Подписка о недопустимости разглашения данных предварительного расследования



В работе рассмотрены теоретические и практические проблемы, связанные со статьей 161 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, которая закрепляет недопустимость разглашения данных предварительного расследования, в связи, с чем приведены статистические данные и предложены возможные пути решения.

Ключевые слова: недопустимость разглашения данных предварительного расследования, предварительное расследование, уголовное судопроизводство, Конституционный Суд Российской Федерации, отобрание подписки.

Фундаментальным положением для реализации основополагающих принципов уголовного судопроизводства выступает неразглашение данных предварительного расследования , закрепленное в статье 161 Уголовно — процессуального кодекса Российской Федерации (далее УПК РФ) . Федеральным законом «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» от 17 апреля 2017 года были внесены изменения в данную статью, которые дополнили ее частями 4 и 6 . Новая редакция стабилизирует и ускоряет процесс расследования, создает наиболее благоприятные условия для установления истины, предотвращает негативные последствия, а также обеспечивает эффективность процесса доказывания.

Одной из причин, послуживших внесению изменений в статью 161 УПК РФ, является известное уголовное дело по обвинению О. Г. Синцова, который вместе со своим адвокатом Д. В. Динзе обратились в Конституционный суд РФ о признании неконституционным положения, закрепленного в статье 161 УПК РФ. В своей жалобе Д. В. Динзе и О. Г. Сенцов утверждают, что оспариваемая норма, «применяемая во взаимосвязи в отношении адвокатов, осуществляющих защиту находящихся под стражей обвиняемых, приводит к нарушению таких правовых начал, как равенство всех перед законом и судом, справедливое судебное разбирательство, включая состязательность сторон, презумпцию невиновности и право обвиняемого на защиту, и тем самым не соответствует статьям Конституции Российской Федерации». Однако определением Конституционного Суда Российской Федерации от 6 ноября 2015 года № 2443 доводы Д. В. Динзе и О. Г. Сенцова были опровергнуты. Конституционный Суд Российской Федерации закрепляет, что в статье 161 УПК РФ отсутствуют ограничения, не обусловленные назначением уголовного судопроизводства и несоразмерные конституционно признанным целям, а также не содержатся положения, которые могли бы препятствовать подозреваемому, обвиняемому защищать свои права, а адвокату выполнять свои обязанности по оказанию им юридической помощи. Кроме того, в определении Конституционного Суда Российской Федерации прямо указывается, что данные предварительного расследования составляют охраняемую уголовно-процессуальным и уголовным законами информацию, содержащуюся в материалах уголовного дела, разглашение и распространение которой создает реальную или потенциальную опасность причинения ущерба расследованию по уголовному делу, нарушения прав и законных интересов как участников уголовного судопроизводства, так и лиц, не являющихся его участниками.

Вместе с тем, по мнению судьи Конституционного Суда Российской Федерации К. В. Арановского «тайной следствия могут быть лишь те сведения по уголовному делу, разглашение которых действительно вредит или реально может вредить расследованию, влечет или объективно может повлечь нарушение прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства и других лиц». Следовательно, уголовная ответственность лица не может наступить независимо от того, доказано или нет реальное причинение вреда интересам предварительного расследования, а также правам и законным интересам участников уголовного судопроизводства. Данное утверждение ставит под сомнение возможность привлечения к уголовной ответственности лица за разглашение данных предварительного расследования, пока не будет установлено, был ли причинен какой-либо вред, в чем он состоит и кому или чему он был причинен.

В действующем уголовно-процессуальном законе помимо неразглашения тайны предусмотрены еще дополнительные механизмы по защите конфиденциальности предварительного расследования, к ним можно отнести определенные условия проведения некоторых процессуальных действий, например, часть 4 статьи 96 УПК РФ предусматривает в случае необходимости сохранение в тайне факта задержания лица с согласия прокурора. Также сюда подпадает и порядок производства следственных действий, имеющий значение для сохранения тайны отдельных его участников, так в соответствии с частью 7 статьи 182 УПК РФ следователь обеспечивает меры по неразглашению выявленных в ходе обыска подробностей частной жизни лица.

Однако наиболее важным и одновременно проблемным с точки зрения правоприменения является институт недопустимости разглашения данных предварительного расследования. Согласно ст. 161 УПК РФ информация, полученная в результате предварительного расследования, не подлежит разглашению, за исключением случаев, предусмотренных частями 2, 4 и 6 указанной статьи. Исходя из приведенной нормы, данные предварительного расследования могут быть раскрыты только в установленном решением следователя или дознавателя объеме, если разглашение этой информации не противоречит правам, свободам и законным интересам участников уголовного процесса. Вышесказанное является важной гарантией эффективного расследования преступлений и защиты конституционных прав и свобод человека и гражданина.

Часть 1.1 статьи 144 УПК РФ закрепляет, что «участники проверки сообщения о преступлении могут быть предупреждены о неразглашении данных досудебного производства в порядке, установленном статьей 161 УПК РФ». Однако наименование статьи 161 УПК РФ свидетельствует о недопустимости разглашения данных лишь на стадии предварительного расследования, а не в процессе рассмотрения сообщения о преступлении. Следовательно, реализация статьи 161 УПК РФ по аналогии в отношении стадии возбуждения уголовного законодательства невозможна, так как статья 3 УК РФ закрепляет запрет применения уголовного закона по аналогии. Исходя из того, что эффективность проведения проверки сообщения о преступлении во многом зависит от недопустимости разглашения результатов такой проверки, необходимо внести соответствующие изменения в уголовное процессуальное законодательство. С этой целью следует изменить наименование статьи 161 УПК РФ на «Недопустимость разглашения данных, полученных в результате уголовной процессуальной деятельности». Данное изменение позволит применять статью 161 УПК РФ, как на стадии предварительного расследования, так и на стадии возбуждения уголовного дела .

Законодатель в качестве определенной меры правового воздействия на участников уголовного судопроизводства и гарантии защиты сведений предварительного расследования предусматривает подписку об их неразглашении с предупреждением об уголовной ответственности по статье 310 УК РФ за предание им гласности. Подписка, по сути, выполняет две важнейшие функции, во-первых, предупреждение действий лица, направленных на освещение информации, ставшей ему известной в ходе предварительного расследования, для получения материальных и иных благ, во-вторых, закрепление процессуальной возможности привлечения лица к уголовной ответственности за несоблюдение статьи 161 УПК РФ. Многие авторы также указывают и на третью цель, а именно, что сами действия по отобранию подписки влияют на правосознание граждан, предусматривая ими более серьезного и ответственного отношения к производящимся действиям.

Таким образом, исходя из прямого толкования нормы, можно сделать вывод, что лицо несет уголовную ответственность за разглашение данных предварительного расследования только в том случае, если он был предупрежден о неправомерности данного деяния и об этом у него была отобрана подписка. Следовательно, проблема института неразглашения данных предварительного расследования заключается в диспозитивном праве следователя и дознавателя относить или не относить информацию предварительного расследования к следственной тайне.

Принимая во внимание данный факт, а также статистические данные по судебной практике рассмотрения статьи 310 УК РФ за 2018 год , в соответствии с которыми к уголовной ответственности за указанное преступление было привлечено 43 человека (одной из возможных причин может являться неприменение работниками предварительного расследования положения об отобрании подписки) , считаем, что отобрании подписки о неразглашении данных предварительного расследования должно стать обязательным для должностного лица. Следовательно, необходимо внести изменения в статью 161 УПК РФ и закрепить обязательность отобрании подписки у участников уголовного судопроизводства.

В заключение следует отметить, что отсутствие законных оснований отбирания подписки о неразглашении данных предварительного расследования, широкое усмотрение при принятии решения о сведениях, которые недопустимы для публичного оглашения и распространения, а также отсутствие нормативно закрепленных причин отказа в предоставлении информации по уголовному делу требуют законодательного реформирования уголовных процессуальных норм путем внесения изменений в отдельные правовые акты.

Литература:

  1. Борисов А. С. К вопросу об отдельных проблемах обеспечения тайны предварительного расследования // Вестник российского университета кооперации. — 2018. — № 1(31). — С.103–106.
  2. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001г. № 174-ФЗ (ред. от 04.11.2019) // СЗ РФ. 2001. № 52. Ст. 4921.
  3. Федеральный закон от 17 апреля 2017г. № 73-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» // СЗ РФ. 2017. № 17. Ст. 2455.
  4. Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 6 ноября 2015 года № 2443-О «По жалобе граждан Динзе Д. В. и Сенцова О. Г. на нарушение их конституционных прав положениями пункта 3 части второй статьи 38, части третьей статьи 53 и статьи 161 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // СПС «Консультант плюс».
  5. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996г. № 63-ФЗ (ред. от 04.11.2019) // СЗ РФ. 1996. № 25. Ст. 2954
  6. Шурухнов Н. Г., Пушкин А. В. Конкретизация положений о недопустимости разглашения данных предварительного расследования // М.: Юридические науки. — 2019. — № 1. — С. 75–78.
  7. Судебный департамент при Верховном Суде РФ. Сводные статистические сведения о состоянии судимости в России за 2018 год. № 10.1 «Отчет о числе привлеченных к уголовной ответственности и видах уголовного наказания». URL:http://www.cdep.ru/userimages/sudebnaya_statistika/2019/k3-svod_vse_sudy-2018.xls (дата обращения 30.11.2019).
  8. Евсеенко В. Е. Статья 161 УПК РФ как средство обеспечения охраны сведений, составляющих охраняемую законом тайну, на досудебных стадиях уголовного процесса // Теория и практика общественного развития. — 2015. — № 3. — С.80–82.

Глава 19. Иные меры процессуального принуждения

1. В целях обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, других имущественных взысканий или возможной конфискации имущества дознаватель, следователь с санкции прокурора или суд вправе наложить арест на имущество подозреваемого, обвиняемого или лиц, несущих по закону материальную ответственность за их действия. В случаях, предусмотренных частью третьей статьи 232 настоящего Кодекса, наложение ареста на имущество может быть произведено без санкции прокурора, но с последующим направлением ему в течение двадцати четырех часов сообщения о произведенном аресте на имущество.

Не допускается принятие мер к обеспечению исполнения приговора в части гражданского иска о наложении ареста на имущество подозреваемого, обвиняемого или лиц, несущих по закону материальную ответственность за их действия, являющихся кредиторами финансовых организаций, обязательства которых подлежат реструктуризации в случаях, предусмотренных законами Республики Казахстан, регулирующими деятельность финансовых организаций.

2. Наложение ареста на имущество состоит в объявлении его собственнику или владельцу запрета распоряжаться, а в необходимых случаях и пользоваться этим имуществом либо в изъятии имущества и передаче его на хранение.

3. Стоимость имущества, на которое налагается арест в обеспечение гражданского иска, предъявленного гражданским истцом или прокурором, не может превышать цены иска.

4. При определении доли имущества, подлежащего аресту у каждого из нескольких обвиняемых или отвечающих за их действия лиц, учитывается приписываемая обвиняемому степень участия в совершении преступления, однако арест в обеспечение гражданского иска может быть наложен и на имущество одного из соответствующих лиц в полном размере.

5. Арест не может быть наложен на имущество, являющееся предметами первой необходимости, перечень которых определяется законодательством.

6. О наложении ареста на имущество выносится мотивированное постановление. В постановлении о наложении ареста на имущество должно быть указано имущество, подлежащее аресту, насколько оно установлено в ходе производства по уголовному делу, а также стоимость имущества, на которое достаточно наложить арест в обеспечение гражданского иска.

7. Дознаватель, следователь вручает собственнику или владельцу имущества под расписку постановление о наложении ареста на имущество и требует его выдачи. При отказе выполнить это требование добровольно, арест на имущество налагается принудительно. В случае необходимости, когда есть основания полагать, что имущество утаивается его собственником или владельцем, орган уголовного преследования может провести обыск либо выемку в порядке, предусмотренном статьей 232 настоящего Кодекса.

8. Наложение ареста на имущество по решению суда, принявшего дело к своему производству, производится судебным исполнителем.

9. При наложении ареста на имущество может участвовать специалист, определяющий стоимость имущества.

10. Собственник или владелец имущества вправе предложить, на какие предметы арест следует налагать в первую очередь.

11. О произведенном аресте имущества дознаватель, следователь составляет протокол, а судебный исполнитель выносит постановление о наложении ареста.

12. Имущество, на которое наложен арест, может быть изъято либо передано по усмотрению лица, производившего арест, на хранение представителю местной администрации, жилищно-эксплуатационной организации, владельцу этого имущества или иному лицу, которые должны быть предупреждены об ответственности за сохранность имущества, о чем отбирается подписка.

13. При наложении ареста на денежные средства и иные ценности, находящиеся на счетах и вкладах в банках и кредитных учреждениях, расходные операции по данному счету прекращаются в пределах средств, на которые наложен арест.

14. Наложение ареста на имущество отменяется постановлением лица или органа, в производстве которого находится дело, когда в этой мере отпадает необходимость. Постановление следователя, дознавателя об отмене ареста на имущество выносится с согласия прокурора.

Примечание

Основные источники публикуемых текстов нормативных правовых актов: газета «Казахстанская правда», база данных справочно-правовой системы Adviser, Интернет-ресурсы online.zakon.kz, adilet.zan.kz, другие средства массовой информации в Сети. Хотя информация получена из источников, которые мы считаем надежными и наши специалисты применили максимум сил для выверки правильности полученных версий текстов приведенных нормативных актов, мы не можем дать каких-либо подтверждений или гарантий (как явных, так и неявных) относительно их точности. Компания «КАМАЛ-Консалтинг» не несет ответственности за любые последствия какого-либо применения формулировок и положений, содержащихся в данных версиях текстов нормативных правовых актов, за использование данных версий текстов нормативных правовых актов в качестве основы или за какие-либо упущения в текстах публикуемых здесь нормативных правовых актов.

Вернуться к списку статей по юриспруденции

    НЕДОПУСТИМОСТЬ РАЗГЛАШЕНИЯ ДАННЫХ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ: К ВОПРОСУ О КОНСТИТУЦИОННОСТИ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ НОРМЫ

    Ю.С. ЖАРИКОВ

    Предваряя субъективные рассуждения о конституционности положений ст. 161 Уголовно-процессуального кодекса РФ, отметим, что Конституционный Суд РФ в своем Определении от 06.10.2015 N 2443-О «По жалобе граждан Динзе Дмитрия Владимировича и Сенцова Олега Геннадьевича на нарушение их конституционных прав положениями пункта 3 части второй статьи 38, части третьей статьи 53 и статьи 161 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» официально подтвердил конституционность вышеназванных положений, аргументировав свое решение тем, что «наделение следователя как обладателя информации, полученной им при исполнении профессиональных обязанностей по расследованию преступления, на которого возлагается и обязанность сохранения тайны следствия, правом давать согласие на предание гласности данных предварительного расследования преследует публичный интерес и одновременно направлено на защиту прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства в рамках выполнения государством своей конституционной обязанности по признанию, соблюдению и защите прав и свобод человека и гражданина, их обеспечению правосудием…» .

    Такая формулировка не вызывает сомнения, но лишь с содержательной стороны вопроса. Есть еще и процессуальная, или правовая, сторона. И именно с этой точки зрения не все так однозначно, и КС РФ об этом не сказал, основав свое решение на соответствии рассматриваемых норм положениям ст. 6 УПК РФ о защите прав и законных интересов участников процесса. В то же время согласованность положений ст. 161 УПК РФ с другими конституционными идеями осталась за пределами судебного исследования.

    В связи с этим анализ процессуальной основы следственной тайны начнем с ее ретроспективы.

    Впервые анализируемое нормативное предписание появилось в ст. 115 УПК РСФСР 1923 года. В соответствии с ней данные, добытые предварительным следствием, могут подлежать публичному оглашению лишь в том объеме, в каком следователь признает это возможным; опубликование данных предварительного следствия без разрешения следователя преследовались в соответствии с Уголовным кодексом РСФСР 1926 года того времени.

    Как видим, законодатель запретил участникам уголовного процесса предавать огласке не любую информацию, а лишь данные, добытые следствием, т.е. доказательства, содержащиеся в уголовном деле. Более того, указанный запрет не распространялся на оглашение сведений, полученных из материалов дознания.

    Также следует обратить внимание на законодательно запрещенные способы разглашения — публичное оглашение и опубликование.

    Правда, содержание анализируемых уголовно-процессуальных норм было нивелировано ст. 96 УК РСФСР 1926 года, в соответствии с которой уголовной ответственности подлежал уже участник уголовного процесса за оглашение данных не только предварительного следствия, но и дознания.

    Дальнейшее изменение названного общего условия предварительного расследования произошло с принятием в 1960 году нового УПК РСФСР. В него была включена ст. 139 «Недопустимость разглашения данных предварительного следствия», согласно которой данные предварительного следствия могут быть преданы гласности лишь с разрешения следователя или прокурора и в том объеме, в каком они признают это возможным. Но в ней были две принципиальные новеллы. Первая связана с употреблением словосочетания «предать гласности», т.е. сделать данные предварительного следствия общеизвестными, а не просто публично их огласить. Другими словами, основанием уголовной ответственности служила уже не форма огласки (выступить публично), а ее содержание — сделать данные предварительного следствия известными многим лицам, не имеющим доступа к следственной тайне. Такая законодательная формула больше, на наш взгляд, отвечает условию уголовной ответственности, поскольку предусматривает наличие умысла в действиях виновного.

    Вторая новелла касается объема разглашаемой информации. Ранее возможность разглашения данных носила разрешительный характер — каралось любое разглашение данных предварительного следствия без разрешения уполномоченного должностного лица. Теперь это уже запретительная мера: «В необходимых случаях следователь предупреждает свидетелей, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика, защитника, эксперта, переводчика, понятых и других лиц, присутствующих при производстве следственных действий, о недопустимости разглашения без его разрешения данных предварительного следствия». Для этого предусматривалось право следователя получать от указанных лиц подписку с предупреждением об уголовной ответственности. Данная принудительная мера носила избирательный характер, т.е. применялась следователем по мере необходимости.

    Следующие новации в сфере условий неразглашения тайны предварительного расследования связаны с принятием в 2001 году УПК РФ. В ст. 161 этого нормативного акта (в редакции 2017 года) содержится ряд новаций. Во-первых, законодатель распространил действие рассматриваемой статьи на все формы досудебного производства, включая дознание. Во-вторых, обязательство о неразглашении отбирается у всех участников уголовного судопроизводства, а не выборочно по усмотрению следователя. Так, в ч. 3 ст. 161 УПК РФ определено: «Следователь или дознаватель предупреждает участников уголовного судопроизводства о недопустимости разглашения без соответствующего разрешения данных предварительного расследования, о чем у них берется подписка с предупреждением об ответственности в соответствии со статьей 310 Уголовного кодекса Российской Федерации». Причем состав данного преступления, как и все годы его существования, остается формальным; законодатель предусмотрел ответственность за сам факт разглашения данных предварительного расследования без согласия следователя или дознавателя лицом, предупрежденным в установленном законом порядке о недопустимости их разглашения.

    В-третьих, законодатель отдельно определил, за какие сведения, полученные лицом в связи с его участием в предварительном расследовании, не наступает уголовная ответственность, а какие сведения в силу отраслевого законодательства вообще не подлежат огласке. Так, запрет на предание гласности данных предварительного расследования не распространяется на сведения: о нарушении закона органами государственной власти и их должностными лицами; распространенные следователем, дознавателем или прокурором в средствах массовой информации, сети Интернет или иным публичным способом; оглашенные в открытом судебном заседании, проводимом в порядке судебного контроля (к примеру, при избрании судом меры пресечения в отношении обвиняемого).

    Также не является разглашением данных предварительного расследования изложение сведений по уголовному делу:

    — в процессуальных документах по этому же делу;

    — заявлениях и иных документах, подаваемых в государственные и межгосударственные органы по защите прав и свобод человека;

    — материалах, передаваемых лицу, привлекаемому к участию в этом деле в качестве специалиста, при условии дачи им письменного обязательства о неразглашении указанных сведений без согласия следователя или дознавателя.

    И, наоборот, не подлежит распространению собранная по уголовному делу информация о частной жизни: а) участников уголовного судопроизводства без их согласия; б) несовершеннолетнего потерпевшего, не достигшего возраста 14 лет, без согласия его законного представителя.

    Несомненно, последние изменения ст. 161 УПК РФ сделали более прозрачными основания уголовной ответственности по ст. 310 УК РФ. Однако признать абсолютно правильной позицию законодателя, идущего по пути вычленения из общего запрета частных дозволений, не рационально.

    Нельзя согласиться и с использованием в данном случае законодателем термина «разглашение», поскольку он означает не только опубликование информации, полученной в процессе участия в предварительном расследовании, но и ее сообщение, передачу, предоставление отдельным лицам, например членам семьи (в частности, жене или мужу), что еще не означает предание такой информации гласности.

    По нашему мнению, устанавливать полный запрет на разглашение сведений об обстоятельствах совершения преступления, имеющихся в уголовном деле и полученных лицом в связи с его участием в совершении следственного или процессуального действия, нецелесообразно прежде всего потому, что в настоящее время действует ряд отраслевых законов, устанавливающих запреты на распространение информации, причем они предусматривают не только уголовную, но и административную ответственность.

    Так, согласно ст. 13.14 Кодекса РФ об административных правонарушениях за разглашение информации, доступ к которой ограничен федеральным законодательством (за исключением случаев, если разглашение такой информации влечет уголовную ответственность), к административной ответственности могут привлекаться адвокаты, участвующие в допросе свидетеля в качестве правозащитников, журналисты, получившие информацию по уголовному делу от третьих лиц.

    Таким образом, несмотря на внесенные в ст. 161 УПК РФ изменения и дополнения, остается неразрешенным вопрос о том, в каких случаях следователь вправе отбирать у лица, обладающего информацией по уголовному делу, интересующую нас подписку.

    В науке нет на этот счет единодушия. Так, по мнению Н.А. Власовой, в качестве запретной для разглашения может выступать находящаяся в уголовном деле информация о планировании расследования и следственных версиях; доказательствах, полученных при производстве следственных действий без участия обвиняемого, а также о результатах оценки доказательств на определенных этапах расследования .

    О.А. Онопко дополнительно к перечисленным выше видам информации предлагает относить любые сведения о лицах, втянутых в орбиту расследования уголовного дела, их местожительстве, родственниках; место и время проведения следственных действий и данные о том, какие именно следственные действия собирается проводить следователь, дознаватель .

    Эмпирическое исследование, проведенное М.А. Новиковой, показало, что к интересующей нас информации судебно-следственная практика относит информацию, полученную следователем в ходе проведения следственных действий и отражающую сведения о стратегии и тактике расследования .

    И.В. Смолькова предлагает ограничить перечень конфиденциальной следственной информации, требующей уголовно-правовой охраны, доказательствами, полученными по делу, следственными версиями, требующими проверки, и тактической информацией, относящейся к условиям собирания доказательств .

    Суждений подобного рода в научной литературе довольно много. Из последних работ можно отметить статьи А.С. Борисова , Н.Г. Шурухнова и А.В. Пушкина . Их объединяет общий подход к перечислению сведений, которые не могут быть преданы гласности до суда. Среди них встречаются предложения, с которыми согласиться нельзя: это мнение о том, что в ходе ознакомления с материалами дела на первоначальном этапе расследования участники судопроизводства (за исключением лиц, ведущих производство по уголовному делу) могут получать информацию о конкретных следственных версиях по делу и планах его расследования. В свое время при опросе практических работников следствия и дознания разглашение таких сведений допустили менее 10% респондентов, да и то потому, что в анкете был такой вопрос. Следовательно, наиболее вероятно разглашение доказательственных и информационных сведений по делу. Хотя можно и поддержать точку зрения М.А. Ефремовой о том, что перечень сведений, относимых к категории тайны следствия, может варьироваться в зависимости от тех или иных обстоятельств дела .

    При этом подписка о неразглашении данных предварительного расследования должна отбираться исходя из двух критериев: субъективного и объективного. Первый свидетельствует о потенциальной возможности участника процесса предать гласности сведения, полученные из уголовного дела. Второй критерий получения подписки непосредственно вытекает из реальной угрозы причинения существенного вреда охраняемым законом общественным отношениям.

    Действительно, УПК РФ не определяет перечень данных, которые не могут быть разглашены, поэтому к ним следует относить все без исключения сведения, имеющие отношение к расследованию конкретного дела. Более того, в настоящее время законодатель не запрещает следователю по уголовному делу собирать косвенные доказательства, в том числе содержащие любые виды тайны (включая коммерческую, банковскую, семейную, личные персональные данные и пр.) и конфиденциальную информацию. Поэтому не имеет значения, была ли информация, собранная по делу, в той или иной мере общедоступна или полностью «закрыта», составляла или нет государственную и иную охраняемую законом тайну, могла или не могла быть получена из других источников, помимо материалов предварительного расследования. Единственно, что имеет значение, это то, что разглашенная без разрешения информация, содержащаяся в материалах уголовного дела, была получена субъектом именно в результате его участия в предварительном расследовании.

    В то же время следует поддержать М.А. Новикову, предлагающую закрепить в специальной норме процессуального законодательства понятие тайны предварительного расследования .

    По нашему мнению, тайна предварительного расследования — это особый режим собирания и хранения конфиденциальной информации по уголовному делу, в рамках которого ограничивается доступ к ней неопределенного круга лиц. С точки зрения возможного причинения вреда уголовно-процессуальным отношениям к искомой тайне должны относиться:

    1) установочные данные участников судопроизводства, в отношении которых применяются меры безопасности в соответствии с Федеральным законом от 20.08.2004 N 119-ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства»;

    2) доказательства, полученные с участием вышеуказанных лиц;

    3) материалы дела, содержащие сведения, отнесенные отраслевым законодательством к разным видам служебной тайны и конфиденциальной информации (за исключением государственной тайны, при наличии которой засекречиванию подлежит уже само уголовное дело , а его участники дают подписку о неразглашении сведений, составляющих государственную тайну).

    Следственная тайна действует в период предварительного расследования преступления, т.е. с момента возбуждения уголовного дела и до момента направления уголовного дела с обвинительным заключением (актом или постановлением) прокурору либо прекращения уголовного производства — с момента вынесения соответствующего постановления.

    В заключение обратимся к правовой основе установления рассматриваемой тайны. В ч. 3 ст. 123 Конституции РФ закреплено, что «судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон». Данная конституционная установка воспроизведена в качестве принципа судопроизводства в ч. 1 ст. 15 УПК РФ: «Уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон». Может возникнуть вопрос: а при чем здесь состязательность, да еще и судопроизводства? Ведь речь мы ведем о предварительном расследовании. Но дело в том, что, согласно общепринятому мнению, судопроизводство — это и есть весь процесс производства по уголовному делу от момента его возбуждения и до полного исполнения приговора. В подтверждение данной позиции приведем официальную точку зрения по этому вопросу, сформулированную в учебнике самого авторитетного в этой сфере юриспруденции вуза — Российского государственного университета правосудия: уголовное судопроизводство — это производство по уголовному делу в целом .

    Как известно, состязательность (а согласно приведенным доводам она свойственна и досудебному производству) может быть реализована только на основе равноправия сторон, о чем прямо свидетельствует указанная конституционная норма, хотя ч. 4 ст. 15 УПК РФ ей противоречит (данная уголовно-процессуальная норма ограничивает равноправие сторон судебными стадиями уголовного судопроизводства). Но в нашем случае равноправие — дело не первостепенное. Ясно, что следователь (дознаватель) и ему содействующий оперативный аппарат государственных правоохранительных органов — не ровня по возможностям уголовного преследования участникам со стороны защиты, не наделенным государственно властными полномочиями по собиранию доказательств и применению мер процессуального принуждения. Дело в праве участников процесса отстаивать свои уголовно-процессуальные права и законные интересы любыми средствами. И в этом отношении новая редакция ст. 161 УПК РФ такую возможность им предоставляет, ограничивая сферу действия запрета на разглашение материалов предварительного расследования (п. 1 ч. 4 и п. 1 ч. 6).

    Однако анализируемая статья не содержит четкого ответа на вопрос о возможности применения ее положений к обвиняемому (подозреваемому).

    По этому поводу есть разные мнения.

  1. Положения ст. 161 УПК РФ не применимы к указанным лицам, поскольку их взаимоотношения с органами предварительного расследования строятся на основе мер принуждения. К примеру, если у следователя есть обоснованные доводы о том, что обвиняемый может каким-либо способом воспрепятствовать предварительному следствию, затруднить его, в том числе и посредством разглашения сведений, полученных им в связи с участием в предварительном расследовании, то он избирает в отношении такого лица меру пресечения в виде заключения под стражу или домашнего ареста.

КС РФ по этому поводу в своем Определении от 21.12.2004 N 467-О «По жалобе гражданина Пятничука Петра Ефимовича на нарушение его конституционных прав положениями статей 46, 86 и 161 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» (далее — Определение N 467-О) сформулировал следующую правовую позицию: процессуальный статус обвиняемых (подозреваемых) не предполагает возложения на них обязанности давать подписку о неразглашении данных, ставших им известными в связи с участием в предварительном расследовании, и привлечения их к уголовной ответственности за их разглашение . Полагаем, что такое решение не основано ни на нормах ст. 161 УПК РФ, ни на норме ст. 310 УК РФ, которые не содержат изъятий по субъектному признаку.

  1. Требования следственной тайны распространяются на всех без исключения участников уголовного судопроизводства, включая обвиняемого (подозреваемого), которые на общих основаниях подлежат уголовной ответственности по ст. 310 УК РФ. Об этом, в частности, пишет в комментариях к УК РФ судья Верховного Суда РФ П.Е. Кондратов . Понятно, что мнение, высказанное официально представителем высшей судебной инстанции, не может идти вразрез с правовой позицией ВС РФ.

Представляется, что разобраться в этом вопросе нам поможет анализ зарубежного процессуального права. Хотя оно также противоречиво, но все же более конкретно. К примеру, в соответствии со ст. 222 УПК Украины запрет на разглашение сведений досудебного расследования может быть наложен на любое лицо, которому они стали известны.

Эстонский законодатель занял компромиссную позицию. Согласно ст. 214 УПК Эстонской Республики подписку о неразглашении данных досудебного производства отбирать можно у всех без исключения участников процесса, но в случае ее нарушения обвиняемый (подозреваемый) не привлекается к ответственности в виде штрафа. При этом в ч. 2 ст. 214 УПК Эстонии, в отличие от УПК РФ, в котором перечислены условия разглашения конфиденциальных сведений, приводится исчерпывающий перечень оснований установления тайны следствия. К ним отнесены возможности причинения вреда интересам государства, коммерческой тайне и деятельности юридического лица, интересам несовершеннолетнего; затруднения раскрытия преступления; влияния на производство по уголовному делу в целом, а также совершения новых преступлений; нарушения неприкосновенности семейной или частной жизни либо нанесение урона чести лица.

В соответствии с ч. 2 ст. 198 УПК Республики Беларусь обвиняемый (подозреваемый) вообще не предупреждается о недопустимости разглашения без разрешения должностных лиц, ведущих процесс, «имеющихся в деле сведений», и он не подлежит уголовной ответственности за нарушение тайны следствия.

Аналогичное положение содержит и ч. 2 ст. 201 УПК Республики Казахстан.

Но вернемся к проблеме конституционности положений ст. 161 УПК РФ. Она состоит в том, что мнение КС РФ по вопросу уголовной ответственности обвиняемого (подозреваемого) по ст. 310 УК РФ противоречит неофициальной правовой позиции ВС РФ. Однако Определение N 467-О имеет более высокую юридическую силу, а следовательно, оно обязательно для применения всеми участниками процесса. Но в решениях КС РФ есть одна особенность — если они основаны не на конкретной статье Конституции РФ, а на общих выводах исходя из ее смысла, то такие решения имеют временное действие, до приведения нормы отраслевого законодательства в соответствие Конституции РФ. Более того, КС РФ вынес Определение N 467-О не на основе фундаментальных положений главы 2 Конституции РФ, а на нормах, определяющих в совокупности уголовно-процессуальный статус обвиняемого (подозреваемого).

Таким образом, вышеназванные правовые положения уголовно-процессуального и уголовного законодательства необходимо привести в соответствие Определению N 467-О, т.е. установить в ст. 161 УПК РФ запрет на обязывание обвиняемого (подозреваемого) разглашать сведения, полученные им в процессе участия в досудебном производстве и, соответственно, ст. 310 УК РФ дополнить нормой, исключающей данных лиц из числа субъектов уголовной ответственности за упомянутое преступление.

Список литературы

1. Борисов А.С. К вопросу об отдельных проблемах обеспечения тайны предварительного расследования // Вестник российского университета кооперации. 2018. N 1. С. 103 — 106.
2. Власова Н.А. Обеспечение тайны предварительного расследования // Вестник Московского университета МВД России. 2016. N 3. С. 147 — 150.
3. Ефремова М.А. К вопросу об уголовной ответственности за разглашение данных предварительного расследования // Вестник Казанского юридического института МВД России. 2015. N 4. С. 34 — 38.
4. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. В.М. Лебедев. М.: Юрайт, 2014.
5. Новикова М.А Расследование разглашения данных предварительного расследования и сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении участников уголовного судопроизводства: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2009. С. 23.
6. Онопко О.А. Проблемы обеспечения тайны предварительного расследования в уголовном процессе // Гуманитарные и юридические исследования. 2016. N 2. С. 163 — 166.
7. По жалобе граждан Динзе Дмитрия Владимировича и Сенцова Олега Геннадьевича на нарушение их конституционных прав положениями пункта 3 части второй статьи 38, части третьей статьи 53 и статьи 161 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: Определение Конституционного Суда РФ от 06.10.2015 N 2443-О // Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
8. По жалобе гражданина Пятничука Петра Ефимовича на нарушение его конституционных прав положениями статей 46, 86 и 161 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: Определение Конституционного Суда РФ от 21.12.2004 N 467-О // Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
9. Смолькова И.В. Проблемы охраняемой законом тайны в уголовном процессе: Дис. … д-ра юрид. наук. М., 1998.
10. Сучков А.В. О засекречивании уголовных дел // Актуальные проблемы современного уголовного процесса России: Межвуз. сб. науч. статей. Самара: Изд-во Самар. ун-та, 2007. Вып. 2. С. 300 — 309.
11. Уголовно-процессуальное право: Учеб. и практикум для прикладного бакалавриата / Под общ. ред. В.А. Давыдова, В.В. Ершова. М.: Юрайт, 2019. Серия: Бакалавр. Прикладной курс. С. 19.
12. Шурухнов Н.Г., Пушкин А.В., Борисов А.С. Конкретизация положений о недопустимости разглашения данных предварительного расследования // Вестник экономической безопасности. 2019. N 1. С. 75 — 78.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *