Могут ли свидетеля объявить в розыск?

Здравствуйте!
В соответствии с уголовно-процессуальным кодексом РФ:
Статья 188. Порядок вызова на допрос
1. Свидетель, потерпевший вызывается на допрос повесткой, в которой указываются, кто и в каком качестве вызывается, к кому и по какому адресу, дата и время явки на допрос, а также последствия неявки без уважительных причин.
2. Повестка вручается лицу, вызываемому на допрос, под расписку либо передается с помощью средств связи. В случае временного отсутствия лица, вызываемого на допрос, повестка вручается совершеннолетнему члену его семьи либо передается администрации по месту его работы или по поручению следователя иным лицам и организациям, которые обязаны передать повестку лицу, вызываемому на допрос.
3. Лицо, вызываемое на допрос, обязано явиться в назначенный срок либо заранее уведомить следователя о причинах неявки. В случае неявки без уважительных причин лицо, вызываемое на допрос, может быть подвергнуто приводу либо к нему могут быть применены иные меры процессуального принуждения, предусмотренные статьей 111 настоящего Кодекса.
4. Лицо, не достигшее возраста шестнадцати лет, вызывается на допрос через его законных представителей либо через администрацию по месту его работы или учебы. Иной порядок вызова на допрос допускается лишь в случае, когда это вызывается обстоятельствами уголовного дела.
5. Военнослужащий вызывается на допрос через командование воинской части.
Статья 111. Основания применения иных мер процессуального принуждения
2. В случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, дознаватель, следователь или суд вправе применить к потерпевшему, свидетелю, гражданскому истцу, гражданскому ответчику, эксперту, специалисту, переводчику и (или) понятому следующие меры процессуального принуждения:
1) обязательство о явке;
2) привод;
3) денежное взыскание.
Таким образом, обьявление в розыск не законно.
Походы по анонимным телефонным звонкам могут быть опасны.


2017.08.12

Цифровое чрезвычайное положение

Министерство связи опубликовало проект приказа о требованиях к «организаторам распространения информации» в интернете. Это вроде бы сугубо ведомственный документ, довольно низкий по своему статусу (не закон, не указ президента, не распоряжение правительства) наделал много шуму. Его сравнивают с введением чрезвычайного положения, когда гражданские свободы резко ограничиваются ради безопасности. В приказе подробно перечислены те данные, которые «организаторы распространения информации» должны хранить в течение 6-12 месяцев и, самое главное, предоставлять специальным службам, ведущим оперативно-разыскную деятельность (ОРД).

Pravda Komsomolskaya/Russian Look

В документе нет принципиальных нововведений. Напомню, что обязанность хранить и предоставлять спецслужбам данные о нашей переписке была закреплена в законе «Об информации» еще в мае 2014 года. Именно тогда появился тот самый «реестр организаторов распространителей информации», в который должен добровольно вступить каждый, кто ведет «деятельность по обеспечению функционирования информационных систем и (или) программ для электронных вычислительных машин, которые предназначены и (или) используются для приема, передачи, доставки и (или) обработки электронных сообщений пользователей сети «Интернет»».

Согласитесь, это довольно расплывчатое определение. Неудивительно, что в этом реестре, помимо «Яндекса», «Рамблера», «ВКонтакте», Mail.Ru и прочих сервисов, есть такие пункты, как сайт о выдающейся татарской певице Саре Садыковой или сайт «Мир цифровой фотографии». Согласно этому определению, любой интернет-форум, любой сайт с комментариями, любая простейшая программа или сервис для обмена сообщениями через сеть Интернет должна быть включена в реестр. Даже онлайн-игры про танки, орков или зомби — там ведь тоже можно обмениваться сообщениями! Но, конечно, в первую очередь это мессенджеры, соцсети и почтовые сервисы.

Для краткости будем называть этих «операторов распространения информации» ОРС’ами.

В том законе сразу же было сказано, что именно ОРС обязан хранить на территории Российской Федерации и передавать для оперативно-разыскной деятельности:

информацию о фактах приема, передачи, доставки и (или) обработки голосовой информации, письменного текста, изображений, звуков, видео- или иных электронных сообщений пользователей сети «Интернет» и информацию об этих пользователях в течение одного года с момента окончания осуществления таких действий;

Но факт приема-передачи информации — это же еще не сама информация. И в 2016 году добавилась еще одна норма. ОРС обязан хранить

текстовые сообщения пользователей сети «Интернет», голосовую информацию, изображения, звуки, видео-, иные электронные сообщения пользователей сети «Интернет» до шести месяцев с момента окончания их приема, передачи, доставки и (или) обработки.

Эта норма вступит в силу с 1 июля 2018 года.

Там же было сказано, что порядок, сроки и объем хранения указанной в настоящем подпункте информации устанавливаются правительством Российской Федерации.

Как раз новый документ Минсвязи, насколько можно судить, устанавливает этот порядок. Из приказа министра следует, что всю перечисленную информацию операторы специальных служб смогут получать оперативно через собственный интерфейс. То есть им не придется идти с запросом в «Яндекс», чтобы прочитать ваше письмо, отправленное на прошлой неделе: они смогут просто удаленно зайти в ваш почтовый ящик, посмотреть все, что захотят, и уйти. Или смогут настроить фильтры так, чтобы при упоминании слова «взрыв», «бомба», «джихад» или, например, «Навальный» ваше письмо или сообщение сразу же попадало в мониторинг.

Больше всего граждан напугал список информации, которую смогут получать оперативные службы. Если ОРС заключает с пользователем договор, то спецслужбы смогут получить вообще все личные данные: ФИО, данные рождения, паспортные данные и так далее. Сейчас при регистрации в соцсетях паспортные данные не спрашивают, но предложения о том, что в Whatsapp и «ВКонтакте» следует пускать только по паспорту, звучат часто, и можно предположить, что государство будет предпринимать такие шаги.

Однако и по нынешним правилам, пока такие договоры не заключаются, оперативники получат ваш телефонный номер, IP-адрес, дату и время сессий, местоположение, информацию о платежах, ну, а главное — содержание сообщений.

Получается, мы окончательно вступаем в эру принудительной цифровой прозрачности, когда вся наша переписка, вся наша личная жизнь оказываются потенциально доступны спецслужбам, в том числе политическому сыску.

Конечно, в законах есть оговорки, что такая информация может получаться только в ходе оперативно-разыскной деятельности, а такая деятельность не может вестись незаконно, ущемлять гражданские права и свободы, бла-бла-бла. Но давайте смотреть правде в глаза.

Во-первых, мы знаем, что любой гражданин, которого государство посчитает неблагонадежным, легко становится объектом оперативно-разыскной деятельности, становясь фигурантом уголовного дела или даже просто предметом разработки. Тем более что в законе об ОРД прямо сказано: прослушивание разговоров может применяться как к лицам, подозреваемым в совершении преступлений (начиная от средней тяжести), так и к тем, кто может «располагать сведениями» о таких преступлениях. Эта формулировка может трактоваться очень широко. Могу я располагать сведениями о преступлении? Теоретически могу, по крайней мере, так считает следователь. А кто его проверит?

Тут же напомню, что «преступление» сегодня — это не обязательно убийство или теракт. «Преступлением» вполне может быть разжигание розни или оскорбление чувств верующих, то есть достаточно вашего неосторожного высказывания, или вашего закомого, чтобы вполне официально стать объектом ОРД.

Во-вторых, что еще страшнее, известны случаи, когда засекреченная вроде бы информация, полученная в ходе ОРД, «утекает» из оперативных органов и попадает в чужие руки.

Напомню историю екатеринбургского полицейского Артема Письменного. Суд признал его виновным в том, что он через посредника продал информацию о «прослушках» уральского политика Евгения Ройзмана. И продал не кому-нибудь, а бывшему сотруднику прокуратуры Алексею Карпову, которого позднее осудили за организацию заказных убийств. Этот человек был врагом Ройзмана и имел мотивы для убийства уральского политика. В его руках оказались данные о разговорах и передвижениях Ройзмана: неплохая наводка для киллера! Через свою супругу он заплатил за это 300 тысяч рублей. Это официальная информация, приговор подтвержден Верховным судом. Случай был относительно громкий, так как вылез на поверхность. А что остается в тени? Сколько данных ОРД продается и передается на сторону каждый день? Теперь это будут не только прослушки, но и ваша почта, переписка, общение с бухгалтером, даже сообщения друзьям или сексуальным партнерам.

Не стоит утешать себя мыслью, что ваша скромная персона не интересна Лубянке. Лубянке — да, не интересна. А майору из вашего УМВД может быть очень даже интересна. Может, ему заплатили ваши конкуренты, а может быть, вы повздорили с ним в пробке. Или два года назад вас сфотографировали на каком-нибудь митинге и вы попали в базу центра «Э». А помимо МВД и ФСБ право на ведение оперативно-разыскной деятельности (и доступа к вашей переписке) имеют еще ФСО, СВР, таможня и ФСИН.

Довод «добропорядочным гражданам нечего скрывать» тут, к сожалению, не работает — когда государство получает широкие полномочия, оно перестает интересоваться, к какой категории граждан вы относитесь. За репосты «ВКонтакте» сажают случайных людей — почему бы не начать сажать за слова, картинки или видео, отправленные в личной переписке?

Стратегия государства направлена на то, что у граждан не должно быть секретов. Формально государство не вмешивается в частную жизнь граждан, но создаются условия, когда возможность такого вмешательства всегда существует. Теперь, по закону, в России не могут работать интернет-сервисы, не внесенные в реестр. А все внесенные в реестр сервисы обязаны открывать данные для ФСБ или МВД. Поэтому теоретически у вас не должно остаться никакой возможности секретной переписки с использованием интернета. По факту пока еще в России работают многие сервисы, не внесенные в реестр (Facebook, Gmail, Twitter и другие), но мы видим тренд: государство будет стремиться сохранять на территории РФ только те сервисы, которые «выполняют российские законы».

Я беру эти слова в кавычки, потому что вообще-то все это нарушает главный закон, Конституцию. В ней ясно сказано:

«Статья 23. Пункт 2. Каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Ограничение этого права допускается только на основании судебного решения».

Действительно, по закону ОРД с нарушением тайны переписки и переговоров возможно только по решению суда. Но, судя по письму Минкомсвязи, речь идет о системе оперативного и постоянного вмешательства в переписку граждан. Получение судебного разрешения по сути остается на совести сотрудников спецслужб (и, насколько известно, судьи почти всегда соглашаются с запросами органов на проведение ОРД, по сути это формальность).

Все это делается, конечно, во имя славной цели — борьбы с терроризмом. На законы о борьбе с терроризмом ссылаются и проект приказа Минкомсвязи, и те провластные комментаторы, которые бросились защищать идею вмешательства в частную жизнь в социальных сетях. Они напоминают о том, что теперь ФСБ сможет оперативно выявлять ячейки террористов, обезвреживать вербовщиков, предотвращать трагедии и смерти людей.

Скорее всего, это лишь предлог. И сама эффективность такой меры выглядит сомнительной. Да, она может быть успешной в борьбе с вербовщиками, приглашающими молодежь в ИГ, но я слабо верю, что реальные террористы, готовящие взрывы в России, используют для общения «ВКонтакте» или «Агент Mail.Ru». Скорее, они будут пользоваться безвестными, очень маленькими сервисами или сайтами и пересылать друг другу через них кодированные сообщения. Или вообще откажутся от интернет-переписки, воспользовавшись проверенными дедовскими методами конспирации и шифрования.

Хотя мировой терроризм является безусловным злом, а каждая его жертва трагична, я бы хотел напомнить, что как в России, так и во всем мире те полномочия, которые получают правительства для защиты от террора, неадекватны статистическому размеру угрозы. В России в 2016 году от рук террористов погибли 62 человека. Да, это трагедия, это скорбная цифра. Но от употребления некачественной воды умерли 19 тысяч человек (официальные данные Роспотребнадзора). Строительство хорошей водопроводной инфраструктуры не так привлекательно с точки зрения получения контроля над обществом, и в том числе поэтому борьбе с террором уделяется несравненно больше внимания. И нередко реальная борьба подменяется полицейскими мерами, направленными, скорее, на политический контроль.

Полина Немировская привела хорошее сравнение в Telegram-канале: даже чтобы досмотреть ваш рюкзак, сотрудник полиции должен представиться, привести основания и пригласить понятых. А залезть в вашу переписку, в ваши видео, в ваши разговоры можно будет анонимно, тихо, без каких-либо оснований. При этом мы живем в такое время, когда содержимое мессенджера гораздо важнее, интимнее содержимого рюкзака.

Если мы согласимся с тем, что борьба с террором — лишь повод для жесткого контроля за интернетом, то в чем истинная причина? Наверное, в том, что государство видит для себя серьезную угрозу в свободном общении, которое благодаря интернету выросло многократно. В чем-то оно право. Общаясь, люди обсуждают проблемы государства, имеют возможность обмениваться негативной информацией, в том числе критиковать правительство. Какой власти это понравится?

Но одновременно она рискует проглядеть те возможности, которые дает российскому обществу свободный интернет, свободный обмен информацией, знаниями, идеями. Интернет дал огромной стране возможность объединения и взаимодействия на новом, цифровом уровне. Инфраструктура интернета прямо влияет на экономику через человеческий капитал. Мир стремится к экономике знаний, экономике идей, и интернет — кровеносная система этой экономики. Грубо вмешиваясь в нее, уничтожая интернет-свободы, мы замедляем свое развитие, отбрасываем страну назад.

Публикации рубрики «Мнение» выражают личную точку зрения их авторов.

Хочешь, чтобы в стране были независимые СМИ? Поддержи Znak.com

Поделись АвторВся информация об исчезнувших людях стекается в Бюро регистрации несчастных случаев.
Смотреть фоторепортаж Сергея Куксина

Чтобы ускорить поиск без вести пропавших людей, а главное — как можно больше возвращать их живыми в семьи, МВД России предлагает создать по всей стране Бюро регистрации несчастных случаев. И связать их общей базой данных.

Эта беда — исчезновение близкого человека — может случиться в любой семье. Ушел на работу, в школу, на деловую встречу, свидание или вечеринку кто-то из родных и не вернулся. Вообще. От него ни звонков, ни телеграмм, ни писем, ни sms. Предположения — самые страшные: похитили, убили, попал под машину, стало плохо и где-то умирает без помощи. Что делать? В панике начинаете звонить и мчаться во все «страшные» инстанции — милицию, «скорую», больницы, наконец, — морги. Недавно в Рязани был случай, когда жена и дочь безуспешно искали вышедшего буквально на пять минут в соседний гастроном за хлебом 60-летнего мужчину. Понятное дело — без документов. Несколько дней женщины не находили себе места и жили в ожидании самого страшного. И не могли выяснить, что родной человек лежал в больнице без памяти: его сбила машина. Только когда он пришел в себя, назвал свое имя, телефон и адрес. А если бы к нему не вернулось сознание?

Телефон последней надежды

Видео: Вести-24

Сегодня только в крупных центрах попавшие в беду люди могут рассчитывать на быструю помощь в такой безвыходной ситуации, когда не знаешь, куда стучаться. В Москве, Питере и в некоторых других регионах созданы специальные структуры — Бюро регистрации несчастных случаев. Всего таких адресов по стране пока 34.

По сути, бюро — это банк данных и справочная служба в одном лице, которая работает в режиме онлайн. Сюда стекается информация из медицинских учреждений — «Скорой помощи», больниц, поликлиник, травмпунктов, моргов. Сотрудник милиции эту информацию, так сказать, сортирует — отправляет в розыскные или экспертные подразделения, сообщает родственникам или сослуживцам. И одновременно отвечает на запросы людей, потерявших своих близких. Уже по телефону по приметам милиционер подтвердит: да, человек, совпадающий по описаниям, находится в таком-то месте.

Как конкретно должны работать эти бюро? Подобный опыт прошел обкатку в столичных структурах, чтобы затем, с учетом ошибок и «узких мест», распространить его по всей стране.

В Московском регионе в Бюро регистрации несчастных случаев работают 39 человек. Возглавляет его офицер столичного ГУВД — полковник милиции Борис Максимкин. Основная информация о людях, пострадавших из-за несчастных случаев и доставленных в больницы, поступает сюда каждые 3 часа со станции «Скорой помощи» Москвы по выделенному каналу оптико-волоконной связи. Эти сведения дополняются данными из оперативной сводки ГУВД. На неопознанных пациентов больниц и погибших без документов составляется так называемая опознавательная карта.

И сами сотрудники дежурной смены бюро каждый день обзванивают все медицинские учреждения города, чтобы выяснить судьбу попавших туда неизвестных больных или пострадавших. Раз в трое суток сверяется информация бюро и учетов судебно-медицинских моргов. Сюда же поступают сведения о людях, личность которых так и не удалось установить и пришлось похоронить безымянными. Бюро каждый день направляет в угрозыск сводку о неопознанных телах и неизвестных больных. К несчастью, пропажа людей перестала быть редкой случайностью. За год в московскую милицию поступает свыше трех тысяч заявлений о безвестном исчезновении людей. Большую часть — свыше 2300 пропавших — удалось найти. На остальных завели разыскные дела, которые пополнили картотеку из двух с половиной тысяч исчезнувших без следа в прошлые годы. Но статистика пропавших без вести растет — только за полгода в столице обнаружили 1336 неопознанных тел. Лишь половину из них удалось затем идентифицировать.

Беда в том, что таких бюро пока нет в большинстве регионов. А те, которые есть, не объединены в единую сеть. Но человек может попасть в беду не только в своем городе. И тогда его поиски становятся практически безнадежными. В МВД предлагают решить эту проблему комплексно — сформировать систему подобных бюро несчастий по всей стране и объединить их общей базой данных. Для этого милицейскому ведомству потребуется поддержка регионов, поскольку финансирование подобных структур отнесено к компетенции местных органов власти.

Геномный след

Аналитики МВД России предлагают изменить и правила так называемой биологической регистрации граждан. Нет, речь идет не о новых полицейских процедурах. Как известно, российское законодательство требует обязательного снятия отпечатков пальцев с уголовников. Кроме того, обязаны оставить свои «пальчики» сотрудники всех без исключения силовых структур, чтобы была возможность опознать человека. Это совершенно бесплатно.

Есть у нас и закон о геномной регистрации. Его применение позволяет сыщикам практически стопроцентно идентифицировать любого человека. В обязательные «клиенты» вошли опять же уголовники. По таким следам ловят свыше половины рецидивистов, чьи ДНК уже хранятся в базе данных. А вот несчастные люди, отнюдь не преступники, у кого пропали близкие родственники, за геномный анализ должны платить.

Но по карману ли старушке-пенсионерке, у которой пропал, например, единственный сын, платить за сдачу таких анализов?

Поэтому специалисты МВД предлагают все-таки расширить круг ситуаций, когда геномные исследования должны проводиться бесплатно для пострадавших. Кстати, с милиционерами согласны и аналитики Генпрокуратуры.

Пропавший город

В стране ежегодно в розыске находятся свыше 120 тысяч без вести пропавших — население крупного районного центра.

В базе данных информация о пропавшем человеке хранится 15 лет. Ежегодно объявляется в розыск еще свыше 70 тысяч человек.

Находят каждый год более 65 тысяч — свыше 90 процентов тех, кто пропал.

Сейчас неизвестна судьба 48 937 человек. Из них 5474 пропали в прошлом году.

Вспомнить все

Никаких ограничений и «нормативов» по приему заявлений о пропавших в милиции не существует. Если сотрудник милиции предложит повременить — мол, приходите спустя трое суток, это вопиющее должностное нарушение. Заявление об исчезновении обязаны сразу принять от любого человека — родственника, сослуживца, знакомого, случайного прохожего.

Сотрудник уголовного розыска ГУВД Москвы подполковник милиции Андрей Щуров подробно рассказал, как должны действовать близкие люди, если пропал без вести кто-то из их родственников или друзей.

Перед обращением в ОВД с заявлением надо подготовить следующие сведения, о которых обязательно спросят в милиции.

Приметы внешности — рост, телосложение, цвет глаз, волос, размеры обуви и головного убора. Одежда, в которую человек был одет в день исчезновения. Какие предметы, документы, вещи, ювелирные украшения и ценности, примерную сумму денег он имел при себе. Имеются ли у пропавшего в собственности недвижимость — квартира, дача и транспортные средства.

Заявление должно быть зарегистрировано в дежурной части любого ОВД. В 10-дневный срок может быть вынесено постановление о возбуждении уголовного дела либо постановление об отказе в таком возбуждении. Работа по розыску контролируется надзирающей прокуратурой и вышестоящими органами внутренних дел.

Справка «РГ»

Телефон Бюро регистрации несчастных случаев

в Москве: 688-22-52.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *