите свободу, и право становится своим противоположным, т. е. насилием. Точно так же отсутствие общего равенства (т. е. когда данное лицо, утверждая свое право по отношению к другим, не признает для себя общеобязательными права этих других) есть именно то, что называется неправдой, т. е. также прямое отрицание права».

По смыслу такого юридического правопонимания, закон должен соответствовать праву, иначе он перестает быть правовым явлением и теряет свое правовое значение. «Поэтому, — замечает Соловьев, — и всякий положительный закон, как частное выражение или применение права, к какому бы конкретному содержанию он, впрочем, ни относился, всегда предполагает равенство, как свою общую и безусловную форму, перед законом все равны, без этого он не есть закон; и точно так же закон, как таковой, предполагает свободу тех, кому он предписывает, ибо для рабов нет общего формально обязательного закона, для них принудителен уже простой единичный факт господской воли».

Соловьев при этом подчеркивает, что правовая свобода и равенство лиц — это не эмпирический факт (в эмпирической действительности люди — различны и отличаются друг от друга), а положение разума. «Вообще же, — пишет он, — разум как одинаковая граница всех свободных сил или сфера их равенства, есть определяющее начало права, и человек может быть субъектом права лишь в качестве существа свободно-разумного”.

В общем определении права как свободы, обусловленной равенством, т. е. равным ограничением свободы лиц, именно равенство, согласно Соловьеву, является определяющим термином этой формулы, поскольку только равное ограничение делает из свободы право. Считая такое равенство слишком отвлеченным и конкретизируя свое понимание равенства в направлении его наполнения нравственным содержанием и нравственной трактовки права, Соловьев пишет: «Значит, окончательно все дело не в равенстве, а в качестве самого ограничения: требуется, чтобы оно было действительно справедливо, требуется для настоящего, правового закона, чтобы он соответствовал не форме справедливости только, а ее реальному существу, которое вовсе не связано с отвлеченным понятием равенства вообще. Кривда, равно применяемая ко всем, не становится от этого правдой. Правда или справедливость не есть равенство вообще, а только равенство в должном”.

Такая характеристика справедливости в подходе Соловьева означает ее трактовку как категории нравственности. «Справедливость, — пишет он, — есть несомненно понятие нравственного порядка». С подобной этизацией справедливости связано и присущее позиции Соловьева понимание права как нравственного явления.

Соловьев говорит о «коренной внутренней связи между правом и нравственностью» и считает, что в терминах правда и закон «одинаково воплощается существенное единство юридического и этического начал». Вместе с тем он признает и «существенное различие между ними», которое сводится им к трем следующим пунктам. Во-первых, нравственное требование (требование нравственного закона) по существу является неограниченным и всеобъемлющим, оно предполагает нравственное совершенство или, по крайней мере, безусловное стремление к нравственному совершенству. Напротив, закон юридический по существу ограничен и вместо совершенства требует низшей, минимальной степени нравственного состояния, требует лишь фактической задержки известных крайних проявлений злой воли. Поэтому в соотношении с нравственностью «право (то, что требуется юридическим законом) есть низший предел, или некоторый минимум, нравственности, равно для всех обязательный». Эта характеристика содержится и в «Оправдании добра»: «право есть низший предел или определенный минимум нравственности».

Соловьев при этом подчеркивает, что между нравственным и юридическим законом здесь нет противоречия; напротив, второй предполагается первым: без исполнения меньшего нельзя исполнить большего. С другой стороны, хотя юридический закон и не требует высшего нравственного совершенства, но он и не отрицает его.

Во-вторых, отличие нравственности от права состоит в том, что высшие нравственные требования не предписывают заранее никаких внешних определенных действий, а предоставляют самому идеальному настроению выразиться в соответствующих действиях применительно к данному положению, причем «эти действия сами по себе нравственной цены не имеют» и никак не исчерпывают бесконечного нравственного требования. Напротив, юридический закон имеет своим предметом реально определенные внешние действия, совершением или несовершением которых исчерпывается соблюдение требований этого закона. «С точки зрения юридической, — замечает Соловьев, — важно именно объективное выражение нашей воли в совершении или недопущении известных деяний.

Это есть другой существенный признак права, и если оно первоначально определялось как некоторый минимум нравственности, то, дополняя это определение, мы можем сказать, что право есть требование реализации этого минимума, т. е. осуществления определенного минимального добра, или, что то же, действительного устранения известной доли зла, тогда как интерес собственно нравственный относится непосредственно не к внешней реализации добра, а к его внутреннему существованию в сердце человеческом».

Также и здесь, подчеркивает Соловьев, нет противоречия между нравственным и юридическим законом. Требование нравственного настроения не только не исключает внешних поступков, но даже и предполагает их как свое доказательство и оправдание. В свою очередь, предписание юридическим законом определенных действий нисколько не отрицает соответствующих им внутренних состояний, хотя и не требует их непременно.

В-третьих, различие между нравственностью и правом состоит в следующем. Нравственный закон предполагает свободное и добровольное исполнение нравственных требований, и всякое принуждение (физическое и психологическое) здесь нежелательно и невозможно. Напротив, внешнее осуществление требований юридического закона допускает прямое или косвенное принуждение, так что принудительный характер такого закона является необходимостью.

Общий вывод Соловьев формулирует так: «Соединяя вместе указанные три признака, мы получаем следующее определение права в его отношении к нравственности: право есть принудительное требование реализации определенного минимального добра, или порядка, не допускающего известных проявлений зла”.

Таким образом, право, согласно Соловьеву, — это не просто выражение справедливости, а выражение принудительной справедливости. Требование принудительной справедливости, «составляющее окончательный существенный признак права, коренится всецело в идее общего блага или общественного интереса — реализации добра или требования, чтобы справедливость непременно становилась действительным фактом, а не оставалась только субъективным понятием, ибо только фактическое ее бытие соответствует принципу альтруизма или удовлетворяет основное нравственное чувство жалости».

Степень и способы реализации добра с помощью права зависят от состояния нравственного сознания общества и от других исторических условий. «Таким образом, — писал Соловьев, — право естественное становится правом положительным и формулируется с этой точки зрения так: право есть исторически подвижное определение необходимого принудительного равновесия двух нравственных интересов — личной свободы и общего блага».

В этой связи Соловьев отмечает как «консерватизм в праве», так и «прогресс в праве, или неуклонное тяготение правовых положений к правовым нормам, сообразным, хотя и нетождественным с нравственными требованиями».

Взаимосвязь нравственности и права, одинаково необходимая для них обоих, в целом выглядит в трактовке Соловьева следующим образом: между идеальным добром и злой действительностью есть «промежуточная область права и закона, служащая воплощению добра, ограничению и исправлению зла. Правом и его воплощением — государством — обусловлена действительная организация нравственной жизни в целом человечестве». Без права нравственная проповедь, лишенная объективной опоры в реальном мире, осталась бы только невинным пустословием, а само право, при полном отделении его формальных понятий и учреждений от их нравственных принципов и целей, потеряло бы свое безусловное нравственное основание и в сущности уже ничем более не отличалось бы от произвола.

Для того, чтобы человек был нравственно свободным и свободно стремился к нравственным вершинам, ему, замечает Соловьев, должна быть предоставлена и «некоторая свобода быть безнравственным. Право в известных пределах обеспечивает за ним эту свободу, нисколько, впрочем, не склоняя пользоваться ею».

Право в интересах личной свободы дозволяет людям быть злыми, не вмешивается в их свободный выбор между добром и злом, но в интересах общего блага право препятствует злому человеку стать злодеем, опасным для самого существования общества. «Задача права вовсе не в том, чтобы лежащий во зле мир обратился в Царство Божие, а только в том, чтобы он — до времени не превратился в ад». Такой ад грозит человечеству с двух сторон: нарушение правильного равновесия между личным и общим интересом в пользу личного произвола, разрушающего общественную солидарность, грозит «жгучим адом анархий», — а нарушение в пользу общественной опеки, подавляющей личность, грозит «ледяным адом деспотизма».

С этим связана и высокая оценка Соловьевым роли и значения юридического закона как общепризнанного и безличного определения права и должного равновесия между частной свободой и благом целого. При этом предполагается, что требования нравственности вполне совпадают с сущностью права и между нравственностью и правом, при всем их различии, нет противоречий. «Поэтому, — замечает Соловьев, — если какой-нибудь положительный закон идет вразрез с нравственным содержанием добра, то мы можем быть заранее уверены, что он не отвечает и существенным требованиям права, и правовой интерес относительно таких законов может состоять никак не в их сохранении, а только в их правомерной отмене».

В русле такого правопонимания Соловьев выделяет три непременных отличительных признака закона (положительного права): 1) его публичность, 2) конкретность и 3) реальную применимость. Определяя конкретность закона как выражение в нем норм об особых, определенных отношениях в данном обществе, а не каких-то отвлеченных истин и идеалов, Соловьев критикует законы, предписывающие воздерживаться вообще от пьянства, быть благочестивым, почитать родителей и т. и., и отмечает, что «такие мнимые законы представляют собою лишь неубранный остаток от древнего состояния слитности или смешанности нравственных и юридических понятий.

Из сущности права как равновесия двух нравственных интересов (личной свободы и общего блага), согласно Соловьеву, вытекает, что общее благо может лишь ограничить личную свободу, но не упразднить ее. Отсюда он приходит к выводу, что законы, допускающие смертную казнь, бессрочную каторгу и бессрочное одиночное заключение, противоречат самому существу права.

Как «воплощенное право» и правовую организацию общественного целого, заключающую в себе полноту положительного права и единую верховную власть, трактует Соловьев государство. Речь у него идет о «правовом государстве» с тремя различными властями — законодательной, судебной и исполнительной.

Соловьев при этом отмечает, что эти три власти — при всей необходимости их раздельности (дифференциации) — не должны быть разобщены и находиться в противоборстве, так как имеют одну и ту же цель: правомерное служение общему благу. Это их единство имеет свое реальное выражение в их одинаковом подчинении единой верховной власти, в которой сосредоточивается все положительное право общественного целого. «Это единое начало полновластия непосредственно проявляется в первой власти — законодательной, вторая — судебная — уже обусловлена первою, так как суд не самозаконен, а действует согласно обязательному для него закону, а двумя первыми обусловлена третья, которая заведует принудительным исполнением законов и судебных решений».

В плане межгосударственных отношений Соловьев (в духе гегелевской трактовки этой темы) отмечает, что «над отдельными государствами нет общей власти, и потому столкновения между ними решаются окончательно только насильственным способом — войною». С общенравственной точки зрения, пишет Соловьев, «война есть зло». Но это зло не безусловное, а относительное, т. е. такое зло, которое может быть меньше другого зла и сравнительно с ним должно считаться добром. «Смысл войны, — пишет Соловьев, — не исчерпывается ее отрицательным определением как зла и бедствия; в ней есть и нечто положительное — не в том смысле, чтобы она была сама по себе нормальна, а лишь в том, что она бывает реально необходимою при данных условиях».

Для приближения к прочному и доброму миру, по Соловьеву, необходимо внутреннее освоение идей христианства о единстве человечества и преодоление самого корня войны — вражды и ненависти между отдельными частями человечества. «В истории, — пишет Соловьев, — война была прямым средством для внешнего и косвенным средством для внутреннего объединения человечества; разум запрещает бросать это орудие, пока оно нужно, а совесть обязывает стараться, чтобы оно перестало быть нужным и чтобы естественная организация разделенного на враждующие части человечества действительно переходила в единство его нравственной и духовной организации».

В контексте такой нравственной и духовной организации человечества в целом, выражающей христианские идеалы нравственной солидарности человечества, Соловьев подчеркивает «нравственную необходимость государства» и определяет его «как собирательно-организованную жалость».

В практическом выражении этот нравственный смысл государства как общей и беспристрастной власти состоит в том, что оно в своих пределах подчиняет насилие праву, произвол — законности, заменяя хаотическое и истребительное столкновение людей правильным порядком их существования, причем принуждение (заранее определенное, закономерное и оправданное) допускается лишь как средство крайней необходимости. Эту охрану основ общежития, без которых человечество не могло бы существовать, Соловьев называет консервативной задачей государства.

Но связь права с нравственностью, замечает Соловьев, дает возможность говорить и о «христианском государстве»и в этой связи также и о прогрессивной задаче государства, состоящей в том, чтобы «улучшать условия этого существования, содействуя свободному развитию всех человеческих сил, которые должны стать носительницами будущего совершенного состояния и без которых, следовательно, Царство Божие не могло бы осуществиться в человечестве». Согласно «христианскому правилу общественного прогресса» необходимо, чтобы государство «как можно вернее и шире обеспечивало внешние условия для достойного существования и совершенствования людей».

Защищая сам принцип частной собственности, коренящейся в самом существе человеческой личности, Соловьев подчеркивает, что принцип права требует ограничения частного произвола в пользу общего блага. С этих позиций он критикует реалии капитализма (плутократию) и идеи социализма. «Экономическая задача государства, действующего по мотиву жалости, — писал Соловьев, — состоит в том, чтобы принудительно обеспечить каждому известную минимальную степень материального благосостояния как необходимое условие для достойного человеческого существования».

Таким образом, у Соловьева речь по существу идет не только о правовом, но и о социальном государстве (в его христианско-нравственной трактовке).

Государство трактуется Соловьевым как «средняя общественная сфера между Церковью, с одной стороны, и материальным обществом — с другой». Нормальное отношение между церковью и государством, согласно Соловьеву, выглядит так: государство признает за вселенской Церковью принадлежащий ей высший духовный авторитет, обозначающий общее направление доброй воли человечества и окончательную цель ее исторического действия, а церковь предоставляет государству всю полноту власти для согласования законных мирских интересов и политических дел с этой высшей волей и требованиями окончательной цели, так чтобы у церкви не было никакой принудительной власти, а принудительная власть государства не имела никакого соприкосновения с областью религии. «Христианская церковь, — подчеркивает Соловьев, — требует христианского государства».

По сути дела в такой концепции соотношения церкви и государства речь идет именно о подчинении государства и государственной жизни идеологии и целям христианской церкви.

Эта же самая идея (религиозно-христианские идеалы и представления как определяющая основа и конечная цель) лежит в основании всего учения Соловьева о нравственности и нравственной трактовке права. Творчество B.C. Соловьева оказало большое воздействие на развитие русской философии права в таких ее направлениях, как религиозно-нравственная трактовка права и государства, разработка проблем возрожденного естественного права, обоснование идей свободы личности и правового государства.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Введение диссертации2003 год, автореферат по философии, Пепеляев, Александр Викторович

Интерес к философско-правовым воззрениям Владимира Сергеевича Соловьева (1853-1900) сегодня не случаен. С одной стороны, он находится в русле общего интереса к философскому наследию «самого крупного русского философа XIX века»1, изучая которое мы заново открываем свое прошлое, восстанавливаем ранее утраченную связь с традициями отечественной культуры. С другой стороны, идеи мыслителя, которого заслуженно называют «блестял щим и выдающимся представителем философии права» могут быть полезными в осмыслении насущных правовых вопросов современного российского общества, ибо Вл. Соловьев отличался редким даром видеть то, что находится не на поверхности, а в самой глубине проблем и явлений.

Более конкретно актуальность историко-философского анализа фило-софско-правовой концепции Вл. Соловьева определяется следующими обстоятельствами.

Во-первых, неразрывной цельностью философии Вл. Соловьева, сфокусированностью в ее правовой части широкого спектра мировоззренческих проблем, без концептуального осмысления которых невозможно получить целостное представление о философской системе мыслителя.

Во-вторых, тем, что философско-правовые воззрения Вл. Соловьева в едином и системном виде еще не исследовались. Не были выявлены культурно-исторические предпосылки и теоретические источники, оказавшие влияние на их формирование и развитие, не осуществлены синтез и субординация правовых идей мыслителя, не рассматривалась взаимосвязь философско-правового учения Вл. Соловьева и его религиозной метафизики.

В-третьих, объективной возможностью в настоящее время показать системно-целостное единство правовых идей Вл. Соловьева. Все объективные

1 Бердяев Н. А. Философия свободы: Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1997. С. 259.

2 Новгородцев П. И. Идея права в философии Вл. С. Соловьева // Новгородцев П. И. Сочинения. М., 1995. С. 285. предпосылки для этого имеются, ибо различные аспекты его учения о праве получили свое освещение в научной литературе, но работа эта не доведена до конца и требует своего логического завершения.

В-четвертых, сопряженностью духовных исканий Вл. Соловьева с современной ситуацией в российском обществе, обострением в нем этических про блем, что порождает потребность «оправдания» высших ценностей человеческой жизни — добра и правды, стремление показать их объективное присутствие в формах общественной жизни.

Идеи Вл. Соловьева о тесной взаимосвязи права и нравственности, права и христианской веры, о достижении социального всеединства, особенно важны сейчас, когда легальное может быть аморальным, формально-законное — несправедливым, когда все больше в общественной жизни закрепляются принципы неравенства, утилитаризма и эгоизма.

Степень научной разработанности проблемы. Философско-правовые воззрения Вл. Соловьева всегда привлекали пристальное внимание исследователей и вызывали острые дискуссии среди представителей общественной мысли. Однако следует отметить парадоксальность ситуации и указать на явную недостаточность научной разработанности проблемы, ибо до настоящего времени нет произведений, в которых философско-правовое учение Соловьева рассматривалось бы в целостном (концептуальном) виде3.

Скорее всего, основная причина такого положения дел заключается в том, что философия права не получила у Вл. Соловьева столь ярко выраженного концептуального оформления в одном произведении, как, например, этическая

3 Концепция (лат. conceptio — понимание, единый замысел, ведущая мысль) — система взглядов, выражающая определенный способ видения, понимания, трактовки каких-либо предметов, явлений, процессов и презентирующая ведущую идею или конструктивный принцип, реализующие определенный замысел в той или иной теоретической знаниевой практике. В неклассической науке понятие концепция стали редуцировать к фундаментальной теоретической схеме (включающей в себя исходные принципы, универсальные для данной теории законы, основные смыслообразующие категории и понятия), или к идеализированной схеме описываемой области (вводящей, как правило, структурно-организационный срез предметного поля, на которое проецируются интерпретации всех утверждений теории). (См.: АбушенкоВ.Л. Концепция// Всемирная энциклопедия: Философия. М., Мн., 2001. С. 509-510). доктрина в «Оправдании добра». Философско-правовые воззрения содержатся в его произведениях в рассредоточенном виде, в форме, далекой от систематического завершения, что задает определенные трудности для их целостного восприятия.

Первыми исследователями философско-правовых воззрений Вл. Соловьева были российские правоведы Б. Н. Чичерин и Г. Ф. Шершеневич4. Указав на оригинальность подхода философа к праву, они подвергли критическому разбору его идею о праве как «определенном минимуме нравственности». Наиболее критичной была позиция Б. Н. Чичерина, обвинившего Вл. Соловьева в стремлении использовать право в качестве принудительного инструмента для реализации религиозно-нравственного идеала, что вызвало категорический протест самого философа5.

Очень важно для настоящего исследования, что главный недостаток работ своих критиков Вл. Соловьев видел в отсутствии целостного подхода к его учению о праве6. На этот момент обратил свое внимание современный исследователь В. И. Приленский. Анализируя различные аспекты дискуссии философа с Б. Чичериным он пришел к выводу, что Соловьев пытался найти и определить в праве определенную долженствующую принудительную организацию минимального добра, которая могла бы вписаться в общую картину нравственного совершенствования человечества и служить одним из внешних оснований бо-гочеловеческого процесса7.

Принципиально важным для реконструкции философско-правовой концепции Вл. Соловьева является произведение П. И. Новгородцева «Идея права

5 См.: Соловьев В. С. Мнимая критика// Соловьев В. С. Собр. соч.: В Ют. Спб., 19111914. Т. 8. С. 677, 685-687.

6 См.: Соловьев В. С. Замечания на статью проф. Г. Ф. Шершеневича // Соловьев В. С. Собр. соч.: В 10 т. Спб., 1911-1914. Т. 8. С. 659.

7 Приленский В. И. Опыт исследования мировоззрения ранних русских либералов. М., 1995. С. 250-276. в философии Вл. С. Соловьева» (1901) в котором глубоко и обстоятельно проанализированы вопросы социокультурной обусловленности правовых идей фио лософа . Исследователь подчеркнул, что, предложив в своих произведениях этический образ права, Соловьев вступил в непримиримую борьбу с любыми попытками обосновать автономию права от нравственности (JI. Толстой, славянофилы, позитивисты). Нельзя пренебречь и выводами исследователя о неразрывной связи правовых, идей Соловьева с основами его религиозной метафизики и философии истории, а также о существенном различии этих идей с правовым учением И. Канта. Однако в данном произведении Новгородцев рассматривал идеи философа не по существу, а лишь в контексте борьбы с правовым нигилизмом, поэтому его указания носили достаточно формальный характер и не вполне адекватно отражали взгляды Соловьева, которые трактовались как углубление и развитие западнической правовой доктрины9. В более позднем своем произведении П. И. Новгородцев указал, что правовые воззрения Вл. Соловьева представляют собой развитие самобытных элементов русского правового идеала, опирающегося на глубинные традиции русского народа и на фундамент православной веры10. Однако, дав характеристику духовно-типическим чертам русской философии права в целом, он не остановился на специфических чертах собственно соловьевского учения.

Наиболее обстоятельным монографическим исследованием по теме данного исследования является работа А. С. Ященко («Философия права Соловьева», 1912), в которой он указал на наличие у мыслителя системы философско-правовых воззрений11. Достоинством работы А. С. Ященко является тщательный разбор основных смысловых блоков этой системы, а также указание на религиозный характер как главную специфическую особенность философии права Вл. Соловьева. Однако, несмотря на содержательное богатство этой работы,

8 Новгородцев П. И. Идея права в философии Вл. С. Соловьева. С. 525-539.

9 Новгородцев П. И. Указ. соч. С. 533.

10 См.: Новгородцев П. И. О своеобразных элементах русской философии права// Новгородцев П. И. Сочинения. М., 1995. С. 376.

11 Ященко А. С. Философия права Соловьева. Спб., 1912. С. 30. следует отметить, что не совсем адекватной предмету исследования является методология А. С. Ященко, который исходит из принципов рационалистической юриспруденции Запада. В результате, главный принцип философии права Соловьева он воспринимает как механическое равновесие. Кроме того, связывая правовые идеи философа с его этикой, А. С. Ященко не исследует более глубокие их основания — религиозно-метафизические. Он вообще не касается главных тем метафизики мыслителя.

Важные теоретико-методологические основы для анализа философско-правовой концепции Вл. Соловьева внесли С. Н. Булгаков, В. JI. Величко, 3. Гиппиус, В. В. Зеньковский, Вяч. Иванов, А. Ф. Лосев, С. М. Лукьяноь, К. В. Мочульский, Э. Л. Радлов, Е. Н. Трубецкой, Г. В. Флоровский, С. Л. Франк, общей позицией которых является убеждение в обусловленности философско-правовых суждений мыслителя его религиозными исканиями и мировоззрением. В то же время, исследователи отмечали некоторые особенности подхода Вл. Соловьева к праву, сведя которые воедино можно получить более полное представление об исследуемой проблеме. При этом, А. Ф. Лосев, С. М. Лукьянов, Н. К. Никифоров, как особенно важное для понимания правовых воззрений философа, подчеркивали, что Соловьев исследовал право не в 1 плоскости юриспруденции, а в плоскости метафизики .

На религиозно-метафизический аспект как основной в философско-правовом учении Соловьева указал С. Н. Булгаков. Важно его утверждение, что правовые идеи философа есть часть его философской системы. Рассматривая право, философ исследовал метафизическую природу и содержание права, он привел учение о праве в соответствие с общим метафизическим миросозерцанием, подчинив первое последнему13. Самым существенным вкладом Соловье

См.: Лосев А. Ф. Владимир Соловьев и его время. М., 2000. С. 435; Лукьянов С. М. О

Владимире Соловьеве в его молодые годы: В 3 кн. Кн. I. М., 1990. С. 133; Никифоров Н. К.

Петербургское студенчество и Влад. Серг. Соловьев // Вл. С. Соловьев: pro et contra. СПб,

2000. С. 404.

См.: Булгаков С. Н. Труды по социологии и теологии: В 2 т. Т. 1. М., 1999. С. 220. ва в философию права С. Н. Булгаков считал обоснование живой связи между абсолютными велениями религии и их осуществлением в праве.

Вяч. Иванов указал, что определяющей интенцией философско-правового творчества Соловьева является неприятие духа юридического формализма и за-конничества Ветхого Завета. Он подчеркнул, что идея справедливости в учении философа — это правосудие по закону благодати14. О негативном отношении Вл. Соловьева к идеям правового либерализма писал В. JI. Величко, который показывал, что обращение Соловьева к правовой проблематике вызвано именно религиозными исканиями философа, его стремлением «влить струю христианской веры в сердца представителей прогрессивной мысли в России»15. Четкое размежевание с либеральными интерпретациями философско-правовых воззрений Вл. Соловьева обозначил С. JT. Франк. Он отметил в правовом учении философа смещение акцентов с прав на обязанности личности и подчеркнул идею служения как существенную для его правосознания16.

На обусловленность правовых воззрений Соловьева архитектоникой его метафизической системы и схемой космического и исторического процесса указывали в своих произведениях 3. Гиппиус, В. В. Зеньковский, К. В. Мочульский, Г. В. Флоровский17. Особое доверие философа к праву они считали вытекающим из внутренних особенностей философской системы положительного всеединства с ее принципиальным приятием мира, живой и творческой обращенностью к нему (принципиальный космизм мироощущения). Ценно указание В. В. Зеньковского о том, что история у Соловьева «имеет в основе своей то же начало, что и жизнь космоса»18. Это дает исследователям ори

14 См.: Иванов Вяч. О значении Вл. Соловьева в судьбах нашего религиозного сознания // Книга о Владимире Соловьеве. М., 1991. С. 348.

15 См.: Величко В. Л. Владимир Соловьев. Жизнь и творения. Спб., 1902. С. 103.

16 Франк С. JI. Духовное наследие Вл. Соловьева // Вестник РХД. 2000. № 181. С. 126.

18 Зеньковский В. В. История русской философии. В 2 т. Т. 2. Ростов-н/Д., 1999. С. 71. ентир для поиска в соловьевском изложении космогонического процесса не только источников права, но и его аналога.

3. Гиппиус обратила также внимание, что для философа корнем всех прав и отношений является «закон правды», который дает человеку совесть. Однако, в силу своей приверженности к субъективизму и психологизму, автор и Со ловьева оценивает субъективистски, стилизуя его учение под кантианство19.

Эвристически ценным является указание Э. JI. Радлова на детерминированность философско-правовой концепции Вл. Соловьева идеей положительного (свободного) всеединства. Он первым подчеркнул, что право у Соловьева рассматривается с точки зрения его обусловленности божественным замыслом миропорядка, как сила необходимая для проявления свободы20. Важным является и его указание, что право у Соловьева выступает необходимым условием в процессе исторического собирания добра.

Произведения Е. Н. Трубецкого, несмотря на его негативную оценку правовых воззрений Соловьева, дают идеи, которые нельзя игнорировать в данном исследовании. Так, Трубецкой обращает внимание на неправомерность вырывания правовых воззрений мыслителя из общего контекста его философии21. Он же подчеркнул обусловленность учения Соловьева не только достижениями русской мысли, но и особенностями русской жизни. Это необходимо обращает нас к исследованию русской культуры для адекватного понимания специфики философии права Соловьева. Ценно указание Трубецкого на параллели фило-софско-правовых идей русского мыслителя и Платона, ибо именно платонизм ориентируется на синтез форм духовного опыта и сфер культуры22.

Резюмируя смысл работ современников и ближайших последователей Вл. Соловьева, следует отметить, что главной заслугой мыслителя в области

19 Гиппиус 3. Указ. соч. С. 417.

20 См.: Радлов Э. Л. Владимир Соловьев. Жизнь и учение. Спб., 1913. С. 119.

21 См.: Трубецкой Е. Н. Миросозерцание Вл. С. Соловьева. В 2 т. Т. 1. М., 1995. С. 171173. лл

См.: Tpy6eifKou Е. Н. Труды по философии права. СПб., 2001. С. 422. философии права они считали наполнение абстрактной идеи права духовностью христианского содержания.

Из современных авторов первым к исследованию философско-правовых воззрений Вл. Соловьева обратился А. В. Поляков, который указал на наличие у философа оригинальной естественно-правовой концепции и проанализировал ее основные проблемы . Выражая суть правовой конструкции Вл. Соловьева, исследователю удалось выявить идею нравственной правды как конститутивный признак права и отметить, что справедливость как правовая ценность обусловлена у Соловьева сверхчеловеческим божественным началом24. Эвристически ценным является указание автора на идею Соловьева о праве как орудии и условии совершенного добра, творящего провиденциальное дело в истории. К сожалению А. В. Поляков не развил эту тему, сосредоточив внимание на этических аспектах правового учения Соловьева.

24 См.: Поляков А. В. Естественно-правовая концепция В. С. Соловьева. С. 95.

27 МаповА. В. Проблема насилия в философии Владимира Соловьева (историко-философский анализ). Автореф. дис. .канд. филос. наук. Новогорск, 2001. исследовании отдельных правовых идей философа приводит, например, A. JL Алиеву к выводу, что Вл. Соловьев «не был создателем целостной системы философско-правовых воззрений, каковые обычно относят к собственно философско-правовым теориям» . Однако доказательствами такое утверждение не подтверждено, так как автор не рассматривает связь правовых идей с онтологией, гносеологией и историософией Соловьева, ограничиваясь анализом их взаимосвязи с этикой. В противоположность работе А. Алиевой следует отметить исследование А. В. Малова, который, осуществляя реконструкцию взглядов Вл. Соловьева на проблему насилия, выявил и показал внутреннюю связь социальной проблематики в творчестве мыслителя с его метафизикой и космологией29.

Концептуальным видением философско-правовых идей Вл. Соловьева, пониманием их характера и внутренней связи с главными положениями его философской системы отличаются работы И. А. Исаева и О. С. Соиной30. Подчеркивая религиозный характер философско-правовой концепции Соловьева, И. А. Исаев пишет, что главным фактором, определившим философско-правовое творчество Вл. Соловьева, являются «те основания, которые были зат ложены в христианстве как идеологической конструкции, образе мышления и верования»31. Поясняя роль права в метафизике Соловьева, И. А. Исаев пишет, что одухотворенное нравственным идеалом, право «играет роль винтика в сложной машине мироздания, сотворенного Абсолютом и в нем персонифицированного» . Оно является необходимым условием нравственного совершенствования, которое затребовано самим нравственным началом, не являясь его прямым выражением.

О. С. Соина, сравнивая правовые воззрения Вл. Соловьева с идеями

Алиева А. Л. Идеи философии права в наследии Вл. Соловьева. С. 2.

29 См.: Малое А. В. Указ. соч.

3′ См.: Исаев И. А. Указ. соч. С. 64-65.

32 Там же.

JI. Н. Толстого и Ф. М. Достоевского, указывает, что философ видит в праве необходимый организующий элемент всего социального бытия. По мнению исследователя, предметность права у Соловьева включает в себя некое онтологическое содержание, предусмотренное в общем провиденциальном замысле Творца о миропорядке, определенное задание, «поступательная и последовательная реализация которого является столь же телеологически предусмотренной, сколь и весь исторический процесс в целом»33. Следует отметить вывод О. С. Соиной о том, что этизация права, понимание его как низшей в сравнении с моралью формы общественных отношений выдает скрытое моралистическое презрение к нему Вл. Соловьева.

Достаточно высок интерес к философии права Вл. Соловьева («первого, и на сегодняшний день самого значительного и самостоятельного русского философа»34) на Западе, где исследованию его философско-правового учения посвящено несколько произведений35. Общим для западных исследователей является сопоставление философско-правовой концепции Вл. Соловьева с правовой теорией либерализма и выявление у мыслителя схожих с либерализмом суждений. В частности, трактовку философии права Вл. Соловьева в либеральном ключе, дает в своих работах А. Валицкий36. Он полагает, что в заслугу Вл. Соловьеву можно поставить «разработку философии права, которая содержала основные идеи неолиберализма и значительно повлияла на русских либе

33 СоинаО. С. От этики непротивления — к философии права// Человек. 1999. №5.

С. 60.

34 Walter Brugger Phlosophisches Worterbuch. Herder/Freiburg/Basel/Wien. 1992. S. 564.

36 См.: Валицкий А. Владимир Соловьев: Религиозная философия и возникновение «нового либерализма». С. 187-240. См., также: Валицкий А. Нравственность и право в теориях русских либералов конца XIX — начала XX в. // Вопр. философии. 1991. № 8. С. 25-40. ральных мыслителей»37. При этом А. Валицкий вынужден признать, что в социальной философии Соловьева существует прямое противоречие: «натяжка в соотношении автономии и всеединства, либеральных принципов и стремления г. полной христианизации политической и социальной жизни»38.

Представление Вл. Соловьева сторонником либеральной правовой идеи характерно и для ряда отечественных исследователей. О либеральных идеях в философии права Вл. Соловьева пишет Э. Ю. Соловьев, утверждающий, что главное значение правовой концепции мыслителя заключается в христианском нравственном признании права, этическом обосновании прав личности и становлении либеральной мысли в России39. Для исследователя, Вл. Соловьев — один из немногих мыслителей конца XIX в., чьи правовые воззрения созвучны наиболее чистым либеральным концепциям на Западе, кто выступил против установки «сакрального этатизма», философски обосновал и защитил важнейшие права и свободы граждан40.

На либерализм соловьевской философии права указывает игумен Вениамин (Новик), который при этом полагает, что Соловьев «развивает христианское понимание права, в основе которого лежит высокое представление о человеческой личности, сотворенной по образу и подобию Бога»41. В. Ф. Цанн-кай-си, стремясь оправдать философско-правовую концепцию Соловьева с либеральных позиций, находит у него формулировку права, где «позиции В. С. Соловьева и И. Канта совпадают почти дословно» и даже усматривает у

37 См.: Валицкий А. Владимир Соловьев: Религиозная философия и возникновение «нового либерализма». С. 188.

38 Валицкий А. Указ. соч. С. 213.

40 См.: Соловьев Э. Ю. Гуманитарно-правовая проблематика В. С. Соловьева. С. 29-30,

Противоречия либерального правового учения и философско-правовой концепции Соловьева проанализировал В. Н. Пристенский, который пришел к выводу, что правопонимание философа, строго говоря, не может считаться либеральным и западническим: «Он декларирует важность некоторых либеральных, западных ценностей, но выхолащивает их суть: фактически отказывает личности в автономии и в свободе»43.

Концептуальное отличие философско-правового учения Вл. Соловьева от либеральной правовой идеи показывает В. Н. Брюшинкин. Анализируя отличие правовых идей Соловьева от правовой теории Канта, он поясняет, что подход Соловьева к решению правовых проблем всецело обусловлен его социальной онтологией, которая определяется культурологическими основаниями, а именно, приверженностью к идеям соборности и универсализма44.

Для целостного понимания философско-правовой концепции Вл. Соловьева особую ценность представляет монография А. В. Деникина. Обстоятельно анализируя различные аспекты дискуссии между Б. Чичериным и Вл. Соловьевым, А. В. Деникин показывает, что контрагенты отражают российскую действительность с различных сторон и из разных миров. В отличие от либерала Чичерина с его рационализмом и сингуляризмом, правосознание консервативно настроенного Соловьева появляется в русле аксиологической христианской концепции. «В. Соловьев, — пишет А. В. Деникин, — обращается к религиозной сущности права, чтобы определить «общий для всех борющихся сторон предел». В конечном счете, политико-правовые действия — лишь нрав

44 См.: Брюшинкин В. Н. Культурологические основания правовых теорий Иммануила Канта и Владимира Соловьева// Кантовский сборник. Вып. 17. Калининград, 1993. С. 116— 128; ственные начала и приводят части в соответствие с целым»45. Для А. В. Деникина, как и для В. Н. Брюшинкина ясно, что правовое учение Соловьева вытекает из его общефилософских воззрений и может быть адекватно понято лишь в контексте главных тем его онтологии.

Не умаляя ценность всех приведенных работ, необходимо отметить, что целостного и систематичного исследования философско-правовой концепции Вл. Соловьева еще не производилось. Предметом анализа не стали до сих пор общефилософские основания философии права, его метафизика всеединства, вследствие чего не прослеживается связь общефилософских установок с его правовым учением, которое рассматривается и характеризуется отвлеченно от основных идей его философского учения. Не все исследователи учитывают, что тема права присутствует в контексте большинства произведений философа, при этом ряд идей, логически связанных с правом, представлен имплицитно, и может быть эксплицирован лишь при специальном рассмотрении философско-правового учения Соловьева как предмета исследовательского анализа.

Представляется, что исследование философско-правовой концепции Вл. Соловьева предполагает, прежде всего, анализ ее общефилософских оснований, ибо разрыв правового и философского в наследии мыслителя не способствует адекватному осмыслению его философско-правовой концепции.

Данные обстоятельства определили выбор объекта, предмета, целей и задач исследования.

Объектом диссертационного исследования является философское наследие Владимира Сергеевича Соловьева; предметом исследования — фило-софско-правовое творчество Вл. Соловьева в его становлении и развитии.

45 Деникин А. В. Консерватизм и либерализм в социально-философской мысли России Х1Хвека: становление методологии. М., 2000. С. 162.

Цель диссертационного исследования заключается в том, чтобы осуществить историко-философскую реконструкцию46 философско-правовой концепции Вл. Соловьева и проследить ее исторические судьбы.

Предмет исследования и его цель предопределили постановку и решение ряда исследовательских задач, главными из которых являются: а) выявить культурно-исторические, мировоззренческие предпосылки и теоретические источники философско-правовой концепции Вл. Соловьева; б) осуществить экспликацию основных идей философско-правовой концепции русского мыслителя и определить их иерархию и взаимосвязь; в) рассмотреть религиозно-метафизические, социально-антропологические и историософские смыслы философско-правовых воззрений философа; г) показать направление и характер эволюции философско-правового учения Вл. Соловьева; д) определить воздействие правовых идей Вл. Соловьева на российскую философско-правовую мысль XX века и отметить их значение для современного отечественного правосознания.

Методологическая основа диссертационного исследования включает с себя общенаучные методы и методы, применяемые преимущественно в историко-философских исследованиях. В качестве общенаучных, в диссертационном исследовании применены методы анализа и синтеза, дедукции и индукции. Из общефилософских методов, связанных с методологией данного исследования необходимо отметить единство исторического и логического. Перечисляя методы, использованные в исследовании данной проблемы, отмечаем историко-описательный, историко-сравнительный, метод конкретно-исторического анализа.

Особое влияние на концептуальное формирование исследования оказал опыт применения метода историко-философской реконструкции, предпола

46 Реконструкция системы идей — одна из операций историко-философского исследования, заключающаяся в синтезе и субординации идей, выявленных посредством редукции. См.: Каменский 3. А. Методология историко-философского исследования. М., 2002. С. 83 -114. гающего смещение акцента с исторического исследования конкретного эмпирического материала, прежде всего текстов Вл. Соловьева в их хронологической последовательности (методы описания и анализа), на их теоретическое осмысление и интерпретацию47.

Эмпирическую базу исследования составили философские произведения самого Вл. Соловьева, его публицистические статьи и письма; воспоминания современников философа. Кроме того, к источниковой базе относятся аналитические работы исследователей философии Вл. Соловьева, а также произведения тех авторов, которые развивали философско-правовые воззрения мыслителя.

Научную новизну исследования составляют следующие результаты:

1. Выявлены культурно-исторические, мировоззренческие предпосылки и теоретические источники философско-правовых воззрений Вл. Соловьева;

2. Осуществлена реконструкция философско-правовой концепции русского мыслителя, как целостной системы воззрений, обусловленной замыслом метафизики положительного всеединства;

3. Определено воздействие правовых идей Вл. Соловьева на отечественную философско-правовую мысль XX века и отмечено их значение для современного правосознания.

Научная новизна диссертации выражается также в положениях, выносимых на защиту.

На защиту выносятся следующие основные положения:

1. Формирование философско-правового учения Вл. Соловьева было обусловлено развивающимся в пореформенной России кризисом религиозных начал общественности. Учение о праве росло из теургического корня, из потребности философа послужить христианскому идеалу правды и не допустить «раздвоения» внутренней жизни русского человека на божественное и мирское. Правовые воззрения мыслителя опирались на традиционные основы духовной

2. Философско-правовая концепция Вл. Соловьева органически входит в философскую систему мыслителя, обусловлена архитектоникой и замыслом его метафизики. Право вписано в онтологическую схему достижения свободного всеединства как элемент миропорядка, устанавливающий границу распада человеческого общества и предназначенный Богом для защиты человеческого общежития от внешним образом проявляющегося зла.

Основу философско-правового учения Соловьева составляют следующие смысловые блоки: о природе и предназначении права; о естественном праве (идее права) и положительном праве (законе); о взаимосвязи права и государства; о взаимосвязи права и нравственности; о правовой справедливости.

3. Философско-правовое учение Вл. Соловьева обладает многослойной смысловой структурой в которой выделяются религиозно-метафизический, социально-антропологический и историософский пласты.

4. Эволюция философско-правовых воззрений Вл. Соловьева фактически способствовала конкретизации метафизики положительного всеединства. Формирование философско-правовой концепции Вл. Соловьева происходило поэтапно и имеет свою периодизацию. Эти этапы можно соотнести с периодизацией всего философского творчества мыслителя и охарактеризовать как: ^подготовительный (1873-1881); 2) церковно-публицистический, или теократический (1882-1893); 3) положительный (1894-1900).

5. Философско-правовая концепция Вл. Соловьева способствовала религиозно-нравственным исканиям ученых в юридической науке, во многом определила «консервативный поворот» в отечественной философии права, которая после него стремилась вернуть религиозной традиции христианского правопо-нимания истинный разумный смысл, а философскому сознанию идеи права его религиозно-культурные основания.

9 Соловьев B.C. Идея человечества у Августа Конта // Соловьев B.C. Соч. В 2 т. М., 1990. Т. 2. С. 577.

10 Там же. С. 578.

11 Соловьев B.C. Идея человечества у Августа Конта… С. 578.

12 Там же.

Е.Г. СИЗАРОВА

Ивановский филиал Владимирского юридического института

Минюста России

А.С.ЯЩЕНКО О ПРАВОВОЙ КОНЦЕПЦИИ ВЛ. СОЛОВЬЕВА

Правовая концепция Владимира Соловьева — наименее разработанная область его интеллектуального наследия. Одной из немногих работ, посвященных правовым взглядам Соловьева, является книга А.С.Ященко «Философия права Владимира Соловьева», изданная в 1912 году. Имя этого ученого надолго было забыто в отечественной науке, да и сейчас об А.С.Ященко можно найти только очень скромные сведения.

Александр Семенович Ященко (1877-1934) — русский ученый-юрист, философ, педагог. После окончания юридического факультета Московского университета в 1900 году был оставлен на кафедре для работы над диссертацией. В 1907 году он становится приват-доцентом Московского университета. С 1909 года -экстраординарный профессор Юрьевского университета, а с 1913 года — профессор Петербургского университета. В 1917 году, став профессором Пермского университета, был направлен в научную командировку в Берлин, откуда не вернулся по политическим соображениям. С 1924 года — профессор Каунасского университета. В область его научных интересов входили вопросы природы и сущности права, соотношения права и нравственности, природы власти и государства. В своей философии права Ященко продолжает традиции русского религиозного идеализма и, прежде всего, основывается на работах Вл.Соловьева.

А.С.Ященко давал высокую оценку правовой концепции Вл.Соловьева, подчеркивал ее значимость для правовой мысли

России и потому считал необходимым специальное рассмотрение философии права Соловьева.

Обратимся к указанной работе А.С.Ященко. Предваряя исследование, он пишет, что из всего философского наследия Владимира Сергеевича Соловьева совершенно не изученным осталось учение о праве: «Значение Соловьева в теоретической фи -лософии, философии религии, в политике и этике было уже неоднократно и многими отмечено, но до сих пор оставалось совершенно не изученным и не разобранным очень своеобразное и оригинальное учение Соловьева о праве»1. Уместно заметить, что в наше время возвращение к творчеству Вл.Соловьева было осуществлено по указанным направлениям в первую очередь, что же касается его правового учения, оно до сих пор специально не исследовалось.

Ященко указывает на два основных сочинения Соловьева, в которых изложены его правовые взгляды — «Критика отвлеченных начал» и «Оправдание добра». Выход первой и второй книг сопровождался подробной критикой Б.Чичерина («Мистицизм в науке» и «О началах этики») и менее основательным трудом Шершеневича («По поводу книги Соловьева «Оправдание добра»). Кроме того, праву посвящена отдельная книга Соловьева «Право и нравственность», первая глава «Чтений о Богочело-вечестве» и глава в «Духовных основах жизни».

Анализ правовой концепции Ященко начинает с опровержения, пожалуй, самого основного критического замечания в адрес Соловьева, что правовые взгляды, изложенные в «Критике отвлеченных начал» и «Оправдании добра», противоречат одно другому. По мнению Ященко, имеет место не противоречие, а разные определения права. В первом случае — формальное, во втором — материальное, причем второе определение является результатом серьезной работы Соловьева над усовершенствова -нием своей правовой теории.

Первоначально Соловьев определял право как свободу, обусловленную равенством: «Свобода как основа всякого человеческого существования, и равенство как необходимая форма всякого общественного бытия в своем соединении образуют человеческое общество как правомерный порядок»2. Ященко справедливо заключает, что при таком понимании права Соловьев

еще не выходил за пределы воззрений индивидуально-субъективной школы права. Философы неоднократно искали характерный признак права в признаке индивидуальной свободы. Например, И.Кант утверждал, что закон есть предписание действовать так, чтобы свобода одного совмещалась со свободой всех и каждого. То же определение права как нормы, ограничивающей свободу одного свободой другого, имеет место у Фихте. Подобная дефиниция есть и у Шопенгауэра: право — ненанесение вреда другим лицам. «Первоначальное изложение Соловьевым теории права, — пишет Ященко, — несомненно страдало формалистическим пониманием права. Вся XX глава «Критики отвлеченных начал» была посвящена доказательству исключительно формального и отрицательного характера права и правового порядка… Все значение права сводится к установлению границ, оно выражает собою лишь отрицательную сторону нравственного начала»3. Приведем здесь высказывание Соловьева: «Государство не может заботиться о пользе всех в положитель -ном смысле, то есть осуществлять весь интерес каждого…, государство может только отрицательно определяться общей поль -зой, то есть заботиться об общей границе всех интересов»4.

Это положение Соловьева было справедливо опровергнуто Б.Чичериным, главным аргументом которого являлось указание на положительное значение права в юридической области: «Право, в юридической области, как выражение свободы, есть начало положительное и не может ограничиваться отрицательным предписанием никого не обижать»5. Соловьев исправил эту односторонность, дав позднее и материальное определение права. Ященко обращает наше внимание на то, что уже в сочинении «Право и нравственность», перепечатав главы из «Критики отвлеченных начал», Соловьев опустил XX главу, в которой было развито шопенгауэровское понимание права.

Безусловным достоинством работы Ященко является то, что ему удалось показать процесс развития Соловьевым своей правовой концепции. Это очень важно, поскольку тогда можно правильно понять и оценить его окончательное определение права и всю систему связанных с правом категорий.

Первый шаг от формального определения права был сделан Соловьевым, когда он признал невозможность справедливо-

го разграничения воль и свободы (и интересов) без оценки и выбора между ними. Ященко пишет: «… одно общее формальное определение права, будучи чисто отрицательным, ничего не говорит о действительном содержании права. Это последнее содержание права дается через установление связи между правом и нравственностью. Право, по мнению Соловьева, вообще не

может быть понято как начало самостоятельное и отдельное от

нравственности».

Таким образом, Соловьев обращается к рассмотрению сложной и важной проблемы социального бытия — соотношение права и нравственности. Следует сказать, что ни одно серьезное исследование права не может обойти эту тему. Право и мораль -сложные формы сознания и находятся в постоянном развитии и взаимодействии между собой и с другими формами сознания. Изучая право, не обойти вопросы сущности и природы права и морали, их целей и значения для общества. Эти и ряд других проблем были основательно разработаны В л. Соловьевым. Философ опроверг известное мнение, что право и нравственность не могут сравниваться, так как право — это область относительного, а нравственность — абсолютного. Согласно Соловьеву, право и нравственность имеют ряд ступеней и их вполне можно сравнивать. Конфликты и противоречия существуют не между правом и нравственностью, а между их различными состояниями. Отметив это важное положение в теории Соловьева, Ященко обращает внимание на то, как философ разводит понятия права и нравственности: «1) нравственность не ограничена в своих требованиях, право — ограничено; право есть лишь минимум нравственности; 2)право требует действительной реализации этого минимального добра, нравственность же может оставаться только идеальным требованием; 3)право, в отличие от нравст-

венности, допускает принуждение» .

Далее Ященко защищает позицию Соловьева, определившего право как низший предел нравственности. Известно, что против понимания права как минимума нравственности высказывались Чичерин, Шершеневич, Новгородцев, кн.Трубецкой. Используя аргументы самого Соловьева и развивая их, Ященко подчеркивает важность правильного понимания этой мысли Соловьева. В защиту тезиса о принудительной организации мини-

мального добра Ященко приводит аргументы самого Соловьева: «Принудительная собирательная организация минимального добра образует область права; воплощение права есть государство. Принудительное добро есть граница и опора добра свободного или чисто нравственного»8.

Двигаясь дальше «в глубь» категории права, Соловьев рассматривает понятия естественного и положительного права. Ященко акцентирует внимание на том факте, что на тот момент не было четких дефиниций естественного права и предложенное Соловьевым определение оказалось наиболее точным: «Естественное право можно понимать или как право, способствующее естественному, безгосударственному состоянию, или как критику права, или как еще нарождающееся в сознании общества новое право, или , наконец, как логический рациональный смысл положительного права; именно в этом последнем понимании и являлось естественное право Соловьеву»9. Действительно, Соловьеву удалось четко обозначить две важные составляющие этого вопроса: 1) право естественное и право положительное не существуют обособленно, и ни одного из них исторически не предшествует другому; 2) естественное право — это «рациональная сущность права», а правоположительное — это историческое явление права, право реализованное.

Анализируя философию права Соловьева, Ященко не мог не остановиться на проблеме принуждения в праве. Данный вопрос широко обсуждался русскими мыслителями в конце XIX-начале XX веков. В.Соловьев одним из первых предложил рациональное решение вопроса. Не боясь оказаться в одиночестве, он утверждал необходимость принуждения в общественном бытии людей. Ященко обращает наше внимание на блестящую критику Соловьевым тех теорий, которые отрицали необходимость принуждения в социальной жизни людей, желая свести ее к чистой и свободной нравственности. В частности, он писал: «…Нравственный принцип требует, чтобы люди свободно совершенствовались; но для этого необходимо существование об -щества; но общество не может свободно существовать, если всякому желающему предоставляется беспрепятственно убивать и грабить своих ближних; следовательно, принудительный закон, действительно не допускающий злую волю до таких крайних

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

проявлений, разрушаюших общество, есть необходимое условие нравственного совершенствования, и, как такое, требуется самим нравственным началом, хотя и не есть его прямое выражение».10 Принуждение необходимо для поддержания социальной дисциплины и реализации свободы отдельной личности и потому нравственно оправдано.

После такого основательного разбора правовых взглядов Соловьева Ященко подходит к самому главному — определению сущности права: «Из разобранных нами выше определений права Соловьева следует, что необходимыми для понятия права он считал следующие основные элементы: с формальной стороны -1) личную свободу, 2) общность (равенство перед законом), 3) разграничение (как необходимое следствие соединения двух предшествующих элементов), с материальной стороны — 4) общее благо (как минимум нравственности) и 5 принудительную внешнюю реализацию»11. Перечисленные элементы должны быть приведены в некую систему, связь. «Такой объединяющий, синтезирующий принцип Соловьев нашел в идее равновесия, что и соответствует всему духу его философии, построенной на идее равновесия и гармонии»12.

Отсюда в окончательном результате Соловьев пришел к следующему определению права: «Право есть исторически подвижное определение необходимого принудительного равновесия двух нравственных интересов — личной свободы и общего бла-

га»13.

Однако остановиться на этом определении при рассмотрении философии права Соловьева было не совсем верно, поскольку право у него имеет онтологическое обоснование, коренящееся в социальной необходимости сочетании личной свободы и общего блага. Ященко выделяет этот очень важный момент: «Равновесие личного и общественного начала потому есть специфический признак права, что право есть лишь часть общественного целого, общество же характеризуется Соловьевым как равновесие двух начал, личного и общественного»14. В обществе объективно существуют две равноправные необходимости -благо личности и благо общества. Общество существует для человека, человек — цель сама по себе. Вместе с тем личность несостоятельна без социума. Право призвано не только осуществ-

лять личную свободу, но и заботиться об общем благе. Ничем не ограниченный личный произвол грозит анархией и разрушением общественной жизни. Безусловно, недопустимо и подавление личности во благо общества. Отсюда следует важнейшая задача социальной организации — согласование личного и общественного интересов. Согласование личного и общего блага является целью и морали и права. Для морали — это задача регулирования внутреннего устремления человека к реализации должного, для права — это задача регулирования, главным образом, внешнего поведения человека. Право, таким образом, является выражением объективной социальной необходимости.

В заключени остается только согласиться с А.С.Ященко, что философия права Владимира Сергеевича Соловьева — это стройная продуманная система, характеризуемая глубоким проникновением в природу права, точным определением составляющих его элементов и связей с другими категориями.

A. С.Ященко отметил также и большую практическую ценность этой правовой теории: «… мы полагаем, что философия права Соловьева имеет не только чисто философский интерес, не только имеет значение как органическая часть общей синтетической системы философии, но глубоко проникает в специфическую природу права и поэтому может вполне служить и для теоретиков-юристов основанием для построения стройной и соответствующей современному состоянию юриспруденции общей теории права»15. Следует отметить, что многие положения правовой концепции Вл. Соловьева впоследствии были развиты в трудах П.Новгородцева, Б.Кистяковского, С.Франка, С.Булгакова,

B.Вышеславцева, Н.Алексеева, Н.Бердяева и других русских мыслителей.

При традиционном дефиците правовой культуры, неразвитости правового сознания и недостатке социальной дисциплины в России правовая концепция Соловьева безусловно является актуальной. Возвращение правовой теории Соловьева сейчас важно, поскольку мы вновь пытаемся обустроить наше социальное бытие. Благодаря работе Александра Семеновича Ященко мы имеем возможность наилучшим образом осмыслить филосо -фию права выдающегося русского философа, а также вернуть из интеллектуального небытия имя самого Ященко.

1 Ященко A.C. Философия права Владимира Соловьева. С.17.

2 Там же. С.23. 3Там же. С.26.

4 Там же. С.25.

5 Там же. С.26.

6 Там же. С.28.

7 Там же. С.29.

8 Там же. С.31.

9 Там же. С.39.

10 Соловьев Вл. С. Право и нравственность // Власть и право. Л.,1990. С.100.

11 Ященко A.C. Указ. соч. С.41.

12 Там же. С.41.

13 Соловьев B.C. Оправдание добра. М.,1996. С.320.

14 Ященко A.C. Указ. соч. С.50.

15 Там же. С.52.

ПУБЛИКАЦИИ

ВЛАДИМИР СОЛОВЬЕВ В «ПУТИ». ПРЕДИСЛОВИЕ К ПУБЛИКАЦИИ

Отдел «Публикаций» в «Соловьевских исследованиях» открывается статьей Н.О.Лосского «Вл.Соловьев и его преемники в русской религиозной философии». Впервые она была опубликована в парижском журнале «Путь», являвшемся органом русской религиозно-философской академии в Париже. Редактором журнала, выходившего с сентября 1925 по март 1940 г. был Н.А.Бердяев. За годы существования были выпущены №№° 1-61 журнала. Значительное внимание его сотрудниками и авторами уделялось творческому осмыслению традиций русской религиозно-философской мысли, идущих от А.С.Хомякова, Ф.М.Достоевского, В.С.Соловьева, А.М.Булгакова,

В.И.Несмелова, Н.Ф.Федорова.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *