Право на пользование

особенности содержания права собственности на землю peculiarities of the content of proprietary right on the land

УДК 347.235

Р.Н. ШАЛАЙКИН,

кандидат юридических наук (Белгородский юридический институт МВД России)

R.N. SHALAYKIN,

the candidate of jurisprudence, the Belgorod Law Institute of the Ministry of Inter-nal Affairs in Russia, Belgorod.

Аннотация: В статье рассматриваются вопросы, связанные с определением правомочий, составляющих содержание права собственности одного из важнейших объектов гражданских правоотношений — земли и земельных участков. Собственникам земельных участков принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом, совокупность которых и составляет содержание права собственности.

Ключевые слова: Земля, земельный участок, содержание права собственности, правомочие, владение, пользование, распоряжение, собственность, гражданское законодательство, земельное законодательство.

Одним из важнейших объектов прав собственности является земля и земельные участки, объясняется это прежде всего включением земли в сферу гражданского оборота и введением частной собственности на нее в современной России, что вызвало необходимость использования гражданско-правовых элементов при регулировании земельных отношений, расширилось поле правовой деятельности за счет появления новых общественных отношений, обусловленных развитием рыночных связей. Правовое регулирование находит свое отражение в нормах Г ражданского, Земельного кодексов РФ и других законодательных актов.

В характеристике права собственности

на землю большое значение имеет определение правомочий собственника земли. Традиционным для российского законодательства является определение их посредством «триады», впервые получившей закрепление в 1832 году в Своде Законов Российской Империи (ст.420 т.Х, ч.1) и характеризующей правомочия по владению, пользованию и распоряжению, совокупность которых и составляет содержание права собственности. Этой же «триады» придерживается и действующий Гражданский кодекс РФ.

Первым из правомочий является право владения. Право владения землей можно определить как основанную на законе возмож-

ность фактического обладания земельным участком или определенной частью земельного фонда России. Владеть землей может и не собственник, но только в соответствии с законом. В противном случае владение землей будет считаться самовольным, за что по земельному законодательству может применяться юридическая ответственность.

«В отличие от владения обычным имуществом, которое собственник может переместить в нужное для него место, владение землей представляет собой определенную условность, поскольку земля неперемещае-ма и господство на ней ограниченно» . Так, владение землей осуществляется путем перенесения в натуру проектов землеустройства с закреплением границ земельного участка на местности (в натуре).

Правомочия владения землей реализуются не только путем отвода участка в натуре, на местности, но и в соответствующей землеустроительной документации.

В натуре (на местности) право владения объективно проявляется лишь в возведении межевых линий и пограничных знаков, охраняемых законом, в возведении заборов, строений и сооружений, которые в случае неправомерного возведения подлежат сносу за счет виновных лиц.

Второе правомочие землевладельца — это право пользования. Право пользования землей — это допустимая законом возможность хозяйственной эксплуатации земли, извлечения из нее полезных свойств и получения доходов от ее использования.

В соответствии со ст. 40 Земельного кодекса РФ собственники земельных участков имеют право использовать для собственных нужд в установленном законом порядке не только поверхность земельного участка и почвенный покров, но и имеющиеся на земельном участке общераспространенные полезные ископаемые, пресные подземные воды, а также закрытые водоемы.

Однако собственник земельного участка не располагает абсолютной свободой в выборе способов и направлений использования своего участка:

во-первых, по российскому законодательству земля должна использоваться в соответствии с ее целевым назначением, определяемым принадлежностью к той или иной категории земель, и разрешенным использованием;

во-вторых, использование земель должно осуществляться способами, которые не должны наносить вред окружающей среде,

в том числе земле как природному объекту .

И, наконец, третье правомочие — право распоряжения землей. Право распоряжения землей — допустимая законом возможность определять юридическую судьбу земельного участка.

Собственник вправе отчуждать земельный участок в собственность другим лицам (дарить, продавать, обменивать, завещать, передавать в качестве взноса в уставной капитал коммерческих организаций и т.д.), передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения участком, отдавать его в залог и т.д.

В отдельных случаях правомочия собственника по распоряжению земельным участком ограничены законом. Так, статьей 27 ЗК РФ установлен перечень изъятых из оборота земельных участков, статьей 37 предусмотрены особые требования к процедуре заключения договоров купли-продажи земельных участков.

Распоряжение землей может выражаться в трех основных формах:

— изменение фактического состояния земельного участка, которое влечет за собой изменение его юридического статуса. Например, освоение земельного участка под огороды влечет за собой присвоение этому участку положения сельскохозяйственного угодья;

— изменение правового режима земель;

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

— изменение в составе лиц, являющихся собственниками земельных участков.

Несмотря на то, что содержание права собственности, закрепленное в Гражданском кодексе РФ, исчерпывается «триадой правомочий», в теории права встречаются попытки расширить этот перечень ссылкой на особый субъектный состав — государство. Впервые в советской теории права в условиях исключительной государственной собственности на землю, опираясь на утверждение, что «цивилистические правомочия по владению, пользованию и распоряжению государственным имуществом не исчерпывают собой всего содержания права собственности» , А.В. Павлов сконструировал четвертое правомочие государства-собственника

— правомочие управления .

Оригинальную точку зрения выдвинул А.В. Венедиктов, считавший, что управление является как бы содержанием права государственной собственности, а распоряжение, владение и пользование — формой такого содержания . «Однако в данном случае наблюдается подмена

правомочий государства как собственника управлением. Кроме того, если управление является содержанием права собственности, а пользование, владение и распоряжение — лишь формами осуществления этого содержания, то выходит, что управление не имеет своей самостоятельной формы, а владение, пользование и распоряжение

— бессодержательны» .

В теории права преобладает мнение, что право собственности предоставляет одинаковые возможности всем своим субъектам. Однако следует отметить, что объект и субъект права собственности оказывают влияние на содержание и осуществление правомочий права собственности. Бесспорно, что содержание права собственности, независимо от его субъекта, представляет собой совокупность правомочий владения, пользования и распоряжения. Однако объем и содержание правомочий могут быть различными.

На основании изложенного можно сделать определенные выводы, в частности, что в Российской Федерации в равной степени признается право собственности на землю государства (Российская Федерации), субъектов Федерации, муниципальных образований, юридических и физических лиц. Государство в земельных отношениях выступает в качестве субъекта государственной власти и в качестве собственника земельных участков. От имени государства правомочия собственника осуществляют органы государственной власти в пределах их компетенции.

Муниципальная собственность не является государственной. К ней относится имущество, принадлежащее на праве собственности городским и сельским поселениям, а также другим муниципальным образованиям.

Собственникам земельных участков принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом, совокупность которых и составляет содержание права собственности. В отличие от владения обычным имуществом, владение землей представляет собой определенную условность, поскольку земля неперемещаема и господство на ней ограниченно. Владение землей осуществляется путем перенесения в натуру проектов землеустройства с закреплением границ земельного участка на местности (в натуре).

По российскому законодательству собственник земельного участка не располагает абсолютной свободой в отношении использования своего участка: земля должна использоваться в соответствии с ее целевым назначением, использование земель должно осуществляться способами, которые не должны наносить вред окружающей среде.

Собственник вправе в любой форме отчуждать земельный участок в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения участком, отдавать его в залог и т.д. Иногда правомочия собственника по распоряжению земельным участком ограничены законом (например, ограничение оборотоспособности).

Литература:

1. КамышанскиВ, В. П. Право собственности: пределы и ограничения I В. П. Камышанский. — М., 2000.

2. Баринова, Ю. Е. Вещные права — самостоятельная категория? I Ю. Е. Баринова II Хозяйство и право. 2002. № 7.

3. Земельное право в вопросах и ответах : учебное пособие I под ред. С. А. Боголюбова. — М., 2003.

4. Карасе, А. В. Право государственной социалистической собственности I А. В. Карасс. — М., 1954.

5. Павлов, А. В. Конспект курса земельно-колхозного права I А. В. Павлов. — М., 1938.

6. Венедиктов, А. В. Государственная социалистическая собственность I А. В. Венедиктов. — М., 1948.

7. Прохорова, Н. А. Содержание права государственной собственности на землю по Земельному кодексу РФ I

Н. А. Прохорова II Журнал российского права. 2003. № 8 (80).

1. Kamyshansky V.P. Proprietary Right: limits and restrictions. M, 2000. p. 50.

2. Barinov E. Things Rights — an Independent Category?//The Economy and Law. 2002. № 7. p. 38.

3. Land Law in questions and answers: The Textbook / Under the editorship of S.A. Bogolyubov. M, 2003. p. 40.

Правомочие распоряжения означает аналогичную возможность определения юридической судьбы имущества путем изменения его принадлежности, состояния или назначения. Не вызывает сомнений, что в тех случаях, когда собственник продает свою вещь, сдает ее в наем, в залог, передает в виде вклада в хозяйственное общество или товарищество или в качестве пожертвования в благотворительный фонд, он осуществляет распоряжение вещью. Значительно сложнее юридически квалифицировать действия собственника в отношении вещи, когда он уничтожает вещь, ставшую ему ненужной, либо выбрасывает ее, или, когда вещь по своим свойствам рассчитана на использование лишь в одном акте производства или потребления. Если собственник уничтожает вещь или выбрасывает ее, то он распоряжается вещью путем совершения односторонней сделки, поскольку воля собственника направлена на отказ о права собственности. Но если право собственности прекращается в результате однократного использования вещи (например, Вы съедаете яблоко или сжигаете дрова в камине), то воля собственника направлена вовсе не на то, чтобы прекратить право собственности, а на то, чтобы извлечь из вещи ее полезные свойства. Поэтому в указанном случае имеет место осуществление только права пользования вещью, но не права распоряжения ею.

Сущность права собственности проявляется в том, что собственник может пользоваться своим имуществом в своих интересах по своему усмотрению для осуществления любой предпринимательской или иной деятельности, не запрещенной законодательством. Так, на основании права собственника свободно распоряжаться своим имуществом, было отменено надзорной инстанцией решение суда, отказавшего в удовлетворении жалобы об отказе в продаже жилого дома товариществу с ограниченной ответственностью, по той причине, что его учредители не имели прописки в месте нахождения дома. Но это не означает, что собственник может использовать свое имущество без всяких ограничений. Осуществление права собственности не должно нарушать прав и охраняемых законодательством интересов других лиц. При осуществлении своего права собственник обязан принимать меры, предотвращающие нанесение им ущерба здоровью граждан и окружающей среде.

Недопустимо самовольное распоряжение собственностью иного субъекта. Однако собственник может передать свое имущество в доверительное управление другому лицу (доверительному управляющему). Передача имущества в доверительное управление не влечет перехода права собственности к доверительному управляющему, который обязан осуществлять управление имуществом в интересах собственника или указанного им третьего лица. Приведем такой пример из практики:

«Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации рассмотрел протест заместителя Председателя Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации на решение Арбитражного суда города Москвы от 02.12.97 по делу N 55/121 и постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 19.02.98 по тому же делу.

Заслушав и обсудив доклад судьи, Президиум установил следующее.

Акционерное общество открытого типа «Чековый инвестиционный фонд «Народный» (город Уфа) (впоследствии — открытое акционерное общество «Фонд «Народный») обратилось в Арбитражный суд города Москвы с иском к закрытому акционерному обществу «Национальная регистрационная компания» (реестродержателю) о применении последствий недействительности ничтожной сделки — договора от 14.12.95 N 306 купли-продажи акций Российского акционерного общества «Норильский никель» и об обязании ответчика восстановить в реестре акционеров запись об акциях истца, незаконно списанных с его лицевого счета по названной ничтожной сделке.

Решением от 22.07.97 в иске отказано. В апелляционной инстанции дело не рассматривалось.

Федеральный арбитражный суд Московского округа постановлением от 16.10.97 решение отменил, дело передал на новое рассмотрение в суд первой инстанции в связи с нарушением норм процессуального права (пункт 1 часть 3 статьи 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

До принятия решения истец заявил ходатайство об изменении предмета иска, в котором просил признать недействительным (ничтожным) договор от 14.12.95 N 306 купли-продажи акций РАО «Норильский никель», заключенный между товариществом с ограниченной ответственностью «Информ-инвест» (покупателем) и АООТ «Чековый инвестиционный фонд «Народный» (город Уфа) (продавцом), и о признании недействительной корректирующей записи, внесенной универсальным акционерным коммерческим банком (держателем реестра на момент заключения сделки) о списании со счета продавца и зачислении на счет чекового инвестиционного фонда «Народный» (город Москва) права на 6 385 обыкновенных именных акций эмитента номинальной стоимостью 250 рублей каждая.

Кроме того, истец заявил ходатайство о привлечении в качестве ответчиков РАО «Норильский никель» и Уникомбанка.

Определением от 02.12.97 ходатайство истца удовлетворено.

Решением от 02.12.97 договор купли-продажи ценных бумаг от 14.12.95 N 306 признан недействительным. Производство по делу в части требования о признании недействительной корректирующей записи прекращено.

Федеральный арбитражный суд Московского округа постановлением от 19.02.98 решение от 02.12.97 в части признания недействительным договора купли-продажи ценных бумаг от 14.12.95 N 306 отменил и в иске в этой части отказал, в остальной части решение оставил без изменения.

В протесте заместителя Председателя Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации предлагается решение от 02.12.97 и постановление от 19.02.98 в части прекращения производства по делу отменить, дело передать на новое рассмотрение.

Президиум считает, что судебные акты подлежат отмене, а дело — направлению на новое рассмотрение по следующим основаниям.

Из материалов дела видно, что на момент заключения оспариваемой сделки учет прав и ведение лицевых счетов акционеров РАО «Норильский никель», в том числе и лицевого счета истца, было поручено держателю реестра Уникомбанку.

Уникомбанк 07.02.96 без согласия владельца акций — АООТ «ЧИФ «Народный» (город Уфа) — внес корректирующую запись о списании с его счета и зачислении на счет ЧИФ «Народный» (город Москва) 6 385 обыкновенных именных акций РАО «Норильский никель».

Основанием для внесения регистратором корректирующей записи явился договор от 14.12.95 N 306 купли-продажи спорных акций, заключенный между АООТ «ЧИФ «Народный» (город Уфа) и ТОО «Информ-инвест».

Поскольку АООТ «ЧИФ «Народный» (города Уфа) названный договор по отчуждению спорных акций не заключал, он обратился с иском о признании этого договора и корректирующей записи недействительными.

Между тем требование о признании недействительной корректирующей записи арбитражным судом не рассмотрено. Производство по делу в этой части прекращено со ссылкой на то, что такая запись не может быть признана сделкой, не является актом государственного органа местного самоуправления и Федеральным законом «Об акционерных обществах» такой способ защиты гражданских прав не предусмотрен.

Однако выводы судов первой и кассационной инстанций о том, что требование о признании недействительной корректирующей записи по лицевому счету ОАО «Фонд «Народный» не подлежит рассмотрению в арбитражном суде, необоснованны.

Согласно статье 29 Федерального закона «О рынке ценных бумаг» запись в реестре акционеров фиксирует право собственности лица на соответствующее количество акций. Внесение изменений в эту запись без ведома и указаний акционера является нарушением его права собственности.

Иск о признании неправомерными таких изменений в реестре акционеров с требованием о восстановлении прежней записи является по существу иском о защите нарушенного права.

Уникомбанк внес корректирующую запись по списанию с лицевого счета истца 6 385 акций без распоряжения или согласия собственника, то есть действовал с нарушением пункта 1 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации, предусматривающего, что права владения, пользования и распоряжения своим имуществом принадлежат собственнику, в связи с чем требования о защите его нарушенных прав подлежат защите в судебном порядке.

При новом рассмотрении дела арбитражному суду надлежит привлечь к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, ТОО «Информ-инвест», поскольку решение по делу может повлиять на его права или обязанности по отношению к одной из сторон, участвующей в деле.

Кроме того, при решении вопроса о признании недействительным договора от 14.12.95 N 306 купли-продажи акций, суду следует проверить наличие оснований для применения статьи 183 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При рассмотрении дела в кассационной инстанции 19.02.98 участвовали двое судей, ранее принимавших участие в рассмотрении дела в этой же инстанции 16.10.97, что противоречит требованиям части 2 статьи 18 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и в силу пункта 1 части 3 статьи 176 названного Кодекса влечет отмену постановления.

Учитывая изложенное и руководствуясь статьями 187-189 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации постановил:

решение Арбитражного суда города Москвы от 02.12.97 по делу N 55/121 и постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 19.02.98 по тому же делу отменить.

Дело направить на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции».

Рассмотренный выше спор – яркий пример незаконного распоряжения имуществом, когда без распоряжения или согласия собственника, то есть с нарушением пункта 1 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации, предусматривающего, что права владения, пользования и распоряжения своим имуществом принадлежат собственнику, было произведено распоряжение имуществом, в связи с чем, защита его нарушенных прав собственника подлежит защите в судебном порядке.

На практике возникают случаи, когда субъект, владеющий объектом на праве собственности, де факто лишается возможности распоряжения и пользования имуществом. Так, например, происходит, если объект собственности – затонувшее имущество.

Вопросы права собственности на затонувшее имущества разрешаются Кодексом внутреннего водного транспорта РФ от 7 марта 2001 г. №24-ФЗ и Кодексом торгового мореплавания Российской Федерации от 30 апреля 1999 г. N 81-ФЗ (с изм. и доп. от 26 мая 2001 г.). Ныне действующие правила (в отличие от предыдущего законодательства) исходят из того, что право собственности на затонувшее имущество сохраняется за собственником независимо от того, сделал ли он заявление о намерении поднять затонувшее имущество, а также от того, что он не поднял имущество в установленный капитаном порта срок.

В том случае, если собственник затонувшего судна не сделает заявления согласно п.1 ст.108 КТМ или не поднимет имущество в срок, установленный п.2 ст.108 КТМ, возникает предположение о том, что собственник отказался от права собственности на судно и оно является бесхозяйной вещью. В этом случае согласно п.3 ст.225 ГК РФ бесхозяйные недвижимые вещи должны приниматься на учет органом, осуществляющим государственную регистрацию права на недвижимое имущество. Поскольку капитан порта осуществляет государственную регистрацию судов, представляется, что учет (не регистрация) затонувшего судна и находящегося на нем груза должен осуществляться капитаном соответствующего морского порта, который ставит об этом в известность орган, уполномоченный управлять муниципальным имуществом. По истечении года со дня постановки такого судна и груза на учет орган, уполномоченный управлять муниципальным имуществом, может обратиться в суд с требованием о признании права муниципальной собственности на судно и груз.

Итак, мы рассмотрели все три полномочия собственника, которые и образуют содержание права собственности.

В своей совокупности названные правомочия исчерпывают все предоставленные собственнику возможности. Теоретические попытки дополнить эту триаду другими правомочиями, например правомочием управления, оказались безуспешными. При более тщательном рассмотрении такие «правомочия» оказываются не самостоятельными возможностями, предоставляемыми собственнику, а лишь способами реализации уже имеющихся у него правомочий, т.е. формами осуществления субъективного права собственности.

У собственника одновременно концентрируются все три указанных правомочий. Но порознь, а иногда и все вместе они могут принадлежать и не собственнику. А иному законному владельцу имущества, например, арендатору. Ведь последний не только владеет и пользуется имуществом собственника-арендодателя по договору с ним, но и вправе с его согласия сдать имущество в поднаем (субаренду) другому лицу или, например, внести в имущество значительные улучшения, существенно изменив его первоначальное состояние, т.е. в известных рамках распорядиться им. Следовательно сама по себе триада правомочий еще недостаточно для характеристики прав собственника.

Более того, обозначение правомочий собственника как триады возможностей свойственно лишь нашему национальному правопорядку. Впервые оно было законодательно закреплено в 1832 г. в ст. 420 т. Х ч. 1 Свода законов российской империи, откуда затем по традиции перешло и в гражданские кодексы 1922 и 1964г., и в Основы гражданского законодательства 1961 и 1991 гг., и в новый ГК РФ. В зарубежном законодательстве имеются иные характеристики этого права. Так, согласно Ст. 903 Германского гражданского уложения собственник «может распоряжаться вещью по своему усмотрению и отстранять других от всякого воздействия на нее»; в соответствии со ст.544 Французского гражданского кодекса собственник » пользуется и распоряжается вещами наиболее абсолютным образом»; в англо-американском праве, не знающем в силу своего прецендентного характера легального (законодательного) определения права собственности, его исследователи насчитывают до 10-12 различных правомочий собственника, причем способных в разных сочетаниях одновременно находиться у различных лиц, и т.д..

Признание за собственником «триады правомочий» не всегда свидетельствует о широте содержания предоставленных ему возможностей. Так, в соответствии с российским законодательством частный собственник не вправе использовать предоставленный ему земельный участок не по целевому назначению или отчуждать его лицам, которые не смогут обеспечить продолжение такого использования (например, для сельскохозяйственного производства). При несоблюдении экологических требований и нерациональном землепользовании он рискует вообще лишиться своего участка земли.

Строго целевое назначение имеют также жилые помещения — жилые дома, квартиры и т.д. Поскольку жилые помещения предназначены лишь для проживания граждан, их использование в иных целях, в частности, для размещения различных контор (офисов), складов, производств и т.д., хотя бы и по воле или с согласия их собственника, допускается только после перевода этих помещений в нежилые в установленном законом порядке (п.2 и 3 ст. 288 ГК). Ведь использование названных недвижимостей всегда так или иначе не только затрагивает интересы соседей или других окружающих собственника лиц, но и имеет большое социальное значение в условиях их сохраняющегося дефицита. Поэтому установление целевого назначения для соответствующих объектов и связанное с этим ограничение возможностей их собственников служит обеспечению важного публичного интереса.

При этом собственник вовсе не лишается своих правомочий. Речь идет об установлении законом определенных границ содержания самого права собственности, которое в любом случае не может быть беспредельным. Возможны и ограничения (пределы) осуществления права собственности, предусмотренные законом или договором. Так, права приобретателя (собственника) недвижимого имущества (плательщика ренты) по договору пожизненного содержания с иждивением (ст. 601 ГК РФ) исключают для него возможность отчуждать или иным образом распоряжаться приобретенным в собственность имуществом без согласия своего контагента (получателя ренты). Это служит одной из гарантий интересов последнего на случай прекращения обязательства из-за серьезного нарушения своих обязанностей плательщиков ренты (ст.604, 605 ГК РФ). В такой же ситуации находится и залогодатель, остающийся собственником отданной в залог вещи, но по общему правилу лишенный возможности распоряжаться ею без согласия залогодержателя (п.2 ст. 346 ГК РФ).

Таким образом, сведение права собственности к абстрактной триаде правомочий владения, пользования и распоряжения и с этой точки зрения отнюдь не всегда характеризует реальное содержание предоставляемых собственнику возможностей. Дело, следовательно, заключается не в количестве и не в названии правомочий, а в той мере реальной юридической власти над своим имуществом, которая предоставляется и гарантируется собственнику действующим правопорядком. Так, ранее действовавший ГК 1964г. в ст.92 формально наделял одинаковыми правомочиями владения, пользования и распоряжения всех собственников, хотя по своему характеру и возможностям осуществления правомочия государства-собственника не шли ни в какое сравнение с правомочиями » личных собственников»- граждан, подвергнутым многочисленным ограничениям.

С этой точки зрения главное, что характеризует правомочия собственника в российском гражданском праве, — это возможность осуществлять их по своему усмотрению (п. 2 ст. 209 ГК РФ), т.е. самому решать, что делать с принадлежащим имуществом, руководствуясь исключительно собственными интересами, совершая в отношении этого имущества любые действия, не противоречащие, однако, закону и иным правовым актам и не нарушающие прав и законных интересов других лиц. В этом-то и состоит существо юридической власти собственника над своей вещью.

Важная особенность правомочий собственника заключается еще и в том, что они позволяют ему устранять, исключать всех других лиц из сферы какого-либо воздействия на принадлежащее ему имущество, если на то нет его воли. В отличие от этого правомочия иного законного владельца, даже одноименные с правомочиями собственника, не только не исключают прав на то же имущество самого собственника, но и возникают обычно по воле последнего и в предусмотренных им пределах, например по договору аренды.

Собственник несет также риск случайной гибели или порчи своего имущества, т.е. его утраты или повреждения при отсутствии чьей-либо вины в этом (ст. 211 ГК). Перенос риска случайной гибели или порчи имущества на других лиц возможен по договору собственника с ними (например, по условиям конкретного арендного договора), а также в силу указания закона (в частности, такой риск может нести опекун как доверительный управляющий имуществом собственника-подопечного).

Собственник вправе передавать другим лицам свои права владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему имуществом, оставаясь его собственником (п. 2 ст. 209 ГК РФ), например, при сдаче этого имущества в аренду. На этом основана и предусмотренная п. 4 ст. 209 ГК возможность передать свое имущество в доверительное управление другому лицу, что, как подчеркивает закон, не влечет перехода к доверительному управляющему права собственности на переданное ему имущество (п. 1 ст. 1012 ГК РФ). Доверительное управление является, таким образом, способом осуществления собственником принадлежащих ему правомочий, одной из форм реализации правомочия распоряжения, но вовсе не установлением нового права собственности на данное имущество.

Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 17 ноября 1998 г. №2208/98 // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. — 1999 г. — №2

Собрание законодательства Российской Федерации. — 12 марта 2001 г. — N 11. — Ст. 1001.

Собрание законодательства Российской Федерации. — 3 мая 1999 г. — N 18. — Ст. 2207.

Основания возникновения права собственности являются те юридические факты, с которыми закон связывает возникновение этого права. Для приобретения права собственности необходимо существование вещи (имущества), которая может быть собственностью данного лица, выражение его воли иметь в собственности эту вещь и другие предусмотренные законом обстоятельства (ст. 218 ГК РФ).

Способы возникновения права собственности принято разделять на первоначальные и производные.

Первоначальные способы характеризуются тем, что право собственности возникает (устанавливается) либо впервые, либо независимо от воли прежнего собственника. К ним относятся следующие основания:

1. Приобретение права собственности на вновь созданную вещь. Вновь создаваемое недвижимое имущество (ст. 219 ГК РФ).

2. Приобретение права собственности на плоды, продукцию, доходы, полученные в результате использования имущества.

3. Приобретение права собственности в результате переработки

если иное не предусмотрено договором, право собственности на новую движимую вещь приобретается собственником материалов;
если стоимость переработки вещи значительно превышает стоимость материалов, то собственником является переработчик, если он действовал добросовестно и осуществлял эту работу для себя (ст. 220 ГК РФ).
4. Обращение в собственность общедоступных для сбора вещей (сбор ягод, лов рыбы и др.) (ст. 221 ГК РФ).

5. Приобретение права собственности на бесхозяйное имущество (вещи, от которых собственник отказался, находка, безнадзорные животные, клад) (ст. 225 – 235 ГК РФ).

6. Приобретение права собственности в результате приобретательной давности: если лицо не является собственником, но добросовестно, открыто и непрерывно владеет имуществом как своим (недвижимым – в течение 15 лет, иным – в течение 5 лет). До истечения указанных сроков это лицо пользуется защитой своего владения от всех иных лиц (ст. 231 ГК РФ).

7. Приобретение права собственности на самовольную постройку может быть признано судом, если участок в установленном порядке будет предоставлен под возведенную постройку (ст. 222 ГК РФ).

Производными признаются основания, связанные с переходом вещи (имущества) из собственности одного субъекта к другому, на основе правопреемства или волеизъявления предшествующего собственника, являясь результатом договора, односторонней сделкой.

К ним относятся следующие основания:

Приобретение права собственности по договору купли-продажи, мены, дарения или в результате иной сделки об отчуждении имущества.
Приобретение права собственности на имущество юридического лица при его реорганизации.
Наследование по завещанию или закону1.
Приобретение права собственности членом жилищного, гаражного или иного потребительского кооператива на соответствующее помещение после внесения всей суммы паевого взноса.
4.3. Прекращение права собственности

Основания прекращения права собственности можно разделить на следующие виды (ст. 235 ГК РФ):

1) прекращение права собственности по воле собственника путем передачи этого права другим лицам (по договорам купли-продажи, поставки, дарения и др.) либо путем отказа от права собственности. До приобретения права собственности на вещь, от которой отказался ее прежний владелец, другим лицом права и обязанности первоначального собственника не прекращаются. Это означает возможность не только возврата данной вещи прежнему собственнику (поскольку он и так не утратил на нее своего права), но и возложения на него ответственности, например, за причиненный данной вещью вред (если выброшенная собственником вещь обладала какими-либо вредоносными свойствами, например, старый холодильник, машина);

2) прекращение права собственности в результате событий: смерти собственника, гибели или уничтожения имущества вследствие стихийных бедствий, пожаров, аварий и других непредвиденных обстоятельств;

В случае гибели вещи подразумевается, что это произошло при отсутствии чьей-либо вины, в силу случайных причин или действия непреодолимой силы, за результаты которых никто, как правило, не отвечает. Тогда риск утраты имущества по общему правилу лежит на самом собственнике. Если же вещь уничтожена по вине иных (третьих) лиц, они несут перед собственником имущественную ответственность за причинение вреда;

3) прекращение права собственности вследствие принудительного изъятия у собственника имущества производится по конкретным основаниям, которые предусмотрены законодательством. При этом перечень таких случаев сформулирован исчерпывающим образом, не допускающим его расширения даже иным законом. В этом состоит одна из важных гарантий прав собственника. Конкретные основания изъятия имущества у собственника помимо его воли и в этих случаях должны быть прямо предусмотрены законом.

Изъятие имущества у собственника в названных случаях по общему правилу производится на возмездных основаниях, т. е. с компенсацией собственнику стоимости изымаемой вещи (вещей). Сюда относятся:

отчуждение имущества, которое не может принадлежать данному лицу в силу запрета, имеющегося в законе;

отчуждение недвижимости в связи с изъятием земельного участка;

выкуп бесхозяйственно содержимых культурных ценностей;

выкуп домашних животных при ненадлежащем обращении с ними;

реквизиция;

выплата компенсации участнику долевой собственности взамен причитающейся ему части общего имущества при ее несоразмерности выделяемой доле;

приобретение права собственности на недвижимость по решению суда в случаях невозможности сноса здания иди сооружения, находящихся на чужом земельном участке;

выкуп земельного участка для государственных или муниципальных нужд в соответствии с решением суда;

изъятие у собственника земельного участка, используемого им с грубым нарушением им предписаний законодательства;

продажа с публичных торгов по решению суда бесхозяйственно содержимого жилого помещения;

национализация имущества собственников в силу принятия специального закона.

Закон допускает безвозмездное изъятие у собственника принадлежащего ему имущества помимо его воли, при обращении взыскания на имущество собственника по его обязательствам путем конфискации имущества.

Особый случай прекращения права собственности представляет собой приватизация государственного и муниципального имущества. Она распространяется только на имущество, находящееся в государственной и муниципальной собственности, т. е. предназначена лишь для публичных, а не частных собственников, и уже в силу этого не может рассматриваться в качестве общего основания прекращения права собственности. Вместе с тем она всегда становится основанием возникновения права частной собственности (граждан и юридических лиц). Наконец, она может производиться только в порядке, предусмотренном законами о приватизации, а не общим гражданским законодательством.

Недавняя публикация новой версии «ко второму чтению» проекта изменений в ГК РФ № 47538-6/5 живо и активно обсуждается на многих площадках (текст проекта я взял отсюда https://pravo.ru/story/217004/?desc_tv_4= но файл, на всякий случай, прикреплен и к данному посту).

Обсуждение, что понятно, ведется преимущественно с общих цивилистических позиций, здесь же предпринята попытка первичного анализа возможных последствий (и соответствующих необходимых изменений в регулирование) для сферы государственно-частного партнерства (ГЧП). Данный пост, безусловно, не претендует на всеобъемлющий и исчерпывающий характер.

Здесь и далее ссылки на статьи ГК РФ даются в нумерации и редакции Проекта, Федеральный закон от 21.07.2005 №115-ФЗ «О концессионных соглашениях» будет обозначен как «Закон о КС», а Федеральный закон от 13.07.2015 №224-ФЗ «О государственно-частном партнерстве, муниципально-частном партнерстве в Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» — «Закон о ГЧП».

Статья 130. Недвижимые и движимые вещи
1. Недвижимой вещью (недвижимым имуществом, недвижимостью) является земельный участок. Расположенные на земельном участке здания, сооружения, объекты незавершённого строительства и иные объекты, прочно связанные с участком, являются его составными частями, за исключением случаев, предусмотренных настоящей статьей.
2. Здания, сооружения и в предусмотренных настоящим Кодексом случаях объекты незавершённого строительства, имеющие прочную связь с землёй, признаются недвижимыми вещами и являются объектами гражданского оборота, если они не принадлежат на праве собственности собственнику земельного участка, на котором расположены.
В настоящее время оба закона и предмет соглашений, и основные права и обязанности сторон, и их имущественные отношения определяют и регулируют исходя из парадигмы объекта соглашения, каковым является обязательно (за одним исключением) недвижимая вещь — здание или сооружение (ч. 1 ст. 3 и ч. 1 ст. 4 Закона о КС, ч. 2 ст. 6, ч. 1 ст. 7 Закона о ГЧП). Очевидно, поскольку изменения в ГК РФ затрагивают лишь режим недвижимого имущества, можно просто рассматривать при установлении обязательств названные в законах объекты в качестве объектов капитального строительства . Перемены затронут, главным образом, нормы о правах на созданные объекты.

Например, ч. 1 ст. 3 Закона о КС гласит: «По концессионному соглашению одна сторона (концессионер) обязуется за свой счет создать и (или) реконструировать определенное этим соглашением имущество (недвижимое имущество или недвижимое имущество и движимое имущество, технологически связанные между собой и предназначенные для осуществления деятельности, предусмотренной концессионным соглашением ), право собственности на которое принадлежит или будет принадлежать другой стороне (концеденту), осуществлять деятельность с использованием (эксплуатацией) объекта концессионного соглашения, а концедент обязуется предоставить концессионеру на срок, установленный этим соглашением, права владения и пользования объектом концессионного соглашения для осуществления указанной деятельности». Как видно, Закон о КС фактически ставит знак равенства между объектом концессионного соглашения (далее — «объект КС») и недвижимым имуществом, в то время как при новой редакции ГК РФ недвижимостью будет только участок, а значит его создание или реконструкция в смысле Закона о КС будут невозможны.

Сохранение текущей редакции ч. 1 ст. 3 Закона о КС возможно только если объект КС станет самостоятельной недвижимой вещью, но для этого по новой версии п. 2 ст. 130 ГК РФ необходимо, чтобы объект поступил не в собственность концедента. Подобное решение диаметрально противоположно подходу, закрепленному в Законе о КС, и едва ли будет воплощено. Поэтому ч. 1 ст. 3 Закона о КС (и не только) необходимо изменить. Требуемые изменения тем любопытнее, что объектом КС может быть совокупность недвижимого и движимого имущества, при этом недвижимость будет рассматриваться как часть земельного участка, а вот движимое имущество таковым, очевидно, являться не может.

Можно, к примеру, рассмотреть следующий вариант формулировки: «Концессионер обязуется на предоставленном ему концедентом земельном участке за свой счет создать и (или) реконструировать определенный этим соглашением объект капитального строительства (а также, если предусмотрено соглашением, создать или приобрести движимое имущество, технологически связанное с объектом капитального строительства и предназначенное для осуществления деятельности, предусмотренной концессионным соглашением ), осуществлять деятельность с использованием (эксплуатацией) объекта капитального строительства, а концедент обязуется предоставить концессионеру на срок, установленный этим соглашением, права владения и пользования земельным участком, на котором расположен объект капитального строительства, и его составными частями для осуществления указанной деятельности».

Такая конструкция будет, вероятно, действовать удовлетворительно во всех случаях, когда предоставляемый земельный участок принадлежит самому концеденту, в этом случае объект КС поступит в его собственность даже и без дополнительного указания закона в силу ст. 130 ГК РФ. Для иных случаев (например, нахождение участка в неразграниченной государственной собственности или организация субаренды участков третьих лиц) — гораздо более редких, но возможных — конструкция без специального указания на титул в отношении объекта КС работать не будет.

Закон о ГЧП прямо не определяет объект соглашения как недвижимое имущество (хотя по смыслу ст. 7 Закона о ГЧП так и есть), поэтому юридико-технически переход к «объектам капитального строительства» возможен уже сейчас. Между тем, подход Закона о ГЧП противоречит Проекту, поскольку предусматривает возникновение права частной собственности на объект соглашения при сохранении собственности на участок за публичным партнером (ч. 6 ст. 33 Закона о ГЧП вводит мораторий на реализацию частным партнером исключительного права, предусмотренного ст. 39.20 ЗК РФ). Это разбивает конструкцию единого объекта.

Закон о ГЧП — применительно к праву собственности — можно поправить двумя способами: либо сразу передавать земельный участок в частную собственность (что противоречит частному запрету ст. 33 Закона о ГЧП), либо исключить возникновение права частной собственности на объект (что превратит неконцессионное ГЧП в концессионное).

Статья 221. Понятие вещного права
1. Вещное право предоставляет лицу непосредственное господство над вещью и является основанием осуществления вместе или по отдельности правомочий владения, пользования и распоряжения ею в пределах, установленных настоящим Кодексом.
Вещное право непосредственно обременяет вещь и следует за вещью.

В контексте этих новелл видно, что права частного партнера по соглашению о ГЧП вещные (право собственности, хотя и весьма причудливо ограниченное), а права концессионера, несмотря на их вещно-правовые (аналогичные аренде) свойства — обязательственные.

Вместе с тем, для конструирования ГЧП возможно использование и ограниченных вещных прав, из которых нам подойдут, прежде всего, право застройки и право приобретения чужой недвижимой вещи.

Статья 300. Право застройки земельного участка
1. Правом застройки является право владения и пользования чужим земельным участком в целях возведения на нем здания или сооружения и его последующей эксплуатации.
Лицо, имеющее право застройки, вправе возводить на чужом земельном участке как одно, так и несколько зданий и сооружений, если иное не предусмотрено договором об установлении права застройки.
3. Здания и сооружения, возведенные на основании права застройки, принадлежат лицу, имеющему право застройки, на праве собственности в течение всего срока действия права застройки.
4. В случаях, предусмотренных законом или договором здание или сооружение, возведенное на основании права застройки, является элементом (составной частью) права застройки.
При отчуждении право застройки переходит к приобретателю вместе с зданием или сооружением, в качестве его составной части.

Концессионная модель.

Право застройки может быть неплохим выходом для трансформации концессионной модели в условиях новой системы вещных прав. П. 4 ст. 300 ГК РФ позволяет наделить концессионера одним производным титулом как на участок, так и на объекты КС («несобственническая застройка»). В целом такая конструкция представляется вполне практичной и отвечающей духу как концессий, так и суперфиция.

Можно оставить арендоподобный характер прав концессионера (на что намекает и ч. 2 ст. 3 Закона о КС): концессионер арендует участок концедента, на котором создает новые или реконструирует существующие капитальные объекты как составные части участка, а затем их эксплуатирует… Здесь можно заметить противоречие с п. 14 ст. 39.8 ЗК РФ («В договоре аренды земельного участка не могут устанавливаться требования к выполнению каких-либо работ или оказанию услуг, влекущих за собой дополнительные расходы арендатора, не связанные с предметом этого договора, если иное не установлено федеральным законом»), однако можно рассматривать Закон о КС как специальный.

Можно даже ввести в Закон о КС обе конструкции с тем, чтобы концессионер-суперфициарий мог закладывать право застройки (ст. 300-5 ГК РФ), а концессионер-арендатор нет.

Неконцессионная модель.

Право застройки в варианте, предполагающем возникновение права собственности застройщика, также хорошо укладывается в модель неконцессионного ГЧП. Более того, этот вариант снимает упомянутое противоречие концепции единого объекта, поскольку предполагает временную собственность частного партнера на объект соглашения (п. 3 ст. 300 ГК РФ).

Право приобретения чужой недвижимой вещи можно использовать как инструмент для реализации нормы ч. 4 ст. 6 Закона о ГЧП об обязательной передаче объекта из частной в публичную собственность, если публичный партнер профинансировал больше, чем частный. Очевидно, такое право можно было бы установить под условием (по крайней мере, на мой взгляд, ничего в ст. 304-1 ГК РФ этому не противоречит) и главным препятствием был бы максимальный десятилетний срок существования права приобретения (п. 4 ст. 304 ГК РФ). Остается также вопрос возмездности приобретения (ст. 304-3 ГК РФ), но этот вопрос не решен и в Законе о ГЧП.

Остается вопрос срока права застройки, поскольку его минимальная длительность чрезмерна для имеющихся проектов ГЧП (30 лет по ст. 300-3 ГК РФ).

Итак.

Если система вещных прав будет отреформирована так, как это сейчас предполагается Проектом, Закон о КС и Закон о ГЧП не могут остаться без изменений.

Можно увидеть несколько вариантов трансформации законодательства о ГЧП в связи с изменением системы вещных прав.

Минимальный вариант — изменение формулировок предмета соглашений и основных обязательств сторон (прежде всего — частного инвестора) для отражения концепции единого объекта. отклонения, связанные с арендной моделью прав на землю и разделением титулов, можно было бы рассматривать как специальный законодательный режим.

Адаптивный вариант — изменение модели прав на землю на право застройки, при этом концессия будет исходить из несобственнического права застройки, а неконцессионное ГЧП — из собственнического (возмжно, в сочетании с право приобретения чужой недвижимости). Можно установить альтернативу в Законе о КС: арендная концессия без права залога объектов или прав на них и сроком до 30 лет (или иного минимального срока права застройки) и суперфицианая концессия сроком свыше 30 лет и с возможность передавать право застройки в залог (впрочем, залог прав требований по платежам из бюджета все равно будет более популярным вариантом обеспечения).

Революционный вариант — обе модели ГЧП сливаются в одну альтернативную административно-процедурную надстройку над правом застройки с довесками в виде гарантий прав инвестора (или без таковых, если будет принят закон о поощрении и защите капиталовложений). Отношения строятся по модели права застройки в собственническом и несобственническом вариантах, условия об объекте, срока строительства или реконструкции, параметрах эксплуатации устанавливаются соглашением и вносятся в реестр.

УДК 347.232.43

МЕЛЬНИК Е.А., Виды владения и значение их

МАЛЬБИН Д.А. выделения в пр°екте

федерального закона

о внесении изменений

в Гражданский кодекс РФ

Проект Федерального закона № 47538-6, подготовленный на основе Концепции развития законодательства о вещном праве, проводит классификацию владения на виды. В данной статье авторами проанализированы правовая сущность и основы дифференциации законности и незаконности, добросовестности и недобросовестности владения, особое внимание уделено тому обстоятельству, что названные владельческие ситуации имеют отношение только применительно к петиторным способам защиты прав, но не к средствам защиты фактического владения.

Ключевые слова: владение, виды владения, законное владение, незаконное владение, добросовестное владение, недобросовестное владение.

На рассмотрении Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации находится проект Федерального закона №47538-61. Указанным законопроектом предлагается внести кардинальные изменения в систему гражданско-правового регулирования, в частности внести изменения в раздел о вещных правах Гражданского кодекса РФ2, включив в последний институт фактического владения вещью и его защиты.

В пункте 1 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации в редакции проекта Федерального закона № 47538-6 (далее по тексту — Проект ГК) закреплено понятие владения, согласно которому владение означает фактическое господство лица над объектом владения. Владение сохраняется, пока владелец имеет свободный доступ к объекту владения.

Проект Гражданского кодекса РФ проводит дифференциацию владельческих ситуаций, различая владение законное и незаконное (ст. 213 Проекта ГК), добросовестное и недобросовестное (ст. 214 Проекта ГК).

В качестве законного владения статья 213 Проекта ГК называет владение, которое осуществляется на основании: 1) права собственности или иного вещного права,

включающего в себя правомочие владения, и 2) соглашения с собственником или обладателем иного вещного права, включающего в себя правомочие владения. Таким образом, Проектом ГК по своему содержанию предполагается различие двух титулов владения: вещного и обязательственного.

Статья 214 Проекта ГК раскрывает понятие добросовестного владения. Так, в соответствии с указанной нормой статьи владение, осуществляемое при отсутствии оснований, предусмотренных пунктом 1 статьи 213 Проекта ГК, признается добросовестным, если владелец не знал и не мог знать о том, что он приобретает владение незаконно, либо о том, что основание законного владения отпало.

В данном вопросе стоит отметить, что Проект ГК совершенно правильно отграничивает понятие добросовестного владения от законного, указывая на то, что владение может признаваться добросовестным только при отсутствии титула на вещь. Такая конструкция является правильной и отражающей существо правоотношений, т.к. добросовестность — атрибут незаконного владения.

Кроме того, статьями 213 и 214 Проекта ГК предусмотрены правовые презумпции, в

№ 4 2013 г. 164

соответствии с которыми владение признается законным, пока судом не установлено иное (п. 2 ст. 213), и добросовестным, пока судом не установлено иное (п.2 ст.214). Очевидно, что в целях правильного применения закона следует разобраться в конкуренции указанных презумпций.

При такой законодательной конструкции, когда прямо не установлено, какая из двух презумпций подлежит первоначальному применению, стоит признать, что примат имеет презумпция п. 2 ст. 213 Проекта ГК, указывающая на предположение законности владения. В случае, если в судебном процессе о защите владения ответчиком (или иным лицом, участвующим в деле) доказана незаконность владения истца, то вступает в действие презумпция п. 2 ст. 214 Проекта ГК и владение истца презюмируется добросовестным, пока не доказано иное.

В пользу такого толкования говорит не только практическая целесообразность, но и очередность закрепления презумпций в Проекте ГК: статья 213, посвященная законному владению, конструктивно находится ранее статьи 214, посвященной добросовестному владению. Кроме того, если предположить, что приоритет имеет презумпция добросовестности владения и она подлежит первоначальному опровержению, то такая конструкция не имеет правильной реализации, т.к. в таком случае ответчик (или иное лицо, участвующее в деле) не сможет доказать недобросовестность владения истца, не доказав при этом отсутствие правового титула.

Таким образом, презумпция законности владения является первоочередной, в то время как презумпция добросовестности владения имеет силу только в случае опровержения презумпции, закрепленной в п. 2 ст. 213 Проекта ГК.

В данном контексте следует разобраться также в вопросе о том, имеет ли значение разделение владения на виды и какое значение может иметь такая классификация в регулировании отношений владения.

В соответствии с п.1 ст. 215 Проекта ГК защита владения осуществляется путем возврата вещи лицу, которое его лишилось. Право на защиту владения, согласно п. 2 ст. 215 Проекта ГК, имеет любой

владелец — как законный, так и незаконный. Пунктом 1 статьи 218 Проекта ГК предусмотрено правило, по которому лицо, к которому предъявлено требование о защите владения, не может в качестве возражения ссылаться на то, что ему принадлежит право на объект владения.

Анализ нормы п. 2 ст. 215 Проекта ГК позволяет сделать вывод о том, что истцом по иску о защите владения может быть не только добросовестный незаконный владелец, но и недобросовестный незаконный владелец ввиду того, что, во-первых, понятие незаконного владения включает в себя понятия добросовестного и недобросовестного владения, а во-вторых, законопроект не указывает особо на добросовестного владельца как на активно легитимированного по посессорному иску. Смысл конструкции защиты владения состоит в том, что такая защита может быть предоставлена даже недобросовестному незаконному владельцу от самоуправства и нарушения владения со стороны третьих лиц.

Таким образом, лицо вправе защищать свое утраченное владение безотносительно к наличию титула на вещь. Предусмотренная Проектом ГК конструкция защиты фактического владения в полной мере соответствует историческим корням по-сессорной защиты и отражает ее специфику — рассмотрение вопроса о праве на вещь в ходе процесса исключается.

Нормы о фактическом владении структурно находятся в подразделе 2 «Владение» раздела 2 «Вещное право» Проекта ГК. Очевидно, что расположение норм о владении и его защите не позволяют говорить о том, что такие нормы имеют свое применение в отношении вещных прав потому, что раздел о вещных правах включает в себя подраздел об общих положениях о вещных правах, который по своему содержанию и устанавливает общие правила регулирования вещных правоотношений. В то же время подраздел о владении должен иметь применение только в отношении фактического владения вещами.

Если предположить, что презумпции п. 2 ст. 213 и п. 2 ст. 214 Проекта ГК действуют также в отношении вещно-правовых способов защиты (в частности, виндикаци-онного иска), то следует сказать, что при

подаче встречного виндикационного иска к истцу по владельческому иску каждый из истцов по отношению к другому будет, во-первых, являться нарушителем владения и владельцем одновременно, а во-вторых, каждое из утерянных владений истцов будет предполагаться законным по ст. 213 Проекта ГК, что само по себе абсурдно.

Противоречивость складывающейся ситуации выражается также в случаях, когда истец по встречному виндикационному иску доказывает наличие собственного титула на вещь, нарушение владения ответчиком (истцом по посессорному иску), но не может опровергнуть презумпцию законности владения истца по иску о защите владения. При этом ответчику по виндикационному иску (истцу по владельческому иску) в судебном процессе достаточно ссылаться на презумпцию законности его утраченного владения без представления каких-либо доказательств. Учитывая то, что для удовлетворения виндикационного иска необходимо доказать незаконность владения ответчика, в таком случае встречный виндикационный иск не подлежит удовлетворению, т.к. презумпция законности владения истца по по-сессорному иску не опровергнута.

Следовательно, классификация владения на виды и выделение законного и незаконного, добросовестного и недобросовестного владения имеет институциональное (в рамках института фактического владения и его защиты) значение и применяется в случаях защиты владения посредством посессорных исков (посессорная защита).

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Классификация владения в зависимости от наличия титула на законное и незаконное не находит реализации в посессор-ном процессе. Наличие титула на вещь имеет непосредственное значение только при применении вещно-правовых способов защиты, но не в споре о защите фактического владения.

Что касается деления владения на добросовестное и недобросовестное, то такая классификация могла бы иметь юридическое значение только в том случае, если бы Проект Гражданского кодекса учитывал добросовестность владения при приобретении права собственности на вещь по давности владения (иэисарю). В статье 242 Проекта ГК, регламентирующей

порядок приобретения права собственности по давности владения, отсутствует указание на добросовестность владения как на один из квалифицирующих признаков. Так, в соответствии с п.1 ст. 242 Проекта ГК лицо, не являющееся собственником вещи, но открыто и непрерывно владеющее как своей собственной недвижимой вещью в течение пятнадцати лет либо движимой вещью в течение пяти лет, а лицо, владеющее движимой или недвижимой вещью, выбывшей из владения собственника помимо его воли, — в течение тридцати лет, приобретает право собственности на эту вещь (приобретательная давность).

Как видно из анализа нормы статьи 242 Проект ГК не проводит различия в последствиях приобретения права собственности по давности владения для добросовестного и недобросовестного владельца.

Добросовестность имеет значение только в рамках института добросовестного приобретения вещей: ст.147.1, 149.3 и 241 Проекта ГК. Однако и в указанных статьях Проекта ГК речь идет не о добросовестном владении, а о добросовестном приобретении, на что не безосновательно указывает Д.О.Тузов применительно к Гражданскому кодексу РФ в редакции, действующей в настоящее время3.

Единственное последствие презумпций статей 213 и 214 прослеживается в статье 217 Проекта ГК, согласно пункту 3 которой законный владелец и добросовестный владелец вправе требовать защиты своего владения независимо от времени владения вещью. В то же время пунктом 1 статьи 217 Проекта ГК предусмотрена обязанность истца по владельческому иску доказать, что он (истец) владел вещью в течение года до нарушения, послужившего основанием для предъявления требования о защите владения. Однако и эта норма не обеспечивает классификации владения полноценную реализацию в связи со следующим.

Целью посессорной защиты, как это заявлено в Концепции развития законодательства о вещном праве4 и указывается в литературе5, является борьба с самоуправством и насилием. Однако владельческая защита не достигает заявленной в Концепции цели в случаях, когда истцом является незаконный владелец,

166 № 4 2013 г-

который владел вещью менее года, в то время как ответчиком по иску является также незаконный владелец, лишивший владельца вещи помимо его воли.

В конструкции, закрепленной в Проекте ГК, ответчику необходимо доказать незаконность владения истца, а также его недобросовестность. В случае, когда указанные факты ответчиком будут доказаны, в то время как истец владел вещью менее года, рабочей группой по подготовке законопроекта сформирован барьер в реализации средств посессорной защиты против нарушителя владения, который также не имеет титула на вещь. Безусловно такая ситуация себя оправдать не может.

Особенно несправедливой кажется ситуация, когда собственник вещи не заинтересован в возврате вещи, а в борьбу за вещь в таком случае включаются по сути два незаконных владельца. Причем по буквальному смыслу Проекта ГК незаконный владелец, владевший вещью менее года, не будет иметь защиты против другого незаконного владельца.

Проведенный анализ норм Проекта ГК показал несостоятельность деления владения на законное и незаконное, добросовестное и недобросовестное при применении владельческого иска. Наличие титула на вещь не является предметом рассмотрения в посессорном процессе, в связи с чем всякие ссылки на наличие титула исключаются a priori. В случае, если

ответчиком предъявлен встречный пети-торный иск, презумпции ст. 213 и 214 Проекта ГК не имеют значения, т.к. указанные нормы статей имеют применение только в отношении истца в посессорном процессе. При этом добросовестность владения также не учитывается в целях истребования вещи посредством владельческого иска. Законность и незаконность, добросовестность и недобросовестность владения имеют отношение только применительно к петиторным способам защиты прав, но не к средствам защиты фактического владения.

1 Проект Федерального закона № 47538-6 «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

2 Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая от 30 ноября 1994 г № 51-ФЗ // СЗ РФ от 5 декабря 1994 г № 32 ст. 3301.

3 См.: Тузов Д.О. Реституция при недействительности сделок и защита добросовестного приобретателя в российском гражданском праве. М.: Статут, 2007. С. 171; Он же. Продажа чужой вещи и проблема защиты добросовестного приобретателя в российском гражданском праве // Вестник ВАС РФ. 2007. № 1. С. 9.

4 Концепция развития законодательства о вещном праве // Вестник ВАС РФ. 2009. № 4. С. 105.

5 См.: Дроздов И.А. Доклад о владении // Закон. 2011. № 1. С. 36.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *