Мать бросила ребенка

Жительница Москвы оставила четверых детей в квартире без еды и уехала на дачу. Об этом в понедельник, 22 июня, сообщает ТАСС со ссылкой на источник в правоохранительных органах.

«Полицейские обнаружили в одной из квартир в Москве четверых запертых малолетних детей без еды, самому старшему ребенку 13 лет. По словам детей, мать уехала на дачу, закрыв их», — цитирует агентство собеседника.

Также в правоохранительных органах отметили, что дети были без еды в течение нескольких дней и пытались выйти на улицу, но не смогли, поэтому стали звать на помощь. Крики детей услышали соседи, именно они вызвали полицию.

К настоящему моменту мать вернулась домой, ее личность установлена. Детей направили в больницу на обследование.

По факту произошедшего сотрудники правоохранительных органов начали проверку.

18 июня сообщалось, что жительница Ханты-Мансийского автономного округа оставила четырех детей в квартире без еды на три дня, а сама уехала к знакомым. Детей в возрасте от семи до 12 лет, оставшихся без присмотра, обнаружили в квартире инспекторы по делам несовершеннолетних во время профилактического рейда, в ходе которого они проверяли подопечных по месту жительства. Дети рассказали, что их мама три дня не появлялась дома, при этом в квартире были антисанитарные условия.

В этом году что ни месяц — новость об оставленных где-то детях, мамы которых отбыли в неизвестном направлении. Что случилось и почему такие случаи участились? Кажется, настало время основательно поговорить об этом и обсудить проблему с профессиональным психологом, руководителем благотворительного проекта «Помощь уставшим мамам» Марией Будылиной, которая не понаслышке знает, кто такие «мамы на нуле».

Рассылка «Мела» Мы отправляем нашу интересную и очень полезную рассылку два раза в неделю: во вторник и пятницу

Мария, как вы думаете, почему матери бросают своих детей и, главное, почему в последнее время таких случаев стало больше?

Помните фильм «Часы»? Одна из его героинь, которую играет Джулианна Мур, не справляется с ролью жены и матери. Её посещают тяжёлые мысли, она явно планирует самоубийство, но в последний момент меняет решение и сбегает из семьи. К чему эта параллель? Если женщина бросает ребёнка, она находится в очень тяжёлом состоянии. Однако чисто внешне это может никак не проявляться: своих детей оставляют не только женщины с безумным взглядом, у красивых и ухоженных тоже могут быть психологические проблемы или даже недиагностированное психиатрическое заболевание (часто эти заболевания обостряются во время беременности и после родов).

В любом случае психическое состояние такой мамы не в норме, и она может причинить вред не только себе, но и ребёнку. Мало того, она может не осознавать тяжесть своего состояния, поэтому, даже если мама улыбается и выглядит вполне прилично, это не должно вводить в заблуждение: сбой в заботе о потомстве — серьёзный психический баг. Хотя тут надо иметь в виду, что, оставляя ребёнка, она может выбирать меньшее из зол (как в вышеупомянутых «Часах»).

Почему такие случаи участились? Думаю, «виновато» широкое освещение подобных событий в прессе: СМИ показали, что так можно делать, что есть беби-боксы и приёмные семьи. Скажу честно, это гораздо лучше, чем если бы мама закрылась от ребёнка в квартире, а он гулял бы себе сутками во дворе (лично наблюдала такую ситуацию в детстве), или же подвергала его жизнь опасности, предоставив самому себе. Количество таких поступков вряд ли сильно меняется со временем, просто сейчас они проявляются иначе и имеют больший резонанс.

Представители полиции говорят, что такие мамы довольно спокойно рассказывают о своём решении оставить детей чужим людям, мотивируя тем, что не справляются. Можно ли назвать это некой защитной реакцией — или действительно существуют мамы, которым всё равно?

Если у мамы обострение депрессии или другого психического расстройства, со стороны это может выглядеть как безразличие к ситуации, поэтому о «психической защите» говорить некорректно. Просто она уже на том уровне, когда до конца своих дней можно не осознать наличие проблемы и факта отказа от ребёнка.

Есть ли какие-то звоночки, которые могут заранее просигнализировать маме, что она уже на грани и скоро может случиться срыв? Что делать, если мама их заметила?

Звоночки послеродовой депрессии — это период более трёх недель, когда настроение мамы не меняется с хорошего на плохое и обратно (эмоциональная лабильность после родов — норма), а остаётся монотонно сниженным.

У таких матерей пропадает аппетит, желание жить или выходить из дома. Часто это состояние усугубляется бессонницей, когда мама не может заснуть, даже если ребёнок крепко спит и даёт ей такую возможность.

Если мама замечает у себя нечто подобное или, что случается чаще, это замечают близкие, в общем, если уже заметно, что мы имеем дело с психологически явно истощённым человеком, тут главное — выйти из изоляции. Как угодно:

  • обратившись к психологу или к поддерживающей подруге;
  • призвав новоиспечённых бабушек (если с ними нет конфликта, конечно);
  • обратившись за помощью к мужу, попросив его взять отгул или отпуск.

В целом, необходимо сформировать для мамы поддерживающее, но ни в коем случае не критикующее окружение. Оно может состоять даже из одного человека — мамы и ещё одного взрослого (именно взрослого, а не, например, старшего ребёнка, так как ему самому нужна забота и опека).

Насколько травматично для ребёнка оказаться в подобной ситуации (думаю, детям вряд ли говорят, что мама их бросила, скорее «мама в больнице» или ещё что-нибудь в этом роде)? Такие травмы — это на всю жизнь, или детская психика достаточно гибкая и может адаптироваться к подобным «переменам»?

Травматичными являются ситуации, когда ребёнок неожиданно для себя попал в некие сложные обстоятельства и ощутил ужас, страх или боль. Тут есть два варианта:

  • травматичный, если это случилось без предварительной подготовки (мама не предупредила малыша и исчезла);
  • менее травматичный, если мама подготовила ребёнка к тому, что ей надо будет уйти, а ему посидеть с медсёстрами несколько дней.

Однако у таких детей на всю жизнь может остаться страх внезапной разлуки с близкими, и они могут перекрывать эту травму излишним, невротическим контролем за ними, когда вырастут.

Тем не менее с любой травмой нужно будет работать, чтобы её последствия не разрушили ребёнку дальнейшую жизнь. Будут нужны не просто слова, а специалист, который осознает, какова динамика горевания, что такое посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР), какие эмоции «застряли» в теле, как их оттуда выудить и что делать дальше. Снова на первый план выходит поддерживающее окружение: его нужно подобрать, сформировать и следить, чтобы процесс адаптации окружающих к ребёнку шёл без эмоционального выгорания.

В соцсетях родители часто задают вопрос: что делать, если они видят маму на грани, которая кричит или даже бьёт ребёнка? Как правильно реагировать в такой ситуации: предложить помощь, пройти мимо, попытаться завязать разговор? Как наилучшим образом разрядить обстановку?

Если вы видите, что на улице мама кричит или бьёт ребёнка, очень прошу: не пытайтесь взывать к её совести или жалеть ребёнка вслух. В такого рода конфликтах мне близка установка, что надо работать с условным агрессором, а не с жертвой.

Если мы будем вызывать у мамы вину, она ещё сильнее сорвётся на ребёнке. Это может случиться не прямо сейчас, а чуть позже (сегодня, завтра или через минуту за углом), но это обязательно произойдёт.

Если мама устала, кричит, перестаёт себя контролировать, жалеем маму. И никакого белого пальто!

В таких случаях я могу тихо, но чётко сказать: «Я вас так понимаю! И у нас дома тоже такое бывает. Как же это достало!»

При таком диалоге существует немаленький шанс, что мама откликнется, отвлечётся от ребёнка, заплачет, пожалуется, а я смогу принять её эмоции. Тогда она уже сможет принимать эмоции ребёнка более спокойно.

Если женщина в явном алкогольном опьянении или под воздействием наркотиков, можно действовать активнее: узнать её адрес и подумать над тем, какая из организаций сможет взять семью на сопровождение (например, «Тёплый дом»).

P. S. Могу сказать по своему опыту, что «жалеем маму» — реально работающая тактика. Ведь зачастую уставшей маме нужна просто капелька сочувствия и понимания, а не нравоучения «мы со своими детьми справлялись, и ничего» или угрозы «позвонить в органы».

Текст запрещён к копированию без моего письменного разрешения.

Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

22 мая 2019

Мать бросила дочь в поликлинике. История болезни

Вот уже несколько дней в СМИ и соцсетях продолжают обсуждать историю про мать-кукушку, которая 16 мая бросила двухлетнюю дочь в поликлинике. Мать нашли, ей оказалась 21-летняя Мария Рудницкая, приехавшая в Москву из Винницкой области. «Не справляюсь с обязанностями. Не додумала», – пояснила свои действия Мария на допросе у следователя. «Сложно наладить личную жизнь, когда у тебя маленький ребенок. Потому что ты постоянно привязана к нему», – добавила она позже.

Марию и ее сожителя задержали на следующий день, но вскоре выпустили из-под стражи, не найдя в их действиях состава преступления («нельзя похитить собственного ребенка»). А девочка пока находится в детской больнице – у нее ОРВИ. В целом малышка ухоженная, здоровая, общительная, в развитии не отстает, отмечают врачи.

Наталья Заводная, мать Марии, очень волнуется за внучку Аришу и хочет поскорее с ней увидеться, а еще лучше – забрать к себе. Она не знает, по какой причине ее дочь оставила ребенка в поликлинике, ведь Маша никогда не жаловалась на то, что ей тяжело. Мало того, три дня до этого с девочкой сидела сестра Маши, и совсем непонятно, зачем мать забрала ребенка и отвела в поликлинику.

Между тем папа Ариши сидит в тюрьме, а в графе «отец» в свидетельстве о рождении девочки стоит прочерк. Мужчина не уверен, что это его дочь, ведь она родилась, когда он уже был под стражей. Оказывается, у Марии есть еще один ребенок от этого же мужчины, четырехлетний сын Марк. Его отец признает, и поэтому сейчас малыш живет у Машиной свекрови.

В студии «Прямого эфира» Маша так объяснила природу своего странного поступка: «Что-то щелкнуло не там, где нужно. Я не планировала это делать… Это государственное учреждение, я знала, что ей там не будет плохо». «Это был просто щелчок, помутнение, я не отдавала себе отчета в своих действиях», – твердит девушка как заведенная и не скрывает, что, избавившись от дочери, испытала облегчение. Причем до этого Мария никогда не была в поликлинике №15 – она просто первой попалась ей на глаза. Оставив дочь, Маша не стала прятаться, а отправилась домой со своим молодым человеком.

Все знакомые утверждают, что Маша сильно изменилась с тех пор, как стала встречаться со своим нынешним парнем. Именно с момента знакомства с ним она перестала уделять внимание дочке. «Мажор, который нигде не работает и у которого папа или дядя – шишка в Махачкале» – так охарактеризовал молодого человека Андрей Малахов. Но Мария уверена, что ее возлюбленный – хороший человек, к Арише относится нормально, а если бы было иначе, она бы с ним не встречалась. При этом девушка заявила, что мужчина хоть и шел с ней и дочкой в поликлинику, не знал, что она бросила девочку на произвол судьбы.

Где же правда в этой запутанной истории? Что на самом деле двигало матерью двухлетней девочки? Почему она выгораживает своего сожителя? И с кем в итоге будет жить Ариша? Ответы на эти и другие вопросы – в «Прямом эфире».

«Бывший хотел полную опеку, потому что считал меня так себе матерью». Хель, живет с дочерью в разных странах

У Хель есть блог в telegram – «Незабудочка 18+». Не так давно она сделала там каминг-аут – рассказала, что у нее есть дочка, которой семь лет, и она живет с папой. После этого поста Хель написали больше тысячи женщин, дети которых тоже большую часть времени проводят с отцами. Не потому что мама плохая, асоциальная, а папа хочет спасти ребенка от нее. А потому что оба родителя так договорились при разводе.

«Мы с будущим мужем познакомились в моем путешествии по Европе и влюбились. Потом поженились и я переехала к нему в другую страну. Когда нашему браку было без одного дня семь лет, мы решили расстаться. Он – хороший парень, прекрасный муж и отличный отец. Но я ему изменила – и это стало поводом для развода. Я не влюбилась в другого человека, мне захотелось стать «плохой» и изменить жизнь. Потому что в эмиграции было одиноко, а я не хотела прикладывать усилия, чтобы привыкнуть к новой жизни. Я хотела домой и все.

Когда мы начали процесс развода, дочке было пять лет – она тяжело переживала это время. Из-за судов и разборок дочь быстро повзрослела, у нее начались проблемы с поведением – конфликты с воспитателями, учителями. Из-за чего психологи в саду и в школе называли её негативным лидером. Это был сигнал для меня и экс-мужа, что нам нужно успокоиться и обратить внимание на ребёнка, а не циклиться на собственных страданиях. Ведь наша дочь – веселый и добрый маленький человек. Она ратует за справедливость и честность, но иной раз превращает это в жестокость.

Сейчас дочери семь лет. Мне кажется, она очень взрослая для своих лет. Помню, наш с ней разговор о моем новом мужчине (я встретила его через полгода после развода и стала часто ездить к нему в Россию).

Самым сложным в нашем разводе было определить характер опеки. Я с самого начала хотела совместную. У меня была ответственная разъездная работа, а бывший – отличный отец, зачем мудрить? Лучше жить с родным папой, чем с няней. Иногда дочка говорила, что хочет быть со мной, но всегда в контексте «я хочу, чтобы родители были вместе». А ещё потому, что я её балую. Выбирать мы её не заставляли – она осталась с отцом.

Бывший хотел полную опеку, потому что считал меня так себе матерью. У меня была работа, на которой я пропадала в командировках каждый месяц по две-три недели. Когда дочь родилась, началась послеродовая депрессия, на которую ни я, ни экс-муж не обратили должного внимания. Я умирала от сидения дома – мне казалось, что я превратилась в скучную функцию по обслуживанию. С дочкой стало интересно, когда она пошла и заговорила. А с мужем они с первой секунды её жизни «влипли» друг в друга как шерочка с машерочкой. И ему было обидно, что у меня не так, что я хочу ещё каких-то событий в жизни, кроме материнства. Ему казалось это неправильным. Он хотел, чтобы дочь осталась с ним, потому что искренне считал, что с ним ей будет лучше.

У нас были суды, скандалы и адвокаты. Но моя позиция была слабее, поэтому пришлось постараться для совместной опеки побольше, чем ему. Когда всё улеглось, и я добилась совместной опеки, мы с экс-мужем стали делать шаги навстречу друг другу. Отношения становились всё теплее – недавно, после смерти моей мамы, мы окончательно помирились.

Сейчас я часто звоню дочке и приезжаю к ним с бывшим, они тоже навещают меня. В 2018-м прожили в России практически весь год – работа экс-мужа позволяет управлять всем дистанционно, а он сильно хотел попасть на чемпионат по футболу. Так что моя дочь закончила российский детсад. В 2019-м мы с ней виделись два раза. Я приезжала к ним с бывшим, но останавливалась в отеле неподалёку. Потом умерла моя мама, из-за чего наша очередная встреча с дочкой не состоялась. Скоро я снова поеду к ней и бывшему мужу, но теперь будут жить не в отеле, а у них дома.

Иногда я думаю, что нужно жить по-другому, «как все люди», но понимаю, что это иллюзия. Наша близость с дочкой не требует постоянного контакта. Мы можем находиться на значительном расстоянии и мало коммуницировать, но при этом быть искренними и говорить друг другу правду. Мне кажется, это гораздо больше, чем 24/7 быть рядом, но каждый своей жизнью. Мне не было стыдно, когда мы решили, что дочь останется с папой: в стране, где я жила, – это норма. А вот на родине появились вопросы: «Как так: девочка и живёт с папой? Неужели ты не хочешь быть настоящей матерью?» Я долго не решалась написать об этом в блоге. Ощущала бессилие оттого, что не могу доказать, что со мной всё нормально. Иногда в моей голове включаются все стереотипы сразу: твоя дочь будет тебе чужой, она не простит тебя за то, что ты была далеко – вы с ней никогда не поймете друг друга. Так что никто не осуждал меня жёстче, чем я сама.

С незнакомыми или просто знакомым людьми я эту ситуацию не обсуждаю, а близкие меня не корили. Мама была расстроена тем, что дочка не со мной, но не ругала. А мой нынешний партнер меня поддерживает и говорит, что я хорошая мать. Среди друзей есть те, кто считает, что ребёнок должен быть с матерью – они открыто говорили мне об этом, но без навязывания. Конечно, хотелось оправдываться – чувствовала смущение и вину, что для кого-то я неправильная. Казалось, что если проясню пару нюансов, меня сразу поймут и одобрят – это не столько желание понравиться людям, сколько неопределённость.

Наше с экс-мужем решение о совместной опеке комфортное и наименее травматичное для всех. А правильное ли оно– покажет время. Наша задача сейчас – сделать так, чтобы дочка, мой бывший муж и я были счастливы, спокойны и уверены».

«Дети успокоились, и наши отношения сейчас даже лучше, чем когда мы жили вместе». Диана, видится с сыном и дочерьми раз в три месяца

«Мы с мужем познакомились в интернете, начали встречаться и очень быстро поженились – нестерпимо хотелось замуж. Тогда мне казалось, что штамп в паспорте – величайшее достижение девушки. Мы прожили в браке больше 15 лет, а потом расстались по моей инициативе. Мне стало тесно в роли жены и снохи – хотелось жить, как хочется мне самой, а не семье мужа. Мои желания всегда шли вразрез с представлениями его родителей об идеальной жене. Развод был очень сложным. У меня началось нарушения пищевого поведения, прибавилось 12 килограммов лишнего веса.

У нас трое детей. Старшая дочь все понимала, говорила мне: «Живите отдельно и будьте счастливы. Это лучше, чем жить вместе в тяжёлой атмосфере». Но после развода она сильно замкнулась – начала закрываться в своей комнате, ни с кем не разговаривала. Сейчас все стало намного лучше. Средний сын тоже тяжело переживал наш разрыв, но он винил меня, говорил: «Мне все равно, что вы ругаетесь. Пожалуйста, живите вместе, даже если вам будет плохо. Главное, чтобы мне было хорошо». Сын комплексовал, боялся, что его одноклассники узнают о нашем разводе. Младшая дочь перестала разговаривать со мной, хотя я знаю, что именно она нуждается во мне больше всех. Каждый раз, когда приезжаю к детям, младшая тяжело заболевает – ангина, высокая температура, лихорадка. Мне кажется, это чистая психосоматика, как будто таким образом она пытается удержать меня. Как дети отошли от нашего развода – я не знаю. Они жили не со мной.

Вариант, где дети останутся со мной, мы изначально не рассматривали. Во-первых, у их отца больше финансовых возможностей обеспечить тот уровень жизни, к которому они привыкли. Во-вторых, я переехала в Европу, где мне нужно было определиться с новой профессией и заново получить образование. Получается, у детей на одной чаше весов была мама, которая делит квартиру с другими людьми в чужой стране, и у которой есть время только на поспать и поесть. А на другой – школа, друзья, кружки, своя комната, отец и вся остальная семья.

Сейчас я езжу к детям на неделю каждые три месяца – не больше, из-за новых обязательств. К тому же я не хочу, чтобы они сильно привыкали ко мне. Чем дольше вместе, тем тяжелее расставание.

Когда приезжаю, мы с детьми живем у моей мамы. Сидим дома, смотрим фильмы, играем, спим все вместе. Я заметила, что мы стали ближе – наверное, потому что сейчас общение ценится больше. И меня не расстраивает, что я пропускаю важные моменты – главное, я присутствую в их жизни эмоционально. Хотя раньше было огромное чувство вины, оно и сейчас есть, но уже меньше. Дети успокоились, и наши отношения теперь даже лучше, чем когда мы жили вместе.

Моя семья сожалеет, что дети не со мной, но родственники не осуждают меня – верят, что мы будем вместе в конце концов. Больше задевает реакция случайных людей, которым я рассказываю свою историю. Все, как попугаи, повторяют одно и то же: «Наверное, тебе очень трудно. Ты сильно по ним скучаешь? Вы часто видитесь, разговариваете? Когда ты их привезешь к себе?». Это не эмпатия – это жалость, а я не хочу, чтобы меня жалели.

В ситуациях, похожих на мою, нужно верить, что все, что ни делается – к лучшему. Все вернется на круги своя, рано или поздно. Каждый получает то, что сейчас ему или ей больше всего нужно, даже если это в данный момент не осознается. Еще важно знать, что если дети проходят через этот непростой урок жизни, значит, это им для чего-то нужно».

«Быть родителем – не значит посвятить свою жизнь детям». Дарья, видится с сыновьями несколько раз в неделю

«С отцом моих детей мы познакомились на вечеринке, а потом я достаточно быстро переехала к нему. Мы никогда не были официально женаты, хотя прожили вместе восемь лет. Решили расстаться, потому что так и не научились решать наши проблемы. Я не стала умнее и хитрее, прямо требовала его выполнять свои обязанности, да и от него не получала должной поддержки и помощи. У нас постоянно были ссоры и обиды, дошло до того, что мы не могли разговаривать друг с другом больше трех минут – сразу начинался скандал.

У нас с бывшим партнером два совершенно разных, но очень дружных сына. Старший ребенок с рождения глухой. Но его прооперировали, вставили кохлеарные импланты – c ними он слышит и разговаривает. Осенью пойдет в первый класс в обычную школу. Он активный, сообразительный и очень своенравный мальчик. Младший более мягкий и творческий, может бесконечно обнимать, целовать и говорить как сильно любит.

Новость про то, что мама и папа больше не будут жить вместе, они приняли на удивление легко. Мне показалось, что сыновья не очень поняли, что произошло. Бывший в этом разговоре пытался ими манипулировать, говорил: «Ну что, дети, готовы без папы жить?». Я тогда сказала сыновьям, что отец несерьезно, он просто расстроен, и добавила: «Вы будете ночевать и у папы иногда». На что сыновья ответили: «Нет, мама, мы с тобой». После мы с экс-партнером ушли в другую комнату, где я ему сказала: «Мне ты уже не сделаешь ни больно, ни обидно. А вот они – твои дети, побереги их. Давай исходить из их желаний».

Сейчас я провожу с детьми два-четыре дня в неделю. Был период, когда мы виделись гораздо реже – всего раз в неделю. Примерно через полтора месяца после нашего расставания я сменила работу – это стало глотком свежего воздуха. Возможно, я начала убегать от реальности, погружаясь во что-то более приятное. Все наложилось одно на одно: работа, усталость, тоска по детям (и их по мне), упреки со стороны родни бывшего «детям нужна мама, а ты пропадаешь на работе». Я начала замечать, что пытаюсь компенсировать детям потерю внимания большим количеством подарков. Но я не чувствовала себя «воскресным папой», которого любят больше, чем родителя, который заставляет делать уроки и чистить зубы. Я понимала, что это не здоровая ситуация, поэтому сделала все, чтобы уделять детям больше времени.

Сейчас я работаю, а бывший – нет. Поэтому 50-60% времени дети проводят с папой, а остальное – со мной. Из-за работы я физически не могу, например, забирать их из сада каждый день, водить на кружки и по врачам. Плюс, это такая же ответственность их отца, как и моя. Сейчас нам удобнее, чтобы отец занимался непосредственно детьми, а я – их обеспечением. Когда дети со мной – это обычные дни. Мы приходим домой, едим, занимаемся, играем, читаем и ложимся спать. Выходные стараемся проводить активно – ходить в кино, в детские центры, на каток или к друзьям.

В нашей схеме нет проблем, но у меня все равно возникает чувство вины, когда мои дети проводят больше времени со своим отцом. Общество и его устои диктуют свои правила. И даже если ты понимаешь, что это бред, иногда иррациональные чувства берут верх. В такие моменты я сама себе говорю: «Все вокруг твердят, что плохая мать та, что не положила себя на алтарь материнства, не принесла себя в жертву. Но это ведь не так! Быть родителем – не значит посвятить свою жизнь детям. У меня есть работа, личная жизнь, время, которое я уделяю детям, друзьям и родным. Мне не за что себя винить, так что мнение общества с его лживой моралью идёт лесом. Я несу ответственность только перед детьми, а не перед обществом».

В целом, слова незнакомых людей и мнение общества меня особо не трогает. Иногда спрашиваю у детей, что они чувствуют – сильно ли скучают, может, их что-то беспокоит. Психолог, к которому я обращалась по поводу их состояния в период нашего расставания, заметила, что дети стали спокойнее – у них ушли многие неврозы и тики. И я понимаю, что это было правильное решение, кто бы что не говорил.

Если вы – мама, и искренне делаете для ваших детей все, что в ваших силах, не позволяйте окружающему миру как-то влиять на это. Ведь только вам и второму родителю виднее, что для них будет лучше. И еще очень важно сохранять хорошие отношения с отцом детей. Они должны видеть гармоничные отношения родителей, даже если те не живут вместе».

«К папе всегда могу прийти за советом, а с мамой просто хорошо общаюсь». Анастасия, с восьми лет живет с отцом

«Мои родители поженились из-за беременности мамы. Сразу после свадьбы отец ушел в море, поэтому нормальной семьи у них не получилось. Когда он перестал ходить в рейсы, они с мамой жили вместе, но друзья и любовники были у каждого свои. В какой-то момент это надоело обоим, и они развелись. Мне тогда было восемь лет.

Сложно сказать, легко ли было решить оставить меня с папой – меня об этом не особо информировали. Просто в какой-то момент отец забрал меня к бабушке, и мы стали жить втроем. Но зная своего папу, скорее всего, он просто сказал, что я буду жить с ним, а мама согласилась – оба понимали, что так будет лучше. И это не значит, что мой папа – деспот, тиран и узурпатор. Родители были совсем молодые, когда я появилась. Не успели выстроить собственную жизнь, как резко пришлось заботиться обо мне. Видимо, когда они решили разойтись, его жизнь была более взрослой и собранной, чем у нее.

У меня классный отец, с таким жить и жить! Он с самого детства общался со мной наравне, как со взрослым человеком. Давал право выбора, объяснял, к чему могут привести какие-то неразумные действия и какой путь лучше выбрать. А еще он гедонист. Привил мне любовь к путешествиям, хорошему алкоголю, одежде и приятному общению. С моих 14 лет мы открыто говорили про секс.

С мамой виделись, когда получалось – не было установленных дней и часов. Иногда целый месяц не встречались, только по телефону говорили. В другие разы я по нескольку недель жила у нее. Чаще всего мы ходили в кафе, в парк, но могли и дома посидеть. Иногда ездили в путешествия вместе. Я не помню, какого мне было, когда мы встречались в моем детстве. Но в подростковом возрасте я воспринимала ее больше как подругу, чем мать.

Люди удивляются, когда говорю, что жила с отцом – принято же наоборот. Я их понимаю, такое у нас общество. Но всегда объясняю, что с мамой у меня хорошие отношения, а такого отца могу только пожелать. Часто меня спрашивают про жизнь с мачехой – это отдельная история. Когда отец начал жить с другой женщиной, я не сразу с этим смирилась – часто психовала и жаловалась бабушке. Иногда хотела уйти к маме, но быстро понимала, что с отцом мне будет лучше. После развода родителей папа стал моим родителем #1. К нему я всегда могу прийти за советом и помощью, а с мамой просто хорошо общаюсь. Иногда самой хочется взять ее под опеку.

У меня была обида на маму, при этом мне все равно хотелось с ней видеться, ее жизнь казалась мне интересной. Иногда думала, что с с ней было бы проще и веселее, но эти мысли быстро уходили. С ранних лет я понимала, что маме необходимо привести свой жизненный раздрай в порядок, прежде чем пускать меня туда. Обида на маму прошла, пускай и не так давно».

Ситуация из жизни: В детской больнице небольшого провинциального города семья москвичей встретила мальчика, которого несколько месяцев назад привез наряд «Скорой помощи». Биомать ребенка известна, однако ни разу не навещала ребенка в больнице и забрать его отказалась. Семья собрала необходимые документы для оформления опеки над ребенком, но орган опеки и попечительства по месту нахождения больницы отказал им, сообщив, что поскольку биомать не лишена родительских прав, ребенок не подлежит не только передаче в семью, но и даже постановке на учет. «Мать может забрать его из больницы в любой момент, мы не имеем право отдавать ребенка невесть кому!» — услышали кандидаты в опекуны. Права ли опека?

Ответ: Орган опеки занял очень удобную (для себя), но совершенно неправомерную позицию.

Дело в том, что согласно п. 1 ст. 121 Семейного кодекса РФ органы опеки опеки и попечительства выявляют детей, оставшихся без попечения родителей, ведут учет таких детей и исходя из конкретных обстоятельств утраты попечения родителей избирают формы устройства детей, оставшихся без попечения родителей.

Отсутствие попечения родителей имеет место в случаях смерти родителей, лишения их родительских прав, ограничения их в родительских правах, признания родителей недееспособными, болезни родителей, длительного отсутствия родителей, уклонения родителей от воспитания детей или от защиты их прав и интересов, в том числе при отказе родителей взять своих детей из образовательных организаций, медицинских организаций, организаций, оказывающих социальные услуги, или аналогичных организаций, при создании действиями или бездействием родителей условий, представляющих угрозу жизни или здоровью детей либо препятствующих их нормальному воспитанию и развитию, а также в других случаях отсутствия родительского попечения.

Ребенок, о котором вы пишите, явно попадает в эту категорию.

Лишение родительских прав является лишь одним из последствий пренебрежения родительскими обязанностями, которое имеет значение исключительно для определения статуса ребенка на усыновление, но не влияет на возможность постановки ребенка на учет и устройство на семейную (опека, приемная семья) или государственную форму воспитания. Более того, в некоторых случаях (например, биородители неизвестны или дали добровольное согласие на усыновление) лишение прав может никогда не произойти, хотя ребенок уже давно был определен в детдом, а потом устроен в семью.

Если по завершении лечения родители не забрали ребенка из больницы, главврач обязан уведомить об этом органы опеки. Согласно п. 1 ст. 122 Семейного Кодекса РФ орган опеки в течение трех дней должен проверить сигнал и при необходимости поставить ребенка на учет как лишенного родительского попечения, а затем определить его в соответствующее воспитательное учреждение и начать поиски замещающей семьи. Одновременно должен быть начат поиск биородителей и решен вопрос о статусе ребенка на усыновление (например, получено согласия от биородителей или подано заявление в суд на лишение родительских прав).

Печальными, но не редкими исключениями являются случаи, когда органы опеки «не замечают» детей, оставленных в больницах. Тогда и статистика не страдает, и на государственное обеспечение принимать ребенка не надо. А ребенок так и прозябает в больничной палате, не имея ни малейших шансов найти новую семью — ведь ни в материалах органа опеки, ни в банке данных (сведения туда предоставляют те же органы опеки) он не числится.

Что можно сделать в подобной ситуации? Я бы рекомендовала направить в орган опеки заказным письмом с отметкой о вручении заявление следующего содержания:

«В соответствии с п. 1 ст. 122 Семейного кодекса РФ я, ФИО, настоящим уведомляю вас, что располагаю сведениями о несовершеннолетнем (ФИО), находящемся в (название и адрес учреждения). (ФИО ребенка) фактически лишен родительского попечения, поскольку (краткое изложение доступных вам фактов). Прошу орган опеки и попечительства в установленные законом сроки провести обследование условий жизни ребенка и при установлении факта отсутствия попечения его родителей или его родственников поставить на учет с целью защиты прав и интересов ребенка до решения вопроса о его устройстве. (Подпись, дата, контактная информация)».

В заявлении следует указать, что копия направлена оператору регионального банка данных.Одновременно следует подать заявление с просьбой назначить вас опекунами этого ребенка.

Развитие этого случая: Активная позиция кандидатов в опекуны, которые воспользовались данными советами, привела к тому, что органы опеки и попечительства в кратчайшие сроки поставили ребенка на учет, передали под опеку и в настоящее время подали иск о лишении прав биоматери малыша для последующего усыновления.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *