Гривцов адвокат

Адвокат, управляющий партнёр АБ «Забейда и партнеры» Александр Забейда в преддверии Дня адвокатуры, который отмечается в России 31 мая, ответил на вопросы «Право.ru» о своей профессии и рассказал о самом запоминающемся деле.

– Александр Викторович, как Вы считаете, каких дополнительных гарантий независимости не хватает адвокатам при исполнении ими служебных обязанностей?

– Я считаю, адвокатам не хватает одной очень важной и полезной гарантии. Гарантии невмешательства с чьей-либо стороны в их профессиональную деятельность не просто в силу запрета (который можно безнаказанно нарушить), а в силу установления уголовной ответственности за воспрепятствование законной деятельности адвоката.

В уголовном деле адвокат действует не в своем интересе – он защищает права и свободы своего доверителя. Если у него это получается эффективно, он сам может стать объектом противоправных действий со стороны сотрудников правоохранительных органов или оппонентов клиента. Законом установлено, что адвокат и члены его семьи находятся под защитой государства. Если подобного рода уголовные запреты существуют в отношении вмешательства в осуществление правосудия, почему бы не распространить их на адвокатскую деятельность?

– Как, на ваш взгляд, с годами изменился статус этой профессии и что нужно адвокату, чтобы стать успешным?

– Статус профессии адвоката сильно изменился за последние десять лет. Все больше уголовных адвокатов появляется на растущем в этой отрасли российском юридическом рынке. Успешность адвоката уже определяется не только количеством побед или высоким достатком – он должен соответствовать требованиям рынка. А требования достаточно простые – наличие глубокой экспертизы, хороший сервис и поведение, соответствующее нормам профессиональной этики. Кроме того, об адвокатуре в целом граждане судят по отдельным ее представителям. Поэтому так важно для адвоката поддерживать высокое качество своей работы, иметь профессиональную репутацию, моральные принципы и убеждения, подчеркивать особый статус профессии.

– Расскажите о своем самом запоминающемся деле.

– Это было одно из первых уголовных дел в Москве в отношении руководителей игорных заведений. Мой клиент обвинялся в незаконном предпринимательстве с оборотом 500 млн руб. за те 1,5 месяца, в которые действовал запрет на игорный бизнес. Надо отметить, что специальная уголовная норма за этот вид предпринимательства еще не была введена. Просто в какой-то момент высшее должностное лицо Российской Федерации сначала в публичной речи, а затем своим указом поставило этот вид бизнеса вне закона. Требование Президента было воспринято буквально, и появились уголовные дела. Поражало в этом деле все: и сам факт возбуждения уголовного дела, и показательный арест, и отказ изменить меру пресечения на несвязанную с лишением свободы даже в связи с вступившими новыми предпринимательскими поправками, и даже отказ прекратить уголовное дело в связи с его декриминализацией (в какой-то момент лицензии на этот вид бизнеса были отменены). И хотя приговор у моего доверителя был обвинительным, наказание назначили небольшое, из-под стражи освободили сразу после кассации, которая тогда была нынешней апелляцией. Как в том анекдоте про разговор двух судей: «Петрович, ты можешь осудить невиновного человека? — Нет, что ты! Условно дам».

– Ваши поздравления читателям «Право.ru» к Дню адвокатуры.

– Хочу пожелать коллегам в связи с предстоящим праздником здоровья, успехов, везения и хорошего настроения!

Прочитать поздравления других известных адвокатов можно или перейдя по тегу «День адвокатуры 2017».

Сторона обвинения не должна сама себе подбирать противника в суде

В российской следственно-судебной системе по делам публичного обвинения лишь менее 1% обвиняемых получают оправдательные приговоры. Причины такой ситуации обычно ищут в работе следствия, суда, прокуратуры. Однако есть и еще один важный фактор — устройство российской адвокатуры, механизм обеспечения защиты подозреваемого по уголовному делу. В большинстве уголовных дел интересы обвиняемого представляют адвокаты, которые работают «по назначению», за счет государства. В основном это касается дел в отношении низкостатусных обвиняемых — безработных (64% таких подсудимых) и тех, кто занимается физическим трудом (еще 24%), а также дел, в которых обвиняемый признает свою вину (92%).

Время занятости адвоката, работающего по назначению, исчисляется в днях, которые он фактически потратил на работу по уголовному делу — вне зависимости от ее длительности в течение дня. В юридическом сообществе для обозначения этой единицы времени используется термин «судодень». За один рабочий день адвокат может закрыть несколько судодней, если он присутствовал на нескольких следственных или судебных действиях. Например, поприсутствовать при ознакомлении с результатами экспертизы 5-6 подозреваемых за день. Количество и оплату судодней контролирует следователь, дознаватель или судья — в зависимости от того, в досудебном или судебном разбирательстве участвует адвокат.

Когда адвокат, работающий по назначению, попадает в дело благодаря тесным связям с работниками правоохранительных органов, его в юридическом сообществе называют»карманным». Под «карманностью» понимают готовность адвоката явиться к следователю по личному звонку и провести в его кабинете большую часть своего рабочего времени. Один и тот же адвокат может быть карманным в одном деле и более активным в другом. Действуя как карманный, адвокат не ходатайствует о проведении дополнительных следственных действий и экспертиз, не учит обвиняемого давать показания, не отговаривает его от признания вины, не пытается найти процессуальные ошибки следствия. Такое бездействие ускоряет процесс расследования и увеличивает вероятность обвинительного приговора в суде. Поэтому следователи предпочитают работать с адвокатами доступными, удобными и предсказуемыми. Высокая нагрузка судей создает предпосылки для создания ниши»коридорных» адвокатов в суде. Следственные и судейские адвокаты — это две разные группы; частая ситуация, когда у обвиняемого на этапе следствия один адвокат, а в суде — другой.

Доступность адвокатов и предсказуемость их действий — вот два ключевых маркера карманных и коридорных адвокатов. В американской социологии права сотрудничество адвокатов с правоохранителями и судьями описывается понятием «рабочая группа в суде». Рабочая группа из судьи, прокурора и адвоката складывается благодаря тому, что личные и организационные стимулы ключевых участников судебного процесса пересекаются, делая торг о признании вины (plea bargaining) выгодным путем для всех участников. Признание вины увеличивает скорость рассмотрения дела (для судьи), обеспечивает обвинительный приговор (для прокурора) и уменьшает размер наказания подсудимого (для адвоката).

В России рабочие группы работают похожим образом не только в суде, но и на следствии. С точки зрения американских ученых, в самом складывании рабочих групп нет ничего плохого. Адвокат хочет добиться определенных преимуществ для подсудимого и пытается найти компромиссное решение. Однако российские карманные адвокаты работают не на клиента, а на систему правоохранительных органов. Их функция заключается в том, чтобы в нужное время оказаться в нужном месте и соблюсти все необходимые формальности (подписать протокол и выразить согласие стороны защиты с судом). Цель такого адвоката — это не смягчение наказания для подозреваемого, а поддержание хороших отношений со следователем, дознавателем и судьей, поскольку именно они обеспечивают завтрашнюю занятость этого адвоката и удобные условия его труда. И хотя адвокатское сообщество давно стремится искоренить проблему «карманности», за 13 лет существования российской адвокатуры в ее нынешнем виде это сделать не удалось. Предложение возникает там, где есть спрос.

Речь не идет о том, что есть некий корпус карманных и коридорных адвокатов, которым противостоят хорошие и честные. Подавляющее большинство адвокатов периодически оказывается в ситуации, когда реальный заказчик его работы — не подсудимый, а следователь или судья. Этот же адвокат в ситуации, когда реальный заказчик его работы — подзащитный, может работать принципиально иным, не кооперативным и тщательным образом.

Для изменения ситуации нужно пересмотреть организационные стимулы. Сторона обвинения не должна нанимать противника сама себе. Одно из возможных решений (реализованное в некоторых регионах) — это создание независимой диспетчерской службы, которая распределяет дела между адвокатами по назначению. При такой системе судьи и следователи не обращаются к адвокату лично, а звонят в диспетчерскую службу, которая присылает им адвоката. Это не ликвидирует рабочие группы, но хотя бы снижает зависимость завтрашней занятости адвоката от степени кооперативности его сегодняшнего поведения.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *