Кабальная сделка верховный суд

Одной из самых больших проблем российской судебной системы является чрезмерная нагрузка, которая ложится на наши суды. При этом в общей массе дел всегда можно найти те, что инициированы различными исками, поданными по надуманным основаниям, когда объем защищаемого права явно несоразмерен обращению в суд как исключительному способу нарушенных или оспариваемых прав. Рассмотрим, как суды пресекают подобные иски.

С чем идти в суд

Перед обращением в суд истец всегда должен понимать, обладает ли он правом на иск, то есть имеется ли у него подлежащий судебной защите охраняемый законом интерес, поскольку его требования могут быть оставлены без удовлетворения (Постановление ФАС ПО от 02.12.2008 по делу № А57-691/08-39) в случае:

–оспаривания акционером сделок компании, совершенных ею до либо после приобретения им статуса, который в дальнейшем был аннулирован в связи с признанием недействительным договора о покупке пакета акций (Постановление АС МО от 20.01.2016 по делу № А40-26432/12);

–подачи косвенного иска к органам управления общества о возмещении причиненных последнему убытков, если такой иск заявлен акционером, владеющим менее чем 1% размещенных обыкновенных акций, поскольку небольшой миноритарный пакет не предоставляет ему такого права (Постановление АС СЗО от 20.07.2015 по делу № А56-24312/2014).

Однако по причине отсутствия права на иск не может быть отказано в иске в том случае, если владелец доли в уставном капитале компании оспаривает свое исключение из нее (Постановление АС МО от 11.03.2016 по делу № А41-83370/2014), поскольку в противном случае, учитывая характер заявленных требований, такой отказ приведет к лишению его права на судебную защиту, гарантированного ст. 46 Конституции РФ и международными правовыми актами –ст. 7–8 Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10.12.1948, и др.

В случае приобретения пакета акций в порядке наследования или при разделе общего супружеского имущества переход права собственности на ценные бумаги сам по себе без отражения соответствующих данных в реестре акционеров не влечет автоматического возникновения статуса акционера, поэтому до его оформления право на иск отсутствует (Постановление АС МО от 15.07.2015 по делу № А40-102887/11). Вместе с тем выяснение данного вопроса относится уже к процессу судебного разбирательства, а на стадии принятия иска к рассмотрению отсутствие статуса акционера у истца не будет являться для этого препятствием.

При оспаривании сделок организации бенефициаром целой группы компаний, зарегистрированных в офшорных юрисдикциях, которые по цепочке владеют акциями организации, сделки которой он намеревается оспаривать, ему для подтверждения своего права на предъявление иска необходимо подтвердить владение такой корпоративной структурой и наличие полномочий действовать от имени всех компаний. К числу таких доказательств, в частности, могут быть отнесены нотариально заверенные переводы на русский язык свидетельств о регистрации компаний, трастовые декларации, отчеты и др.

Отметим при этом, что принципиальная возможность оспаривания сделок организации конечным бенефициаром подтверждена в Определении ВС РФ от 27.05.2016 № 305-ЭС15-16796, хотя ранее арбитражные суды ее отрицали, учитывая в том числе и отсутствие признания контроля со стороны конечного бенефициара от самих компаний, участвующих в цепочке владения организацией (Постановление АС МО от 30.10.2015 по делу № А40-95372/14-48-612). Теперь считается, что конечный бенефициар имеет законный интерес в сохранении активов своих компаний, поэтому он вправе оспаривать их сделки.

Таким образом, при обращении в суд истец всегда должен доказать наличие у него законного материально-правового интереса, который является обязательным условием предоставления судебной защиты. При отсутствии таких доказательств в иске может быть отказано на этом основании.

Не путать интерес с простым любопытством

Наличие материально-правового интереса предполагает не простую заинтересованность истца в том или ином вопросе, разрешение которого определенным образом он для себя видит принципиальным, а существование конкретных доказательств того, что затрагиваются его права и законные интересы. В связи с этим подлежат отклонению такие надуманные иски, как требование:

– об отмене результатов президентских выборов и выборов в парламент РФ, об обнародовании данных о расправе над царской семьей (Определение ВС РФ от 04.12.2011 № ГКПИ11-2107);

–об отмене решения Священного синода Русской православной церкви о причислении к лику святых Николая II и членов его семьи (Определение ВС РФ от 16.05.2003 по делу № 5-Г03-37);

–об отмене решения Государственной комиссии о захоронении в усыпальнице Романовых останков царя Николая II и членов его семьи (Определение ВС РФ от 15.07.2003 № КАС03-317);

–о признании недействующим Декрета СНК РСФСР от 13.07.1918 «О национализации имущества низложенного российского императора и членов бывшего императорского дома», политического акта, на основании которого в период изменения государственного строя произошла национализация находившегося в частной собственности российского императора и членов бывшего императорского дома движимого и недвижимого имущества, после завершения этого процесса, исчерпавшего свою силу (Определение КС РФ от 23.04.2013 № 583-О).

Любые подобные требования не направлены на восстановление нарушенных или оспариваемых прав истца, поскольку они не затрагивают его прав и законных интересов. В связи с этим при не представлении истцом конкретных доказательств того, что тем или иным актом или нарушением непосредственно затрагиваются его права и законные интересы, суд отказывает в иске, так как условием предоставления судебной защиты является необходимость восстановления нарушенного или оспариваемого права. Это связано с тем, что судебная защита является исключительным способом защиты, который применяется в случае, если другие способы не приведут к более быстрому и эффективному восстановлению нарушенных или оспариваемых прав заявителя. При этом принцип судебной защиты предполагает восстановление действительного права или нарушенного интереса, а несуществующее право или неправомерный интерес судебной защите не подлежат, что влечет отказ в иске (Постановление АС ЦО от 16.06.2016 № Ф10-1666/2016).

Неправомерный интерес

В ряде случаев истец или ответчик, заявивший встречный иск, при обращении в суд преследуют противоправные цели причинения вреда своим оппонентам или извлечения иных выгод и преференций из своего незаконного интереса, пытаются легализовать приобретение имущества или вывод активов для того, чтобы их уберечь от взыскания по требованиям кредиторов. Такие внешне легитимные действия, осуществляемые вопреки запрету злоупотребления правом (ст. 10 ГК РФ), также являются основанием для отказа в предоставлении судебной защиты.

В нашей практике был случай, когда истица требовала в судебном порядке вселить ее в квартиру к бывшему мужу и зарегистрировать в ней. Свои требования она мотивировала тем, что в квартире зарегистрирован их общий несовершеннолетний ребенок, а ей самой негде жить, потому что от единственной у нее доли в праве собственности на квартиру она планировала отказаться, что сама же и сообщила суду. В ходе судебного разбирательства было установлено, что ранее истица пыталась выселить бывшего мужа из квартиры и снять его с регистрационного учета, в чем ей было отказано.

В возражениях на ее иск ответчик указал, что по смыслу п. 1 ст. 70 ЖК РФ для вселения истицы в квартиру требуется его согласие как нанимателя, которое он не дает, так как брак расторгнут, семейные отношения прекращены и возникли конфликтные отношения. При этом, поскольку со стороны истицы это была уже не первая попытка получить в пользование указанную квартиру, ее действительной целью обращения в суд является не защита нарушенных или оспариваемых прав, а попытка ограничения жилищных прав ответчика всеми возможными способами, в силу положений ст. 10 ГК РФ такой неправомерный интерес не подлежит судебной защите. По приведенным основаниям истице было отказано в иске в полном объеме.

Можно привести и другие случаи, когда суды отказывали участнику процесса в предоставлении судебной защиты, мотивируя тем, что он действовал недобросовестно и преследовал неправомерный интерес. Вот некоторые из них.

Иск о признании недействительным договора субаренды помещения был отклонен судом, поскольку субарендатор длительное время пользовался им без возражений и никаких платежей не вносил, что свидетельствует об утрате им права на предъявление такого иска (п. 5 ст. 166 ГК РФ) и преследовании неправомерного интереса (Постановление АС УО от 21.03.2016 № Ф09-757/16).

В иске правообладателю о защите исключительных прав на товарный знак было отказано, так как суд установил, что действительной целью истца регистрации данного средства индивидуализации было не использование его в хозяйственной деятельности, а только лишь как запрет его использовать третьим лицам и применение к ним в случае этого нарушения мер ответственности (Постановление Суда по интеллектуальным правам от 09.06.2016 по делу № А65-17881/2015). Суд указал, что это свидетельствует о злоупотреблении правом, которое заключается в превышении пределов дозволенного поведения путем использования его с незаконной целью или незаконными средствами, с нарушением при этом прав и законных интересов других лиц (Определение ВС РФ от 23.07.2015 по делу № А08-8802/2013).

Работник, получивший на основании отмененного судебного решения денежные средства с работодателя, обязан ему вернуть излишек, поскольку отсутствуют правовые основания для его удержания. И такой противоправный интерес не подлежит судебной защите (Определение ВС РФ от 25.04.2016 № 78-КГ16-6).

Наказание за пустую трату времени

ГПК РФ предусматривает право участника судебного процесса взыскать компенсацию за фактически потраченное время. В арбитражном процессе такой возможности в настоящее время нет, но она может появиться в результате принятия единого ГПК РФ для всей российской судебной системы.

Само по себе обращение истца в суд с иском, даже если в его удовлетворении и будет отказано, при отсутствии признаков злоупотребления правом не может рассматриваться как нарушение прав остальных участников судопроизводства, поскольку является правомерным действием (Определение Оренбургского облсуда от 17.06.2014 № 33-3692/2014), а право на судебную защиту гарантировано ст. 46 Конституции РФ. Кроме того, всегда имеется возможность обосновать свои возражения по иску и представлять доказательства в их подтверждение.

Однако при определенных обстоятельствах действия участника судебного процесса могут быть расценены как злоупотребление правом, которое позволит пострадавшей стороне взыскать с него компенсацию. В силу ст. 99 ГПК РФ со стороны, недобросовестно заявившей неосновательный иск или спор относительно иска либо систематически противодействовавшей правильному и своевременному рассмотрению и разрешению дела, суд может взыскать в пользу другой стороны компенсацию за фактическую потерю времени. Как видно из содержания приведенной нормы, в качестве ответчика по требованию о взыскании компенсации за фактическую потерю времени могут выступать истец, ответчик, третьи лица, заявляющие самостоятельные требования относительно предмета спора.

Размер компенсации за фактическую потерю времени можно указывать по принципу «запрашивай больше – дадут все равно меньше», однако желательно ее сумму хоть как-то обосновать. Например, можно взять справку о размере среднего дневного заработка заявителя и исходя из него определить расчетным путем компенсацию с учетом количества затраченных часов (участие в судебных заседаниях и время на проезд в суд). Размер компенсации не следует привязывать к уровню минимальной заработной платы или прожитого минимума, поскольку данные показатели для этой цели не подходят (Апелляционное определение Мособлсуда от 10.11.2014 по делу № 33-24938/2014).

При сохранении размера заработка в период отсутствия заявителя на работе в связи с участием в судебном разбирательстве у него не возникает никаких убытков, что исключает его право на компенсацию за фактическую потерю времени (Определение Приморского краевого суда от 02.09.2015 по делу № 33-7776), хотя прямо из ст. 99 ГПК РФ такой вывод не следует. Закон предусматривает право на компенсацию при соблюдении определенных условий, при том что утрата дохода или возникновение убытков к ним не относятся. Однако заявитель должен считаться со сложившейся судебной практикой.

Аналогичным образом решается вопрос и в отношении дохода по гражданско-правовому договору: принимаются во внимание размер дохода, график выполнения заявителем по нему своих обязательств перед контрагентом и подтверждение того, что доход уменьшился именно в связи с участием в судебных заседаниях. Не исключено, что суды и при наличии всех подтверждающих документов найдут дополнительные основания для отказа в компенсации. Например, укажут на то, что заявитель был не лишен возможности привлечь юриста для ведения дела, расходы на оплату услуг которого он может компенсировать за счет проигравшей стороны, а сам сэкономить свое время.

Таким образом, данную компенсацию, скорее, можно использовать как дополнительный способ воздействия на оппонента, чтобы переломить сложившуюся ситуацию в свою пользу, равно как и иные подобные средства (инициирование нескольких процессов в разных судах и иных правоохранительных органах, чтобы оппонент был вынужден отвлекаться на их ведение; подача заявления о возбуждении дела о банкротстве, чтобы заблокировать ему участие в закупках, и др.).

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 23 мая 2017 г. N 19-КГ17-10

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего Горшкова В.В.,

судей Романовского С.В. и Асташова С.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску Герман Н.В., действующей также в интересах несовершеннолетних Крыжко В.А. и Крыжко Д.А., к Марченко Т.Н., Марченко В.П., Штыровой Н.Ф. о прекращении права пользования жилым помещением и выселении, по встречному иску Марченко Т.Н. к Герман Н.В. о признании недействительным договора купли-продажи жилого дома и земельного участка

по кассационной жалобе Марченко Т.Н. на решение Буденновского городского суда Ставропольского края от 8 февраля 2016 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Ставропольского краевого суда от 11 мая 2016 г.,

заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Романовского С.В., выслушав заключение прокурора Власовой Т.А., поддержавшей доводы жалобы,

установила:

Иск обоснован тем, что Герман Н.В., а также Крыжко В.А. и Крыжко Д.А. в лице их законного представителя Герман Н.В. 25 августа 2014 г. приобрели у Марченко Т.Н. в общую долевую собственность недвижимое имущество в виде земельного участка с кадастровым номером <…>, площадью <…> кв. м, находящегося по адресу: <…>, и расположенного на этом земельном участке жилого дома, площадью 91,6 кв. м, однако ответчики продолжают проживать в данном жилом помещении, выселяться не желают, препятствуют собственникам проживать в принадлежащем им домовладении.

Марченко Т.Н. предъявила встречный иск к Герман Н.В., Крыжко В.А. и Крыжко Д.А. о признании недействительным заключенного между ней и ответчиками договора купли-продажи спорного недвижимого имущества, указывая на то, что она подписала данный договор ввиду стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для нее условиях. На заключение договора она согласилась, поскольку Герман Н.В. встречалась с ее сыном — Марченко В.П., а впоследствии вместе с детьми переехала жить в спорное жилое помещение. На тот период времени у семьи Марченко Т.Н. имелись долги, при этом также требовались деньги на лечение и иные нужды.

Решением Буденновского городского суда Ставропольского края от 8 февраля 2016 г., оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Ставропольского краевого суда от 11 мая 2016 г., первоначальные исковые требования удовлетворены, в удовлетворении встречных исковых требований отказано.

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 17 ноября 2016 г. отказано в передаче кассационной жалобы Марченко Т.Н. для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации.

В кассационной жалобе заявителем ставится вопрос об отмене вышеназванных судебных актов.

Определением заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации Нечаева В.И. от 4 апреля 2017 г. отменено определение судьи Верховного Суда Российской Федерации от 17 ноября 2016 г. и кассационная жалоба Марченко Т.Н. с делом передана для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации.

Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, объяснения относительно кассационной жалобы, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит жалобу подлежащей удовлетворению.

В соответствии со статьей 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального права или норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Такие нарушения норм материального и процессуального права допущены судом апелляционной инстанции.

Судом установлено, что Марченко Т.Н. 25 августа 2014 г. заключила договор купли-продажи принадлежащих ей жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: <…>, согласно которому продала Герман Н.В. и двум ее несовершеннолетним детям (по 1/3 доли каждому) указанные домовладение и земельный участок за 420 000 руб. и 4 682 руб., соответственно, с рассрочкой платежа.

Спорное жилое помещение приобретено по цене 415 317 руб. путем безналичного перечисления указанной суммы на счет Марченко Т.Н. средств, полученных по государственному сертификату на материнский (семейный) капитал, выданного ГУ — Управлением Пенсионного фонда Российской Федерации в г. Шахты 18 декабря 2010 г. (пункт 3 договора).

Согласно справке о состоянии финансовой части лицевого счета лица, имеющего право на дополнительные меры государственной поддержки, выданной ГУ — Управлением Пенсионного фонда Российской Федерации по Буденновскому району Ставропольского края 30 октября 2015 г., денежные средства Герман Н.В., имеющей право на МСК по государственному сертификату <…> от 18 декабря 2010 г., перечислены в соответствии с заявлением о распоряжении. Остаток средств МСК по состоянию на 30 октября 2015 г. отсутствует.

Судом также установлено, что ответчики по первоначальному иску зарегистрированы в спорном жилом помещении, продолжают пользоваться им, оплачивают коммунальные услуги.

Марченко Т.Н. просила во встречном иске признать указанную сделку недействительной в силу ее кабальности на основании пункта 3 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации Федеральный (в редакции Федерального закона от 7 мая 2013 г. N 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Отказывая в удовлетворении встречных исковых требований, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии правовых оснований для признания договора купли-продажи недействительным.

Суд апелляционной инстанции согласился с данным выводом суда первой инстанции.

В соответствии со статьей 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации решение суда должно быть законным.

Согласно пункту 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. N 23 «О судебном решении» решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (часть 1 статьи 1, часть 3 статьи 11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

При этом реальное обеспечение прав и свобод граждан правосудием (пункт 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, статьи 2, 18 Конституции Российской Федерации) предполагает безусловную обязанность суда исследовать и оценивать все возможные варианты их защиты, поскольку правосудие по самой своей сути может признаваться таковым лишь при условии, что оно отвечает требованиям справедливости (статья 14 Международного пакта о гражданских и политических правах).

Как разъяснено в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 11 декабря 2012 г. N 29 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регулирующих производство в суде кассационной инстанции» если судом кассационной инстанции будет установлено, что судами первой и (или) апелляционной инстанций допущены нарушения норм процессуального права при исследовании и оценке доказательств, приведшие к судебной ошибке существенного и непреодолимого характера (например, судебное постановление в нарушение требований статьи 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основано на недопустимых доказательствах), суд учитывает эти обстоятельства при вынесении кассационного постановления (определения).

В соответствии с пунктом 3 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений) сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

По смыслу указанной нормы и исходя из положений статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации на лицо, заявившее такое требование, возлагается обязанность доказать наличие совокупности следующих обстоятельств:

— сделка совершена на крайне невыгодных условиях, о чем, в частности, может свидетельствовать отчуждение имущества по цене, которая существенно ниже рыночной;

— вынужденность совершения такой сделки вследствие стечения тяжелых обстоятельств, к каковым могут относиться тяжелое материальное положение продавца, отсутствие денежных средств для жизненно важного лечения себя и близких родственников;

— факт того, что контрагент сделки знал о вышеизложенных обстоятельствах и воспользовался этим.

Суд в соответствии с частями 3 и 4 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации должен оценить относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности, а результаты оценки доказательств отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими.

По настоящему делу Марченко Т.Н. в обоснование крайне невыгодных условий сделки представила отчет об определении рыночной стоимости недвижимого имущества, в соответствии с которым общая стоимость дома с земельным участком на рынке недвижимости в г. Буденновске составляет 1 740 000 руб. Вместе с тем домовладение продано за 420 000 руб., что в 3 раза дешевле его рыночной стоимости, а цена земельного участка, указанная в договоре в размере 4 682 руб. в 107 раз дешевле рыночной стоимости таких земельных участков.

Суд отверг данное заключение, поскольку оно было составлено по состоянию на январь 2016 года, а не на момент заключения сделки, то есть на август 2014 года.

В то же время суд в нарушение статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не разъяснил Марченко Т.Н. ее право ходатайствовать о назначении и проведении соответствующей оценочной экспертизы, без чего не представлялось возможным установить обстоятельство, имеющее существенное значение для правильного разрешения дела.

В обоснование того, что Марченко Т.Н. вынуждена была совершить куплю-продажу жилого помещения, являющегося единственным для нее, ее матери и сына, истица по встречному иску указала, что на момент совершения сделки она страдала онкологическим заболеванием, регулярно проходила стационарное лечение и дорогостоящие обследования.

Кроме того в указанный период времени ее 89-летняя мать сломала ногу в коленном суставе, не могла самостоятельно себя обслуживать, что требовало значительных денежных средств для ухода за ней.

Ее сын был привлечен к уголовной ответственности и признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 160 Уголовного кодекса Российской Федерации, ему назначено наказание в виде штрафа в размере 40 000 руб., что подтверждается приговором мирового судьи судебного участка N 2 г. Буденновска и Буденновского района от 18 ноября 2014 г.

С учетом вышеизложенных обстоятельств Марченко Т.Н. взяла кредиты в банках, что подтверждается договором займа от 1 ноября 2013 г., кредитными договорами от 30 октября 2013 г. и 17 января 2014 г. Однако в полной мере погашать их она не могла, поскольку постоянный доход ее семьи состоял из незначительных пенсий, получаемых ею и ее матерью.

В нарушение части 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суды не дали надлежащей оценки указанным доказательствам, их достаточности и взаимной связи в их совокупности.

Суды не дали оценки также тому обстоятельству, что приобретавшая домовладение Герман Н.В., сожительствующая с сыном Марченко Т.Н., заведомо знала о тяжелом материальном положении и нуждаемости в лечении последней и понимала, что стоимость приобретаемого имущества существенно ниже его реальной стоимости.

Одним из оснований для отказа в удовлетворении встречного иска явился пропуск Марченко Т.Н. срока исковой давности: договор купли-продажи был заключен 25 августа 2014 г., государственная регистрация перехода права собственности на недвижимое имущество осуществлена 11 ноября 2014 г., а с иском о признании сделки недействительной истица обратилась 25 декабря 2015 г.

В соответствии с пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона N 100-ФЗ от 7 мая 2013 г.) срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Согласно статье 205 Гражданского кодекса Российской Федерации в исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите. Причины пропуска срока исковой давности могут признаваться уважительными, если они имели место в последние шесть месяцев срока давности, а если этот срок равен шести месяцам или менее шести месяцев — в течение срока давности.

Из материалов дела следует, что Марченко Т.Н. в период между совершением сделки и подачей иска в суд страдала онкологическим заболеванием, неоднократно лечилась, ее право на проживание в проданном домовладении не нарушалось до предъявления исковых требований Герман Н.В. о выселении, имевшего место 3 ноября 2015 г.

Суды не дали оценку этим обстоятельствам и не рассмотрели вопрос о восстановлении срока исковой давности для подачи иска Марченко Т.Н.

Указанные нарушения норм права являются существенными, повлиявшими на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов, в связи с чем апелляционное определение подлежит отмене, а дело — направлению на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

При этом отмене подлежит судебное постановление не только по встречному иску Марченко Т.Н., но также по первоначальному иску Герман Н.В. к Марченко Т.Н., Марченко В.П., Штыровой Н.Ф. о прекращении права пользования жилым помещением и выселении, поскольку указанные требования не могут быть рассмотрены отдельно друг от друга.

Руководствуясь статьями 387, 388, 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Ставропольского краевого суда от 11 мая 2016 г. отменить, направить дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *