Расстрел Николая романова и его семьи

Последний российский император Николай II и его семьи были расстреляны в Екатеринбурге в ночь с 16 на 17 июля 1918 года. Вместе с Романовыми были убиты их приближенные. Русская православная церковь канонизировала Николая II и его семью и 17 июля отмечает день их памяти.

DW: Какова была реакция на убийство в российском обществе того времени? Хотя приходится учитывать тот факт, что далеко не все узнали о смерти царской семьи сразу после расстрела…

Екатерина Махотина (Dr. Ekaterina Makhotina), доктор исторических наук, Боннский университет: Убийство царской семьи не стало для российского общества каким-то шоком, чем-то совершенно неожиданным. Отношение к Николаю в то время было если не отрицательным, то равнодушным. В России практически не было общественных групп, которые выступали бы за восстановление монархии и самозабвенно любили бы Романовых. Когда Николай Второй перенял командование армией в 1915 году, он подложил сам под себя бомбу замедленного действия: все неудачи записывались с этого момента на его счет. В том, что Россия вынуждена участвовать в Первой мировой войне и к каким последствиям вело это участие, обвиняли царя.

К концу войны разговоры о царской семье опустились до оскорбительного юмора. Как пишет историк Борис Колоницкий, накануне революции 1917 года прозвище «царь-дурак» было самым распространенным прозвищем Николая Второго. Под этим подразумевались как слабость характера, так и общее интеллектуальное развитие монарха. Кроме того, Николаю припоминали и «Кровавое воскресенье», когда в 1905 году были расстреляны протестовавшие рабочие, и давку во время праздника на Ходынском поле по случаю коронации Николая, в которой погибло более тысячи человек. Сегодняшняя популярность царской семьи, исключительно положительное отношение к ней идет вразрез с тем, как относились к Романовым 100 лет назад.

Ян Кусбер (Univ.-Prof. Dr. Jan Kusber), профессор, доктор исторических наук, Университет имени Гутенберга в Майнце: Было ясно, что возвращение к монархии в России вряд ли возможно, особенно в среднесрочной перспективе. Но столь жестокого убийства никто в России не ждал. Ранее большевики планировали провести открытый судебный процесс над Николаем Вторым, — чтобы подвести символическую черту под эпохой царизма в России. За проведение такого процесса, в частности, выступал Троцкий. Ленин, в свою очередь, опасался, что Романовы все еще любимы в народе, а потому суд может принести совсем не те плоды, которых большевикам хотелось бы. Ленин посчитал, что в условиях Гражданской войны будет целесообразнее втайне убить всю семью и хранить молчание об этом как можно дольше.

DW: В ноябре 1918 года германскому императору Вильгельму II удалось покинуть страну и дожить до старости за ее пределами. Почему не удалось вывезти из России Романовых?

Ян Кусбер: Конкретных попыток вывезти царскую семью из России не предпринималось. Переговоры, весьма осторожные, велись, в частности — послом в России графом фон Мирбахом. Однако Германия в тот момент была заинтересована в сохранении мирных отношений с Россией, новые конфликтные ситуации или даже поводы для их возникновения не были нужны никому, а потому Мирбаху фактически приходилось действовать в одиночку,- без согласования своих действий с Берлином. Король Великобритании Георг V, будучи двоюродным братом Николая, выступил с предложением принять у себя царскую семью, однако тогдашнее лейбористское правительство, испытывавшее симпатии к большевикам, его не поддержало. Кроме того, в Лондоне опасались революционных настроений, которые захлестнули Европу, и приезд царской семьи мог бы расшатать ситуацию в обществе.

Николай с супругой

Элизабет Хереш (Dr. Elisabeth Heresch), доктор исторических наук, писательница, автор книги «Цареубийство», вышедшей в издательстве Herbig: Британский король считал, что отчасти в смерти царской семьи виновна Германия и лично император Вильгельм II. По мнению Георга V, сохранение жизни Романовым должно было стать одним из условий заключения Брестского мира. Кроме того, королю было известно о финансовой поддержке большевиков со стороны Германии — в процессе подготовки революции, во время и после ее свершения, а также в процессе укрепления большевиков во власти. Получается, что кайзер не принял никакого участия в судьбе своих аристократических родственников в России.

DW: Почему для большевиков, в частности, для Ленина, это было так важно: убить последнего русского царя?

Екатерина Махотина: Большевики пели «Марсельезу» и размахивали красными флагами. Они приравнивали свою революцию к Великой французской революции. Новый мир, ими управляемый, должен был стать социалистическим раем на Земле. Казнь российского царя, как и казнь французского короля в 1793 году, была важным символическим шагом для новой власти — и частью идеологического объяснения «красного террора»: рождение нового мира невозможно без идеологического и физического уничтожения мира старого, ведь «социалистическая революция» технически была скорее бескровным переворотом, произошедшим в октябре 1917 года. Это идеологическое объяснение существовало рядом с достаточно прозаической теорией о том, что противники большевиков собирались выкрасть Николая Второго из Ипатьевского дома в Екатеринбурге.

Николай II

Элизабет Хереш: Убиты ведь были не только Николай с семьей, но и великие князья. Большевики целенаправленно истребили всех Романовых, находившихся на территории страны, чтобы не было ни малейшего напоминания об их присутствии и ни малейшего шанса на их возвращение во власть. Эти действия схожи с тем, что происходило во время Великой французской революции. Советская революция вообще была такой же лживой, как и французская: те, кто пришел в итоге к власти, предали свои идеалы, и произошло это очень быстро.

DW: Николай не был сто лет назад царем-батюшкой, которого любили массы. Скорее — наоборот. Как так получилось, что образ его трансформировался в наши дни настолько, что порой кажется, что речь идет о двух разных Николаях?

Екатерина Махотина: В новейшей истории России возрождение культа Николая и царской семьи неразрывно связано с возрождением популярности Русской православной церкви. Культ Николая Второго — это также часть романтизации, идеализации дореволюционной России в контексте отрицания революции как самого страшного и губительного, что только бывает в истории. Возрождение культа царской семьи — это часть идеологии патриотических, национально-консервативных, преувеличено религиозных общественных сил, частично входящих в политический истеблишмент. Видно, что публичная история, как и в советское время, показывается в черных и белых тонах, исключая серые, отличающиеся многозначностью, альтернативностью, противоречивостью. В публичном пространстве доминирует недифференцированное, позитивистское представление о российской истории. Отношение к Николаю — пример ретроградного отношения к истории. Однако из всех Романовых Николаю тяжелее всех: в исторической политике Кремля особого почитания последнего монарха мы не увидим: слишком силен образ «слабого царя», не сумевшего противостоять революционной «смуте».

Подвал, в котором расстреляли семью Романовых

Главная проблема сегодняшнего отношения к прошлому в российском обществе заключается в том, что история является символом веры, священным объектом. Историю познают через эмоции, сентиментальность, ритуалы приобщения: история как блокбастер. Спокойное познание истории, взвешенная дискуссия и обмен аргументами стали очень редки. Но эмоциональная дистанция по отношению к прошлому необходима не только для профессиональных историков. Иначе верен парадокс Гегеля, что история учит тому, что ничему не учит.

Ян Кусбер: Историческая политика в России нацелена сегодня на создание в массовом сознании россиян «правильных» образов прошлого, к которым относится все, что способствует созданию имиджа России как великой державы — сильной, доброй, справедливой, стабильной. Революции 1917 года со сменой власти и последовавшей войной в этой «концепции» нет места. А канонизированная царская семья идеально вписывается в «набор» положительных образов прошлого: Николай становится символом «доброй автократии», сильной власти, мучеником, убитым в ходе неправедных действий, ввергнувших страну в пучину многолетней братоубийственной войны.

От автора

Мне выпало на долю производить расследование об убийстве Государя Императора Николая II и его семьи.

В пределах права я старался сделать все возможное, чтобы найти истину и соблюсти ее для будущих поколений.

Я не думал, что мне самому придется говорить о ней, надеясь, что ее установит своим авторитетным приговором русская национальная власть. Но суровая действительность не сулит для этого благоприятных условий в близком будущем, а неумолимое время кладет на все свою печать забвения.

Я отнюдь не претендую, что мне известны все факты и через них вся истина. Но до сего времени она мне известна более, чем кому-либо.

Скорбные страницы о страданиях Царя говорят о страданиях России. И, решившись нарушить обет моего профессионального молчания, я принял на себя всю тяжесть ответственности в сознании, что служение закону есть служение благу народа.

Знаю, что в этом исследовании на многие вопросы не найдет ответов пытливый ум человеческий: оно по необходимости ограничено, ибо основной его предмет – убийство.

Но потерпевший от преступления – носитель власти верховной, правивший многие годы одним из могущественнейших народов.

Как и всякий факт, оно свершилось в пространстве и времени и, в частности, в условиях величайшей борьбы народа за свою судьбу.

Оба эти фактора: личность потерпевшего и реальная действительность, в условиях которой свершилось преступление, – придают ему особый характер: явления исторического.

«Одним из отличительных признаков великого народа служит его способность подниматься на ноги после падения. Как бы ни было тяжко его унижение, но пробьет час, он соберет свои растерянные нравственные силы и воплотит их в одном великом человеке или в нескольких великих людях, которые и выведут его на покинутую им временно прямую историческую дорогу»1.

Никакой исторический процесс немыслим вне представлений прошлого. В этом нашем прошлом – тяжкое злодеяние: убийство Царя и его семьи. Правдивым рассказом я полагал бы послужить моему родному народу.

Поэтому и, помня слова великого русского историка, я старался, как ни соблазнительно ярки порой были мои личные воспоминания пережитого, излагать факты, основываясь исключительно на данных строгого юридического расследования.

Надо сначала знать, как оно было построено.

Организация расследования

25 июля 1918 года2 г. Екатеринбург, где содержалась в заключении царская семья, был взят от большевиков войсками Сибирской армии и чехами.

30 июля того же года началось судебное расследование. Оно возникло у судебного следователя по важнейшим делам Екатеринбургского окружного суда Наметкина3 в обычном законном порядке: в силу предложения, данного прокурором суда 30 июля за № 131.

7 августа 1918 года Екатеринбургский окружной суд в общем собрании своих отделений поставил освободить Наметкина от дальнейшей работы по делу и возложить ее на члена суда Сергеева.

Такая передача была вызвана, с одной стороны, поведением самого Наметкина, с другой – обстановкой того времени.

Пред лицом фактов, указывавших на убийство, если не всей царской семьи, то по крайней мере самого Императора, военная власть, единственно обеспечивавшая порядок в первые дни взятия Екатеринбурга, предъявила Наметкину, как следователю по важнейшим делам, решительное требование начать немедленно расследование.

Опираясь на букву закона, Наметкин заявил военной власти, что он не имеет права начинать следствия и не начнет его, пока не получит предложения от прокурора суда, каковой в первые дни освобождения Екатеринбурга отсутствовал.

Поведение Наметкина вызвало большое негодование по его адресу и в военной среде, и в обществе. В чистоту его беспредельного уважения к закону не верили. Одни обвиняли его в трусости перед большевиками, продолжавшими грозить Екатеринбургу, другие шли в своих подозрениях дальше.

Естественным выходом из создавшегося положения была бы передача дела судебному следователю по особо важным делам, в участок которого входил Екатеринбург, но Казань, где проживал этот следователь, была отрезана от Екатеринбурга большевиками.

По предложению прокурора суд передал дело члену суда Сергееву, что в некоторых случаях разрешалось специальным законом.

В первые месяцы, когда Сергеев вел свою работу, вся свободная от большевиков территория России от Волги до океана представляла собой конгломерат правительств, еще не объединившихся в одно целое. Такое объединение произошло 23 сентября 1918 года в Уфе, где для всей этой территории возникло одно правительство в лице директории из пяти лиц.

18 ноября 1918 года верховная власть сосредоточилась в руках Верховного правителя адмирала Колчака.

17 января 1919 года за № 36 адмирал дал повеление генералу Дитерихсу, бывшему главнокомандующему фронтом, представить ему все найденные вещи царской семьи и все материалы следствия.

Постановлением от 25 января 1919 года член суда Сергеев, в силу повеления Верховного правителя как специального закона, выдал Дитерихсу подлинное следственное производство и все вещественные доказательства.

Передача была совершена в строго юридическом порядке в присутствии прокурора суда В. Ф. Иорданского.

В первых числах февраля месяца генерал Дитерихс доставил все материалы в г. Омск в распоряжение Верховного правителя.

Высшей власти представлялось опасным оставлять дело в общей категории местных «екатеринбургских» дел, хотя бы уже по одним стратегическим соображениям. Казалось необходимым принятие особых мер для охраны исторических документов.

Кроме того, дальнейшее нахождение дела у члена суда не оправдывалось уже задачами работы, выяснилась необходимость допросов весьма многих лиц, рассеянных по всей территории Сибири и дальше, а член суда прикован к своему суду.

Наконец, самая передача дела Сергееву, являвшаяся компромиссом, противоречила основному закону, возлагавшему производство предварительных следствий на особый технический аппарат судебных следователей.

5 февраля меня вызвал к себе адмирал. Я был приглашен им как следователь по особо важным делам при Омском окружном суде. Он приказал мне ознакомиться с материалами следствия и представить ему мои соображения о дальнейшем порядке расследования.

6 февраля я защищал перед адмиралом следующий порядок:

1. Расследование должно быть построено на началах закона, как это делалось и до сего момента: устава уголовного судопроизводства.

2. К нему должны быть привлечены в достаточном количестве судебные следователи, ибо оно недоступно физическим силам одного лица.

3. Во главе расследования должна стоять не коллегиальная, а единоличная авторитетная власть. Она представлялась мне в лице сенатора с опытом в следственной технике.

Но суровая действительность была жестока к нам. В далекую Сибирь не пришли такие сенаторы. Отсутствовали и рядовые техники, так как Сибирь почти не знала института судебных следователей. Иные боялись связать свою судьбу с опасным делом.

При вторичном свидании в тот же день 6 февраля адмирал сказал мне, что он решил сохранить обычный порядок расследования и возложить его на меня.

7 февраля я получил предложение министра юстиции о производстве предварительного следствия и в тот же день принял от генерала Дитерихса все акты следствия и вещественные доказательства.

3 марта, перед моим отъездом к фронту, адмирал нашел необходимым оградить свободу моих действий особым актом. Он принял лично на себя моральную заботу о деле и указал в этом акте, что следствие, порученное мне в законном порядке, имеет источником его волю. Эту заботу он проявлял до самого конца.

После его гибели я прибыл в Европу, где моя работа заключалась в допросах некоторых свидетелей.

Я указал в главных чертах основание, на котором было построено судебное расследование, имея в виду укоренившееся в обществе ошибочное представление об этой стороне дела и, в частности, о роли в нем генерала Дитерихса.

К моему прискорбию, он и сам не удержался на высоте исторического беспристрастия и в своем труде объявил себя высшим «руководителем» следствия.

Это неправда. Генерал Дитерихс, пользовавшийся в военной среде уважением и авторитетом, оберегал работу судебного следователя более, чем кто-либо. Ему более, чем кому-либо, обязана истина. Но ее искала не военная, а судебная власть, имевшая своим источником волю Верховного правителя. И, конечно, генерал Дитерихс работой судебного следователя никогда не руководил и не мог руководить, хотя бы по той простой причине, что дело следователя, как его столь правильно определил великий Достоевский, есть свободное творчество.

Я излагаю результаты преемственного судебного расследования. В основе его лежит закон, совесть судьи и требования науки права.

Ровно 100 лет назад, в ночь на 17 июля 1918 года, бывший император Николай II, его жена, дети и слуги были расстреляны в доме инженера Ипатьева в Екатеринбурге. Следствие по этому делу вели разные организации — от ВЦИК РСФСР во главе с Владимиром Ульяновым (Лениным) до Екатеринбургского облсуда под началом адмирала Колчака. Тем не менее споры вокруг одного из главных убийств XX века не утихают до сих пор: одни сомневаются, действительно ли останки, найденные под Екатеринбургом, принадлежат царской семье; другие спорят, правильно ли поступила РПЦ, причислив убиенных к лику святых. В тайнах расследования гибели последнего российского императора разбиралась «Лента.ру».

Скорбный дом

…22 мая 1918 года в доме инженера Ипатьева в Екатеринбурге волею судьбы оказалась царская семья: отрекшийся от российского престола Николай Романов со своей супругой Александрой Федоровной, великие княжны Ольга, Татьяна, Анастасия и Мария и цесаревич Алексей. Вместе с ними в особняке жили семейный лейб-медик Евгений Боткин, комнатная служанка Анна Демидова, слуги Иван Харитонов и Алоизий Трупп.

До начала июля пленники находились под охраной красноармейцев из двух разных частей: наружный караул внутрь дома никогда не входил и арестованных не видел, зато внутренний, состоявший из рабочих местного завода, жил в доме. В начале июля его заменили на сотрудников Чрезвычайной комиссии (ЧК), преимущественно латышей и эстонцев.

Что делать с арестантами, решали долго. С Октябрьской революции 1917 года и до лета 1918 года в Смольном и Кремле, куда переехало правительство Советской России, вынашивали идею суда над Николаем Романовым. Но единства не было: одни, в том числе Владимир Ульянов (Ленин), считали, что под суд должна была отправиться императрица, так как именно ее антироссийская деятельность стала причиной поражений в Первой мировой войне. Другие, в том числе Троцкий, требовали суда над царизмом.

По некоторым данным, в судьбе отрекшегося императора большую роль играли отношения новой России с правительствами Великобритании и Германии: главы этих государств состояли в кровном родстве с Романовыми, и большевики хотели использовать царя в дипломатических играх. Впрочем, за Уралом считали, что царскую семью надо просто расстрелять — как всех, имевших отношение к царизму.

Суровые уральские большевики

Пока советское руководство решало, что делать с прежним правителем, в стране накалялись страсти. 6 июля 1918 года в Москве левый эсер Блюмкин застрелил графа Мирбаха — посла дружественной большевикам Германии. Сразу после этого в некоторых городах вспыхнул левоэсерский мятеж. А в Сибири в это время набирал силу белочешский мятеж — восстание Чехословацкого корпуса, отправленного из России через Владивосток для посадки на корабли и продолжения участия в Первой мировой войне.

Из постановления о прекращении уголовного дела №18/123666-93, возбужденного 19 августа 1993 года по факту обнаружения массового захоронения лиц, установленных как члены семьи Николая Романова.

«Положение усугублялось тем, что возникла реальная возможность германской оккупации РСФСР и падения власти большевиков. Германия требовала от Кремля дать разрешение на ввод в Москву батальона германских войск для охраны своих подданных. В этих условиях расстрел царской семьи мог негативно повлиять на развитие отношений с Германией, поскольку бывшая императрица Александра Федоровна и великие княжны являлись германскими принцессами. Учитывая сложившуюся обстановку, при определенных условиях не исключалась выдача одного или нескольких членов царской семьи Германии с целью смягчить серьезный конфликт, вызванный убийством посла.

Совершенно другую позицию в этом вопросе занимали большевики Урала, Уральской ЧК и советские руководители Екатеринбурга. Намерение уничтожить всех членов царской семьи явно проявилось еще во время миссии Яковлева (Мячина) при переводе царской семьи в апреле 1918 года из города Тобольска в Екатеринбург, когда Президиум Уралсовета ради убийства бывшего царя готов был провести акцию по уничтожению вместе с ним отряда красногвардейцев. Предложение Ленина, высказанное Голощекину в июле 1918 года, — перевезти царскую семью в Москву, перечеркивало планы уральских большевиков уничтожить царскую семью. Неудачи на фронте и скорая перспектива сдачи Екатеринбурга войскам Сибирской армии и белочехам давали повод для оправдания перед центром немедленного уничтожения Николая II и членов его семьи».

В Уральском совете рабочих, крестьянских и солдатских депутатов был шпион неких антибольшевистских сил. Уже в 90-е годы следователь-криминалист Генпрокуратуры России обнаружил и включил в материалы уголовного дела донесение из Екатеринбурга, полученное одним из лидеров антибольшевистского подполья.

«Числа около 15 июля сего года в одно из воскресений в лесу была компания гулявших, которая состояла из нижепоименованных лиц: 1) военный комиссар Голощекин, 2) его помощник Анучин, 3) жилищный комиссар Жилинский, 4) Уфимцев, 5) Броницкий, 6) Сафаров, 7) Желтов, 8) фамилию установить не представилось возможным. Все были с девицами. Будучи в веселом настроении, горячо обсуждали вопрос, как поступить с бывш. государем-императором и его семьею. Причем Голощекин и Анучин, Жилинский и Сафаров категорически заявляли, что нужно все семейство расстрелять. Другие же, как то: Уфимцев, Броницкий, Желтов и фамилию которого установить не удалось, шли против и высказывались, что царя убивать не надо и его не за что, а нужно расстрелять царицу, как во всем этом деле виновата она. Причем, не докончив этот разговор, разошлись по лесу гулять…».

По официальной версии, решение о расстреле принималось местными большевиками «с учетом реальной обстановки в губернии». Но ряд данных свидетельствует: часть руководства в Москве знала о готовящемся, но, не желая вступать в конфликт с Лениным и Троцким, поддерживала идею расстрела без суда и следствия.

Царская кровь

Непосредственным началом подготовки к расстрелу стали события в Перми, произошедшие больше чем за месяц до роковой даты 17 июля. 13 июня местная рабоче-крестьянская милиция и Губчека выпустили манифест о побеге генерал-лейтенанта российской армии, великого князя Михаила Александровича Романова, в пользу которого отрекся от престола Николай II. В документе говорилось, что неизвестные на аэроплане похитили князя, проживавшего под арестом в «Королевской гостинице», и его секретаря Николая Жонсона (по другим данным — Джонсона).

На самом деле никакого побега не было: двоих арестантов под предлогом срочного помещения в новое место вывели из гостиницы с завязанными глазами и застрелили в лесу; тела закопали там же (они не обнаружены до сих пор). По основной версии, которая, впрочем, не подтверждена и не опровергнута, убийство спланировали и осуществили два лидера местных большевиков, начальник губернской милиции Василий Иванченко и Гавриил Мясников, заместитель председателя Губчека.

Сразу после этого в Москву сообщили, что в районе Екатеринбурга активно летают неизвестные аэропланы, место взлета и посадки которых не установлено. Но никто из местных жителей никаких аэропланов не видел (это следует из материалов старого колчаковского дела об убийстве царской семьи). Любопытно, что вся эта кампания по дезинформации имела обратный результат: монархисты от имени Михаила Романова выпустили несколько манифестов с призывами объединяться против Советской власти. При этом открыть правду об его убийстве большевики не могли.

Вслед за этим поползли слухи о подготовке побега Романовых. Конечно, они ходили и раньше, но на этот раз их стало уж очень много. В итоге поздно вечером 16 июля Уральский Совет депутатов на закрытом заседании принял решение о расстреле царской семьи и всех сопровождавших ее лиц.

Из постановления о прекращении уголовного дела №18/123666-93, возбужденного 19 августа 1993 года по факту обнаружения массового захоронения лиц, установленных как члены семьи Николая Романова.

«После того как решение о казни состоялось, Голощекин поручил коменданту Дома особого назначения Юровскому организовать расстрел всех членов царской семьи, доктора Боткина и слуг, находившихся в доме. После расстрела командир военной дружины Верх-Исетского завода Ермаков должен был обеспечить уничтожение либо надежное сокрытие трупов.

Из воспоминаний участников расстрела видно, что и Юровский, и другие участники акции ясно не представляли, как будет осуществляться казнь. Предлагались различные варианты: зарезать членов семьи спящими, забросать их комнаты гранатами, расстрелять. Порядок казни был выработан при совместном обсуждении работниками Уралоблчека. В расстреле должны были принимать участие лица различной национальности, в основном солдаты Уралоблчека — латыши, входившие в охрану Дома особого назначения.

В конечном счете Юровский принял решение о следующем порядке расстрела: каждый чекист должен был расстрелять заранее намеченную жертву из револьвера. Двое латышей отказались принять участие в расстреле, и их сняли с охраны Дома особого назначения. Одновременно была выбрана комната для расстрела, находившаяся на первом этаже дома Ипатьева, где до этого располагались охранники.

Юровский собрал 12 револьверов системы наган, находившихся в распоряжении охраны, и около 23 часов раздал их «расстрельной команде». Затем он сказал разводящему Медведеву, чтобы непосредственно перед началом расстрела тот предупредил охрану о проведении «ликвидации». Грузовик для перевозки трупов должен был прийти в полночь, но появился только в 1:30. После прибытия грузовика охранники разбудили доктора Боткина, которому сообщили, что в связи с тревожным положением в городе оставаться на верхнем этаже опасно и необходимо всем срочно перейти в другое место.

На сборы ушло примерно 40 минут, после чего царскую семью, слуг и доктора Боткина перевели в полуподвальное помещение этого дома, окном выходившее на Вознесенский переулок. Цесаревича Алексея Николаевича Николай II нес на руках, поскольку тот не мог идти из-за болезни. По просьбе Александры Федоровны в комнату внесли два стула. На один села она, на другой цесаревич Алексей. Остальные расположились вдоль стены. Юровский ввел в комнату «расстрельную команду» и прочитал приговор, в котором конкретно не указывались причины казни и фамилии приговоренных.

Кроме лиц, официально назначенных для расстрела, в нем приняли участие еще несколько человек, вошедших в команду по собственной инициативе, а часть чекистов, назначенных Юровским, не принимала участия в расстреле. Запланированная Юровским акция, когда один человек должен был расстрелять одну жертву, не состоялась. Николай II, услышав приговор, попытался получить объяснения, и Юровский поспешил дать команду, после которой началась беспорядочная стрельба (…).

Cтрельба велась не только в помещении, где производился расстрел, но и из смежной комнаты, через открытую дверь. После первого залпа оказалось, что цесаревич Алексей, дочери царя, горничная Демидова и доктор Боткин подают признаки жизни. Закричала великая княжна Анастасия, поднялась на ноги горничная Демидова, длительное время оставался жив цесаревич Алексей. Их застрелили из пистолетов и револьверов, Ермаков добивал уцелевших штыком винтовки. После констатации смерти все трупы начали переносить в грузовик. После расстрела несколько человек из команды пытались похитить драгоценности, находившиеся на мертвых телах. Юровского обеспокоило поведение солдат, и он принял решение сопровождать трупы до места их сокрытия. Ермаков и красноармейцы выехали из дома Ипатьева около трех часов ночи. Юровский — несколько позже на легковом автомобиле».

По данным колчаковского следователя Соколова, с тел великих княжон при захоронении сняли полпуда (больше восьми килограммов) драгоценных камней: августейшая семья зашила бриллианты в лифы между слоями ткани, часть ценностей спрятали внутри корсетов. Этим объясняли тот факт, что женщины оставались живы после попадания пуль с близкого расстояния: алмазы и бриллианты играли роль бронежилетов. Драгоценности были в основном увезены в Москву, но часть ювелирных изделий Юровский и Голощекин дарили местным товарищам «на память». Их позже изымали следователи.

Истребление

Так закончил свой земной путь Николай Романов, его семья и приближенные. Но на этом горести дома Романовых не закончились. На следующий день под городом Алапаевском Екатеринбургской губернии были казнены великая княгиня Елизавета Федоровна Гессен-Дармштадская (54 года, старшая сестра императрицы Александры Федоровны, основательница Марфо-Мариинской обители в Москве, супруга дяди Николая Второго Сергея Александровича); великий князь Сергей Михайлович Романов (49 лет); князь императорской крови Иоанн Константинович (42 года); князь Константин Константинович Романов-младший (28 лет); князь Игорь Константинович Романов (24 года); князь Владимир Павлович Палей (21-летний племянник Николая и Александры Романовых); Федор Семенович (Михайлович) Ремез, управляющий делами великого князя Сергея Михайловича; сестра Марфо-Мариинской обители Варвара (Яковлева), 68-летняя келейница Елизаветы Федоровны.

По данным следствия, проведенного белогвардейцами и не опровергнутого Генпрокуратурой России, великого князя Сергея (он единственный пытался сопротивляться связыванию) застрелили, а остальных убивали ударами топора по голове и бросали в шахту. Вслед за людьми туда же полетели гранаты, а после жерло завалили жердями и грунтом. Тем не менее, по медицинскому заключению 1919 года, часть из казненных оставались живыми и в сознании несколько дней — раны некоторых узников были перевязаны, а князь Палей скончался в сидячем положении.

Местный исполком имитировал налет на здание Напольной школы, где содержались узники, а 19 июля выпустил прокламацию, в которой сообщалось, что Романовы похищены неизвестными и увезены на аэроплане. Впрочем, в расстреле Николая Романова советская власть все же призналась: официальное сообщение было распространено 21 июля в Екатеринбурге, а 24 июля — в Пензе. При этом утверждалось, что семья Романова перепрятана.

Постановление Президиума Уральского областного Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов.

«Ввиду того, что чехословацкие банды угрожают столице красного Урала Екатеринбургу; ввиду того, что коронованный палач может избежать суда народа (только что обнаружен заговор белогвардейцев, имевший целью похищение всей семьи Романовых), Президиум областного комитета во исполнение воли народа, постановил: расстрелять бывшего царя Николая Романова, виновного перед народом в бесчисленных кровавых преступлениях. Постановление Президиума областного совета приведено в исполнение в ночь с 16 на 17 июля. Семья Романовых переведена из Екатеринбурга в другое, более верное место. Президиум областного Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов Урала».

Точку в истреблении членов Дома Романовых на своей территории советская власть поставила полгода спустя: в январе 1919 года (по разным данным, в ночь с 23-го на 24-е либо в ночь с 29-го на 30-е) в Петропавловской крепости расстреляли дядей последнего императора, внуков Николая I — великих князей Павла Александровича (59 лет) и Дмитрия Константиновича (59 лет), Николая Михайловича (60 лет) и Георгия Михайловича (56 лет). Это был ответ большевиков на расстрел в Берлине Карла Либкнехта и Розы Люксембург.

По кровавым следам

…25 июля 1918 года — через неделю после расстрела царской семьи — Красная армия оставила Екатеринбург. Все знали, где содержался царь, поэтому в дом инженера Ипатьева сразу же пошли любопытствующие. Только к вечеру там был выставлен караул, а 30 июля Екатеринбургский окружной суд начал уголовное производство по делу об убийстве: оно было поручено судебному следователю по фамилии Наметкин. Он вел его (точнее, делал вид, что вел) до 7 августа, после чего материалы были переданы другому, более опытному следователю Сергееву.

Тот, повторно осмотрев дом инженера Ипатьева, пришел к однозначному выводу: на первом этаже были расстреляны несколько человек, а не только Николай Романов; раненых добивали штыками, а тела вывезли. Позже результаты осмотра места происшествия подтвердились показаниями свидетелей — в частности, лакея императора Чемодурова, который чудом остался в живых. Его арестовали 25 апреля вместе с членами свиты Николая Романова, но если других под разными предлогами расстреляли, то Чемодурова просто… забыли в Екатеринбургской тюрьме.

Лакей, которого привлекли к осмотру места происшествия, сразу опознал множество вещей, без которых ни супруга Николая II Александра Федоровна, ни царевич Алексей не покинули бы дом: среди них были жизненно необходимые лекарства для наследника и икона его матери, лекарства бывшей императрицы, кресло на колесах, без которого Алексей во время обострения болезни не мог передвигаться… Кроме того, в печах дома Ипатьева обнаружилась зола от дорогой одежды, крючки с платьев великих княжон, принадлежавшие им нательные образки — доказательства того, что Романовы живыми дом покинуть не могли. На первом этаже следователи нашли следы крови в огромном количестве (было видно, что их пытались замыть), пробоины от пуль револьверов кольта, нагана и от пистолета маузер, а также следы ударов штыками. Их расположение показывало: стреляли в разных направлениях и в нескольких человек, раненых добивали.

26 июля в следственные органы Екатеринбурга явился офицер, который скрывался в деревне Коптяки, пока в городе хозяйничали большевики. Он принес драгоценности, которые нашли в лесу крестьяне: лакей Чемодуров опознал их как императорские. Офицер указал место, где была сделана находка, и «появившийся за ночь мостик из шпал». Но следователь Сергеев, не имевший опыта поиска скрытых тел, не обратил на это внимания, хотя тщательно сфотографировал и подробно описал. Позже в плен к белым попадали охранники и даже участники расстрела: они сразу же давали развернутые показания о произошедшем.

Из постановления члена Екатеринбургского окружного суда Сергеева от 20 февраля 1919 года:

«Представляется доказанным, что б. император Николай II, б. императрица Александра Федоровна, наследник цесаревич, в. княжны Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия Николаевны убиты одновременно в одном помещении, многократными выстрелами из револьверов, что тогда же и при тех же обстоятельствах убиты состоявший при царской семье лейб-медик Евгений Сергеевич Боткин, комнатная служанка Анна Демидова и слуги Харитонов и Трупп».

В материалах уголовного дела, письмах и книге «Убийство царской семьи» колчаковский следователь Соколов, сменивший Сергеева после падения Директории (комитета из пяти представителей разных партий, противопоставлявших себя Советской России), пришел к аналогичным выводам.

Следствие ведут дилетанты

После окончательной победы революции и до 1932 года в Ипатьевский дом водили экскурсии, на которых показывали тот самый подвал и ту самую стенку, у которой была расстреляна царская семья. Впрочем, в 1932 году Совнарком принял решение предать эту историю забвению — и экскурсии враз прекратились. Впрочем, и до, и после того года в день рождения Николая II (18 мая по новому стилю или 6 мая — по старому) и в день его расстрела (в ночь с 16 на 17 июля) у дома Ипатьева замечали подозрительных людей, а утром милиционеры и дворники находили огарки церковных свечей.

Найти или задержать этих людей не удавалось: по словам историков, многие просто саботировали намеки начальства, а прямого приказа не поступало. Поэтому к 1968 году — дате столетия Николая Романова и 50-летию его расстрела — Совет Министров СССР по предложению председателя КГБ Юрия Андропова принял секретное решение снести Ипатьевский дом.

Чтобы пустота не выделялась среди старинных построек, Свердловский облисполком уточнил решение сверху: «в целях необходимости реконструкции центра города» снес весь квартал — памятник истории и архитектуры XIX века. Так роковой для царской семьи дом в 1972 году канул в небытие; перед этим местные жители «на память» вынесли оттуда все дверные ручки, куски стен, окон и даже все половые доски. По слухам, после выселения дома за плинтусом был найден завернутый в газету золотой именной браслет великой княжны Татьяны Николаевны с 40 бриллиантами.

Но и после такого «заметания следов» местные краеведы не переставали интересоваться историей расстрела Романовых. Правда, особого прогресса не было, пока в 1976 году в Свердловск не приехал кинодраматург Гелий Рябов: он представлял сотрудникам местной милиции свою киноэпопею «Рожденная революцией». Попутно Рябов познакомился с геологом Александром Авдониным, интересовавшимся историей революции и гражданской войны в Сибири; они сдружились и вместе начали поиски царских останков.

Гелий Рябов, работая в архивах над киноэпопеей, обнаружил и снял копию с секретной записки организатора расстрела Романовых Юровского, где тот указал место захоронения царской семьи. Кроме того, кинодраматург сумел найти изданные за рубежом книги Соколова, Детриха и Быкова о расследовании. Три года энтузиасты во время отпусков, тайно от властей и даже друзей искали место захоронения царской семьи.

Из постановления о прекращении уголовного дела №18/123666-93, возбужденного 19 августа 1993 года по факту обнаружения массового захоронения лиц, установленных как члены семьи Николая Романова.

«Поисковая группа, руководимая Авдониным, провела огромную работу. Были обнаружены на местности все топографические объекты, ставшие известными в ходе следствия Наметкина—Сергеева—Соколова, осуществлены археологические раскопки, подтвердившие местонахождение таких важнейших объектов как Открытая шахта (в нее первоначально были сброшены тела расстрелянных членов царской семьи и слуг), Четырехбратский рудник, вся трасса Коптяковской дороги от пруда для сбрасывания воды из шахт — Ганиной Ямы до бывшей будки в районе переезда 184 километра Горнозаводской линии железной дороги. В 1978 году в районе Поросенкова лога группой Авдонина было найдено понижение почвы, где при бурении на небольшой глубине обнаружен деревянный настил (в районе бывшей будки железнодорожного переезда 184 километра Горнозаводской линии железной дороги), который, согласно схемам следственного дела Соколова, соответствовал единственному на плане «мостику из шпал», а в соответствии с «запиской Юровского», именно под «мостиком из шпал» должно было находиться захоронение членов царской семьи.

В период с 31 мая по 1 июня 1979 года группой Авдонина — Рябова было вскрыто два кубометра почвы в районе «мостика из шпал», расположенного непосредственно на трассе Коптяковской дороги в Поросенковом логу, а затем пробито пять скважин под шпалами. В результате на глубине примерно 100 сантиметров была обнаружена темная масса со специфическим запахом. В тот же день исследователи определили примерное место расположения деревянного настила. На следующий день проведено вскрытие захоронения. Деревянный настил находился на глубине 30-40 сантиметров от поверхности земли. Сразу же под настилом оказались человеческие останки. Авдониным и Рябовым были изъяты из раскопа три черепа. Согласно фотоснимкам захоронения, сделанным в 1979 году, и заключению судебно-медицинской экспертизы, проведенной в рамках уголовного дела, — это черепа Анны Демидовой , великой княжны Татьяны Николаевны и великой княжны Анастасии Николаевны».

Очень странные тела

Гелий Рябов забрал черепа в Москву, где надеялся тайно провести восстановление лиц по методу Герасимова, пользуясь своими связями и известностью как автора, пишущего про милицию и чекистов. Но не рискнул, и год спустя черепа были возвращены в первоначальное захоронение с соответствующей запиской. О таинственной могиле молчали 11 лет. Только в 1991 году, после перестройки и изменения точки зрения на прошлое СССР, доктор геолого-минералогических наук Александр Авдонин сообщил в администрацию Свердловской области о месте массового захоронения неизвестных, которые, по его данным, могут быть Романовыми.

Началась доследственная проверка, а позже было возбуждено уголовное дело: по существовавшим тогда правилам, ни одну экспертизу, тем более судебно-медицинскую, нельзя было проводить без возбуждения уголовного дела. Экспертизы и исследования заняли шесть с половиной лет: с 24 августа 1991 года по 24 января 1998 года. Специалисты применили все известные на тот момент методики — проводились молекулярно-генетическая, судебно-антропометрическая, судебно-медицинская, судебно-историческая и многие другие экспертизы. Часть исследований контрольно проводили в США и во Франции. Итог был один: опознаны все, останки принадлежат Романовым и их свите.

Как выяснилось, под «мостиком из шпал» долгие годы покоились Николай Романов (скелет №4) и его супруга Александра Федоровна (№7), великие княжны Ольга (№3), Татьяна (№5) и Анастасия (№6) Николаевны, лейб-медик царской семьи Евгений Боткин (№2), комнатная служанка Анна Демидова (№1), слуги Иван Харитонов (№8) и Алоизий Трупп (№9). При этом останков великой княжны Марии Николаевны и цесаревича Алексея Николаевича Романова в общей могиле не было. Исследование доказало, что останки №4 принадлежат ребенку лица, эксгумированного в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга из могилы Александра III, а останки №3, №5 и №6 принадлежат детям родителей №4 и №7.

Лишь одна экспертиза — фотосовмещение прижизненных портретов и черепов — дала двоякое толкование: череп №6 мог принадлежать как Марии, так и Анастасии Романовым. Впрочем, у родных сестер близкого возраста такое вполне возможно, а другие экспертизы и так расставили все по своим местам. Для молекулярно-генетической экспертизы брали образцы даже у близких родственников Романовых — принца-консорта Филиппа, герцога Эдинбургского (внучатый племянник царицы Александры Федоровны, их разделяют четыре поколения) и двух потомков династии Романовых — графини Ксении Шереметьевой-Сфири и представителя герцогской семьи Файф (пожелавшего сохранить инкогнито), отстоящих от Николая Романова на четыре и пять поколений соответственно. Дальние потомки царской семьи добровольно предоставили для анализа образцы крови — и во всех случаях анализ оказался положительным.

В 1995 году экспертом высшей категории Никитиным в Екатеринбурге по отдельному постановлению следователя Соловьева были выполнены пластические реконструкции по девяти черепам и дано заключение, подтверждающие результаты предыдущих экспертиз.

Однако останки, обнаруженные под Екатеринбургом, были захоронены в Петропавловском соборе по церковному обряду, но безымянными: во время службы священники ни разу не назвали погибших по именам.

Окончательный вердикт

Сегодня следствие считает, что достоверность исследований, выполненных независимо друг от друга разными методами, делает вывод о подлинности останков царской семьи неоспоримым. Результатов даже одной из выполненных экспертиз хватает для однозначного опознания человека как в России, так и за рубежом.

В 2007 году был восполнен последний оставшийся пробел в деле о гибели царской семьи: в ходе дополнительных поисков неподалеку от места первого захоронения Романовых были обнаружены останки двух юных людей. Поскольку специалисты прицельно искали Марию и Алексея Романовых, то сразу предположили, что это они. Экспертизы лишь подтвердили первоначальный вывод.

«В настоящее время заключениями комплексных комиссионных молекулярно-генетических экспертиз подтверждена принадлежность обнаруженных останков бывшему императору Николаю II, членам его семьи и лицам из их окружения. Согласно выводам молекулярно-генетической экспертизы 7 из 11 обнаруженных останков соответствуют семейной группе — мать, отец, четыре дочери и сын», — сообщила «Ленте.ру» официальный представитель Следственного комитета России (СКР) Светлана Петренко.

По ее словам, после завершения всех повторных экспертиз по уголовному делу будет принято итоговое процессуальное решение. К ним привлечены видные ученые, которые изучают и систематизируют около двух тысяч документальных первоисточников. Среди них — обнаруженные в 2017-2018 годах в зарубежных архивах и музеях и ранее никем не исследованные. Все это говорит об одном: совсем скоро в деле об убийстве царской семьи можно будет поставить точку. На этот раз — навсегда.

Больше важных новостей в Telegram-канале «Лента дня». Подписывайтесь!

Царскую семью расстреляли в ночь с 16 на 17 июля 1918 года в подвале дома инженера Николая Ипатьева в Екатеринбурге. Всего были убиты 11 человек: сам император Николай II, его жена Александра Федоровна, четыре дочери — Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия, сын — цесаревич Алексей, их камердинер Алоизий Трупп, горничная Анна Демидова, а также семейный врач Романовых Евгений Боткин и повар Иван Харитонов.

Реклама

Командовать расстрелом членов семьи бывшего императора было поручено коменданту Дома особого назначения Якову Юровскому. Именно из его рукописей впоследствии удалось восстановить страшную картину, развернувшуюся в ту ночь в Ипатьевском доме.

Согласно документам, приказ о расстреле был доставлен на место казни в половине второго ночи. Уже спустя сорок минут всю семью Романовых и их слуг привели в подвальное помещение. «Комната была очень маленькая. Николай стоял спиной ко мне, — вспоминал Юровский. —

Я объявил, что Исполнительный Комитет Советов Рабочих, Крестьянских и Солдатских Депутатов Урала постановил их расстрелять. Николай повернулся и спросил. Я повторил приказ и скомандовал: «Стрелять». Первый выстрелил я и наповал убил Николая».

Император был убит с первого раза — в отличие от его дочерей. Командовавший расстрелом царской семьи позже писал, что девушки были буквально «забронированы в лифчики из сплошной массы крупных бриллиантов», поэтому пули отскакивали от них, не принося вреда. Даже при помощи штыка не удалось пробить «драгоценный» корсаж девиц.

«Мне долго не удавалось остановить эту стрельбу, принявшую безалаберный характер. Но когда, наконец, мне удалось остановить, я увидел, что многие еще живы. … Я вынужден был по очереди расстреливать каждого», — писал Юровский.

В ту ночь выжить не удалось даже царским собакам — вместе с Романовыми в Ипатьевском доме были убиты двое из трех принадлежавших детям императора питомцев. Сохранившийся в холоде труп спаниеля великой княжны Анастасии спустя год нашли на дне шахты в Ганиной Яме — у пса была сломана лапа и пробита голова.

Принадлежавшего великой княжне Татьяне французского бульдога Ортино тоже жестоко убили — предположительно, повесили.

Чудом спасся только спаниель цесаревича Алексея по имени Джой, которого потом отправили оправляться от пережитого в Англию к двоюродному брату Николая II – королю Георгу.

Место, «где народ поставил точку на монархии»

После расстрела все тела погрузили в один грузовик и отправили к заброшенным рудникам Ганиной Ямы в Свердловской области. Там сначала их попытались сжечь, но костер на всех вышел бы огромным, поэтому было принято решение просто сбросить тела в ствол шахты и забросать ветками.

Однако скрыть случившееся не удалось — уже на следующий день по области поползли слухи о произошедшем ночью. Как признавался позже один из участников расстрельной команды, вынужденной вернуться на место неудавшегося захоронения, ледяная вода смыла всю кровь и заморозила тела убитых так, что они выглядели словно живые.

К организации второй попытки захоронения большевики попытались подойти с большим вниманием: район предварительно оцепили, тела вновь погрузили на грузовик, который должен был перевезти их в более надежное место. Однако и тут их ждал провал: уже через несколько метров пути грузовик крепко завяз в болотах Поросенкова лога.

Планы пришлось менять на ходу. Часть тел закопали прямо под дорогой, остальные залили серной кислотой и захоронили чуть поодаль, прикрыв сверху шпалами. Эти меры по заметанию следов оказались более эффективными. После того как Екатеринбург заняла армия Колчака, он немедленно отдал приказ найти тела убитых.

Однако судебному следователю Николаю Соколову, прибывшему на Поросенков лог, удалось найти только фрагменты сожженной одежды и отрезанный женский палец. «Вот все, что осталось от Августейшей Семьи», — написал Соколов в своем отчете.

Существует версия, что поэт Владимир Маяковский одним из первых узнал о месте, где, по его словам, «народ поставил точку на монархии». Известно, что в 1928 году он посетил Свердловск, ранее встретившись с Петром Войковым — одним из организаторов расстрела царской семьи, который мог сообщить ему секретную информацию.

После этой поездки Маяковский написал стихотворение «Император», в котором есть строчки с довольно точным описанием «могилы Романовых»: «Здесь кедр топором перетроган, зарубки под корень коры, у корня под кедром дорога, а в ней император зарыт».

Признание расстрела

Первое время новая российская власть всеми силами старалась уверить Запад в своей гуманности по отношению к царской семье: мол, все они живы и находятся в секретном месте, чтобы не допустить осуществления белогвардейского заговора. Многие высокопоставленные политические деятели молодого государства старались уклониться от ответа или же отвечали очень туманно.

Так, нарком иностранных дел Георгий Чичерин на Генуэзской конференции 1922 года заявил корреспондентам: «Судьба дочерей царя мне не известна. Я читал в газетах, будто они находятся в Америке».

Петр Войков, отвечавший на этот вопрос в более неформальной обстановке, обрубил все дальнейшие расспросы фразой: «Мир никогда не узнает, что мы сделали с царской семьей».

Только после публикации материалов расследования Николая Соколова, давших отдаленное представление о расправе над императорской семьей, большевикам пришлось признать хотя бы сам факт расстрела. Однако подробности и информация о захоронении по-прежнему оставались тайной, покрытой мраком подвального помещения Ипатьевского дома.

Оккультная версия

Неудивительно, что появилась масса фальсификаций и мифов в отношении казни Романовых. Самым популярным из них стал слух о ритуальном убийстве и об отрезанной голове Николая II, которую якобы забрали на хранение в НКВД. Об этом, в частности, свидетельствуют показания генерала Мориса Жанена, курировавшего расследование расстрела от Антанты.

У сторонников ритуального характера убийства императорской семьи существует несколько доводов. Прежде всего, внимание привлекает символичное название дома, в котором все случилось: в марте 1613 года Михаил Романов, положивший начало династии, взошел на царство в Ипатьевском монастыре под Костромой. А через 305 лет, в 1918 году, последнего русского царя Николая Романова расстреляли именно в Ипатьевском доме на Урале, реквизированном большевиками специально для этого.

Позже инженер Ипатьев объяснял, что приобрел дом за полгода до развернувшихся в нем событий. Существует мнение, что эта покупка была сделана специально, чтобы придать символизма мрачному убийству, так как Ипатьев довольно близко общался с одним из организаторов казни — Петром Войковым.

Расследовавший убийство царской семьи по поручению Колчака генерал-лейтенант Михаил Дитерихс в своем заключении сделал вывод: «Это было планомерное, заранее обдуманное и подготовленное истребление Членов Дома Романовых и исключительно близких им по духу и верованию лиц.

Прямая линия Династии Романовых кончилась: она началась в Ипатьевском монастыре Костромской губернии и кончилась — в Ипатьевском доме города Екатеринбурга».

Конспирологи также обратили внимание на связь между убийством Николая II и халдейского правителя Вавилона царя Валтасара. Так, через некоторое время после расстрела в Ипатьевском доме были обнаружены строчки из баллады Гейне, посвященной Валтасару: «Белзацар был убит той же ночью его слугами». Сейчас кусок обоев с этой надписью хранится в Государственном архиве РФ.

Согласно Библии, Валтасар, как и Николай Романов, был последним царем в своем роду. Во время одного из торжеств в его замке на стене появились таинственные слова, предсказывавшие его скорую гибель. Той же ночью библейского царя убили.

Расследование прокурорское и церковное

Останки царской семьи были официально найдены лишь в 1991 году – тогда было обнаружено девять тел, зарытых на Поросенковом лугу. Спустя еще девять лет были обнаружены недостающие два тела – сильно обгоревшие и изуродованные останки, предположительно, принадлежавшие цесаревичу Алексею и великой княжне Марии.

Генпрокуратура РФ совместно с профильными центрами Великобритании и США провела множество экспертиз, включая молекулярно-генетическую. С ее помощью были расшифрованы и сопоставлены ДНК, выделенные из найденных останков, и образцы брата Николая II Георгия Александровича, а также племянника — сына сестры Ольги Тихона Николаевича Куликовского-Романова.

Экспертиза также сопоставила результаты с кровью на рубашке царя, хранящейся в Эрмитаже. Все исследователи сошлись во мнении, что найденные останки действительно принадлежат семье Романовых, а также их слугам.

Однако РПЦ до сих пор отказывается признать останки, найденные под Екатеринбургом, подлинными. По словам официальных представителей, это произошло из-за того, что церковь изначально не была привлечена к расследованию. В связи с этим патриарх даже не приехал на официальное захоронение останков царской семьи, проходившее в 1998 году в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга.

После 2015 года исследование останков (которые ради этого пришлось эксгумировать) продолжается уже с участием комиссии, сформированной патриархией. Согласно последним выводам экспертов, обнародованным 16 июля 2018 года, комплексные молекулярно-генетические экспертизы «подтвердили принадлежность обнаруженных останков бывшему императору Николаю II, членам его семьи и лицам из их окружения».

Адвокат императорского дома Герман Лукьянов заявил РИА «Новости», что церковная комиссия примет к сведению итоги экспертизы Следственного комитета, но окончательное решение будет оглашено на Архиерейском соборе.

Канонизация страстотерпцев

Несмотря на неутихающие споры по поводу останков, еще в 1981 году Романовы были причислены к лику мучеников РПЦ за рубежом. В России это произошло только спустя восемь лет, так как с 1918 до 1989 годы традиция канонизации была прервана. В 2000 году убитым членам царской семьи был присвоен особый церковный чин — страстотерпцы.

Как рассказала «Газете.Ru» ученый секретарь Свято-Филаретовского православно-христианского института, церковный историк Юлия Балакшина, страстотерпцы являются особым чином святости, который некоторые называют открытием РПЦ.

«Первые русские святые тоже были канонизированы именно как страстотерпцы, то есть люди, которые смиренно, подражая Христу, приняли свою смерть. Борис и Глеб — от руки своего брата, а Николай II и его семья — от руки революционеров», — объяснила Балакшина.

По словам церковного историка, причислить Романовых к лику святых по факту жизни было весьма сложно — род правителей не выделялся благочестивыми и добродетельными поступками.

Считать смерть расстрелянных мученической тоже не выходило, так как при расстреле их никто не заставлял отречься от веры. В связи со всеми этими обстоятельствами был выбран чин святости «страстотерпцы».

На оформление всех документов ушло шесть лет. «По сути, в РПЦ нет сроков канонизации. Тем не менее, споры о своевременности и необходимости канонизации Николая II и его семьи ведутся по сей день. Основной аргумент противников – переведя невинноубиенных Романовых на уровень небожителей, РПЦ лишила их элементарного человеческого сострадания», — рассказала церковный историк.

Попытки канонизировать правителей были и на Западе, добавила Балакшина: «В свое время с такой просьбой к папе Бенедикту XVI обращался брат и прямой наследник шотландской королевы Марии Стюарт, мотивируя это тем, что в час смерти она продемонстрировала большое великодушие и приверженность вере. Но Римско-католическая церковь до сих пор не готова положительно решить данный вопрос, ссылаясь на факты из жизни правительницы, согласно которым она была причастна к убийству и обвинена в прелюбодеянии».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *