Сизо Новокузнецк

ФКУ Следственный изолятор № 2 ГУФСИН России по Кемеровской области

Адрес: ул. Полосухина, 3, г. Новокузнецк, Кемеровская область, 654034

Телефон(ы): (384-2) 77-17-82

Начальник: полковник внутренней службы Быков Сергей Николаевич

Лимит наполнения: 781 чел.

Внимание! Данная карта носит исключительно иллюстративный характер, т.к. сервис Яндекс пока не умеет во всех случаях точно определять положение на карте. В более-менее крупных населенных пунктах, как правило, местоположение определяется верно, но в сельской местности и в удаленных районах возможны ошибки.

Расширенная информация

Справочный телефон: (384-2) 77-17-82 Внимание! Из г. Кемерово звонок осуществляется напрямую, без кода.

Из других населенных пунктов выход через код г. Кемерово 384-2.

График работы комнаты приема посылок и передач:

Ежедневно с 8-30 до 16-00. Последнее воскресенье месяца- санитарный день.

График работы комнаты длительных и краткосрочных свиданий:

Понедельник-пятница с 8-30 до 16-00

График работы магазина:

Понедельник-четверг с 9-00 до 16-00. Пятница с 9-00 до 13-00.

Интернет Магазин СИЗО-2

График приема граждан по личным вопросам руководством ФКУ СИЗО-2 ГУФСИН по Кемеровской области

Должность

Звание,
фамилия, инициалы

Дни приема

Время приема

Начальник учреждения

полковник внутренней службы
Быков Сергей Николаевич

среда

Начальник медицинской части

подполковник внутренней службы
Серебренникова Лариса Александровна

вторник

Заместитель начальника

подполковник внутренней службы
Митюков Алексей Рюрикович

понедельник

Заместитель начальника

майор внутренней службы
Коцюба Вячеслав Дмитриевич

четверг

Заместитель начальника

подполковник внутренней службы
Зеленин Константин Николаевич

пятница

Старший юрисконсульт старший лейтенант внутренней службы
Шишкина Екатерина Викторовна
среда 10.00-11.00

Справочный телефон: (384-2) 77-17-82

Информация

Порядок предоставления осужденным телефонных разговоров

Осужденным к лишению свободы предоставляется право на телефонные разговоры.

Телефонный разговор, в том числе с использованием систем видеосвязи при наличии технических возможностей, предоставляется начальником ИУ, лицом, его замещающим, либо ответственным по ИУ в выходные и праздничные дни, по письменному заявлению осужденного, в котором указываются фамилия, имя, отчество, адрес места жительства, номер телефона абонента и продолжительность разговора, не превышающая 15 минут, а также язык, на котором будет вестись телефонный разговор.

Телефонные разговоры оплачиваются осужденными за счет собственных средств или за счет средств их родственников или иных лиц. Телефонные разговоры, в том числе с использованием систем видеосвязи, могут контролироваться администрацией ИУ. При необходимости перевода разговора осужденных на государственный язык Российской Федерации администрацией ИУ приглашается переводчик за счет средств федерального бюджета. Телефонные карты с указанием фамилии и инициалов их владельцев хранятся у дежурного помощника начальника ИУ.

Реализация права на телефонные разговоры осуществляется, как правило, в нерабочее время в специально оборудованных переговорных пунктах или выделенных для этих целей помещениях ИУ, оснащенных абонентскими устройствами с технической возможностью обеспечения контроля проводимых переговоров.

По прибытии в ИУ, а также при наличии исключительных личных обстоятельств администрация ИУ предоставляет осужденному возможность телефонного разговора по его просьбе.

Осужденным, находящимся в запираемых помещениях строгих условий отбывания наказания, а также отбывающим меру взыскания в ШИЗО, ПКТ, ЕПКТ и одиночных камерах, телефонный разговор может быть разрешен лишь при наличии исключительных личных обстоятельств.

При наличии исключительных личных обстоятельств с разрешения начальника ИУ осужденному может быть разрешен телефонный разговор с родственником, отбывающим наказание в виде лишения свободы.

Основанием для досрочного прекращения телефонного разговора являются:

попытка передачи сведений о готовящемся к совершению преступлении или ином правонарушении, об охране ИУ, администрации ИУ, способах передачи запрещенных предметов;

ведение телефонного разговора на ином языке, чем был указан в заявлении осужденного;

по настоянию одного из лиц, участвующих в телефонном разговоре.

В случае досрочного прекращения телефонного разговора работник ИУ, ответственный за его проведение, письменно докладывает об этом начальнику ИУ либо лицу, его замещающему, с указанием причины прекращения телефонного разговора.

(глава XV Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденных приказом Минюста России от 16.12.2016 № 295)

Сбежавший из суда в Новокузнецке заключенный рассказал о том, что толкнуло его на новое преступление.

В своем письме мужчина объяснил побег пытками и унижениями в колонии, которые довели его до попытки суицида, и фальсификацией уголовного дела.

Редакция публикует его с незначительными правками и сокращениями.

Жизнь в колонии

«Мне 33 года, я не убийца, не маньяк. Сижу за разбойное нападение, теперь еще побег из-под конвоя, но об этом позже. C марта 2016 года нахожусь в заключении, осужден за разбойное нападение с применением оружия, благо никто не пострадал — был легкий вред здоровью. Прокурор требовал 12 лет — судья окончательно вынес 14 лет строгого режима, по апелляции снизили до 12 лет. Для меня такой срок — многовато, учитывая мое тяжелое состояние здоровья, но и в преступлении себя не оправдываю. Согласен, что должен отбывать наказание. Тем не менее, решил писать дальше по инстанциям на снижение срока, а пока, сидя в тюрьме, строил планы, чем займусь, когда приду на зону. Знал, что можно освободиться по условно-досрочному, в меня это вселяло надежду.

Меня привезли отбывать срок в ИК-1 города Мариинска, Кемеровская область. На первый взгляд, хорошая зона со своим небольшим хозяйством, кое-что из производства имелось, и у меня к этому был интерес. Зэки жили нормально — мало кто жаловался, с такими сам не сталкивался, но со слов других были единичные случаи — их называли революционерами по натуре. Администрация в отношении осужденных палку не перегибала. Мне была приятна атмосфера простой жизни, каждый занимался своими делами. В ШИЗО сидели натворил дел.

На моем вдохновении срок сумел пройти с пользой дела, пока подал заявление в ПТУ швейного дела. Не взяли. Пришлось сидеть в отряде без работы и ждать чего-то подходящего. На всех рабочих мест нет, еще сложней устроиться на работу и при этом быть на ставке, а у меня иск, который надо выплачивать. Пока сидел в отряде, занимался спортом, читал книги, помогал по быту.

Там прожил месяц — потом поменялось руководство.

Раздевают и перематывают руки скотчем

Зэков стали бить, принуждать к новому. Решили мариновать, петь песни, да так увлеклись своими издевательствами, что начали придумывать из своей головы установленные внегласные правила: держали отряды на холоде, заставляли кричать в один голос «Здравия желаю, гражданин начальник!» — «Жалобы есть?» — «Никак нет, гражданин начальник!»

Кричали с повторами, занимались строевой подготовкой.

Был специальный отряд из осужденных, беспрекословно выполнявших любые команды по перевоспитанию и подавлению осужденных по распоряжению администрации. В этот отряд могли перевести для перевоспитания любого осужденного, который требует его обеспечить теми необходимыми вещами, что положены по закону: это может быть обувь, медицина и питание. По приезду в зону тебе, например, могли дать старые вещи, а в карточке отметить, что выдали новые.

В таких отрядах с неугодными осужденными поступают жестко, переступая все рамки дозволенного. Раздевают до нижнего белья или догола. Чтобы он не дергался веревками или скотчем перематывают руки и ноги, заклеивают скотчем рот, чтобы не орал, и начинают издеваться излюбленным и распространенным методом пыток — бить палкой по ступням голым. Могут харкать в тебя, бить бутылками с водой. Такими пытками быстро подавляют волю человека — страшно вспоминать и душевно больно, а еще страшней возвращаться к такому насилию.

ИК-1 возглавляет Игорь Ледер. Колония строгого режима рассчитана на 1,6 тыс. человек

Тебя садят в массу к другим зэкам, а за массой наблюдают активисты. Такие осужденные выполняют роль надзирателей, им дозволено администрацией пользоваться зэками как рабочей силой. Что не приказывай — масса беспрекословно будет выполнять, я сам был свидетелем всего этого.

Разве когда человек просит дать ему работу, это плохо, это плохие мысли? Когда осужденный выпрашивает помочь ему встать на путь исправления, реабилитации к нормальной жизни, чтобы привыкнуть к труду, отсидеть свой срок и, освободившись условно-досрочно, вернуться к семье — это не одна из главных задач исправительных учреждений? Что творится в колониях нашей страны? Почему из людей делают нелюдей? Кто на самом деле больше опасен для общества: преступник, укравший из магазина продукты, или руководитель одного из региональных ГУ ФСИН, ворующий у государства, еще больше ломающий жизнь зэку?

Новой администрации я предложил варианты дать возможность мне работать, просил организовывать спортивные мероприятия — во всем мне было отказано. Тогда я обратился с заявлением о переводе в другое учреждение — мне отказали. Я начал пробовать приспосабливаться к новым порядкам в отряде и пробовать не выделяться из общей массы, но у меня не получалось. Я не подчинялся и не позволял активистам меня подчинить тем правилам, которые выдумывались каждый день. Непокорных были единицы, их быстро воспитывали.

Со мной было все сложнее — многие из активистов знали меня давно и боялись, за мной крепкий дух и умение хорошо драться.

«Это не синяки, а пигментные пятна»

Вокруг происходил полный бардак, где-то приходилось высказывать возмущение, писать жалобы. Я был недоволен тем, что основная масса осужденных ест скудно ощипанную пайку не по норме. Потому что основные продукты съедали амбалы, которые представляли интересы администрации и били зэков.

За все мое любопытство и требование выдавать положенное и не позволять неправомерных действий меня стали сажать в ШИЗО. Обставить зэка таким образом, чтобы последовало нарушение, не составляет труда для администрации.

Надо водворить в ШИЗО — водворят. Приведу простой пример: было у меня нарушение — не поздоровался с сотрудником администрации. Только я здоровался. Подвох был в том, что сотрудник был с отключенным видеорегистратором. Через 10 минут этот же сотрудник намеренно еще раз прошел, но уже с включенным регистратором — я промолчал, так как уже здоровался. А на меня составили рапорт за то, что не поздоровался.

Пишут рапорты за нецензурную брань, выраженную безадресно. На регистраторы не фиксируют, а делают так: составляют рапорт и находят третье лицо, кто якобы слышал и подтверждает письменно. Как правило, это любой осужденный, которому администрация сказала подтвердить.

Такими способами меня и водворяли в ШИЗО, а пока там содержали, выдумывали различные пакости. Сводят с ума психологическим давлением, настраивая человека на самоубийство, и ли еще на какие-нибудь действия на порождение нового преступления, или на признание совершенного ранее преступления, то есть написание явки с повинной. И многие сознаются не в своих преступлениях. В моем случае именно так и было. Впрочем, как и порождение другого преступления — это побег из-под конвоя .

Задержанный Андрей Фёдоров

В очередной раз меня водворили в ШИЗО, там меня избили сотрудники учреждения. Лицо и тело было покрыто синяками, очевидно, по симптомам у меня была черепно-мозговая травма — тошнило и болела голова, но медицинская помощь мне там не оказывалась, на просьбу зафиксировать побои врач отвечал: «Пока начальник команду не даст, не буду». На просьбу принять заявление о моем избиении отвечали отказом, жалобы, которые я писал, не отправляли. Так я просидел около двух недель — терял сознание, сказывалась травма головы.

По счастливому случаю, с ШИЗО освобождался зэк, слышавший все, что происходило со мной. Он нашел выход на моих родственников и сообщил, что меня избили в ИК-1. Моя мама приехала в Мариинск и сразу написала заявление в следственный отдел СК и еще вроде в прокуратуру. Ко мне пришла следователь, предварительно меня из камеры вывели сотрудники и сказали не писать заявление. Завели к следователю, она спросила, буду писать заявление или нет, сказала, что моя мама написала заявление, и она приехала по поступившему сигналу о преступлении. Я написал заявление о причиненных мне побоях. К тому времени на мне оставались едва заметные синяки. На следующий день следователь пришел вместе с судмедэкспертом.

Он сказал, следов побоев нет. Я спросил: «Под глазами желтизна, что это?». Он сказал, это не синяки, а пигментные пятна. Со дня избиения и до осмотра эксперта прошло 15 дней, в принципе, синяки зажили, под глазами просматривалась желтизна после фиолетового цвета синяков. Я просил ее принять у меня заявление о том, что меня доводят до самоубийства, издеваются надо мной. Она обещала прийти на днях и взять с меня заявление. Больше я ее никогда не видел.

«Указал винить в смерти администрацию»

А тем временем еще больше обозленная администрация выдумывала унизительные издевательства, пакости, меня посадили в камеру, где батарея грела очень слабо, вообще реально чуть теплая, а на улице было холодно, конец октября. Это специальная камера, холодная. Холод был невыносимый, спать ложился в чем был одет. Это одна роба без нательного белья. Его не давали — говорили «не положено». Укрывался с головой, чтобы надышать теплый воздух. Но когда начинал дремать, остывал и просыпался. Приходилось приседать и отжиматься.

Я был в отчаянии, на грани срыва. С моими болезнями — это верная смерть через зону-туберкулезку, чего они и добиваются. В камере есть динамик — в него весь день очень громко орет внутренний распорядок — так с утра и до отбоя.

В один из дней измотанный и с плохими мыслями я решил , до сих пор себе этого простить не могу, что от того, если бы я умер, страдали мои родственники. Я в туалете, написал предсмертную записку, приклеил на видеонаблюдение, указал винить в смерти администрацию и описал все происходящее в тех стенах. . Дальше ничего не помню. Помню, сижу с разбитой головой, рядом медики, психологи, сотрудники. После всех долгих бесед меня перевели в теплую камеру.

После суицида администрация всем своим видом показывала, что для них это не препятствие, и начались новые психологические воздействия. Я уверен, что все, что они в отношение меня предпринимали, намеренно и незаконно. В течение двух недель каждые 2−3 дня на меня составляли рапорты и выписывали по 10−15 суток ШИЗО. Еще не отсидев те 15 суток, за мной уже числилось столько суток, что я запутался и сбился со счету. В это же время меня вызывали на комиссию, признали злостным нарушителем, еще через пару дней выписали ПКТ (помещение камерного типа — прим. Тайги.инфо), следом зачислили в отряд СУОН (строгих условий отбывания наказания), поставили на профучет как склонного суициду и нападению. Я могу сказать уверенно, что все эти профучеты и нарушения сделаны намеренно из побуждений сделать плохо, подготовить меня морально и всегда содержать в ШИЗО, даже в ПКТ не давать выйти. Кончается 15 суток — еще 15 суток и так до бесконечности.

Я был готов сознаться в любом , чтобы уехать оттуда поскорее. Написал еще одну явку с повинной в преступлении, которого не совершал. Я устал терпеть, не было сил, хотелось побыстрее уехать с этой зоны. Через недолгое время меня этапировали в СИЗО-2 Новокузнецка. На суде я отказался от причастности к преступлениям, по которым я написал явку с повинной. Доказательств не было, только моя явка. Но обратного пути нет, если дело в суде, наверняка признают виновным, система работает так, что оправдывают один процент из миллионов. Если тебя оправдают, наверняка появятся вопросы, кто-то должен будет ответить, как подготовил уголовное дело на невиновного, брать ответственность на себя, разбираться по справедливости и по закону, но, судя по всему, это никому не надо.

На суде я объяснял все, что со мной происходило в ИК-1, мне даже показалось, что судья верит мне, на суде я говорил, что боюсь за свою жизнь и здоровье. Судья допрашивал сотрудника ИК-1, из допроса которого понятно, что в лагере происходило что-то нечистое. У меня сложилось впечатление, что судья не мог сразу решить, как поступить в данном деле, но итог получился один — приговор и мой общий срок 15 лет строгого режима.

Побег

День 1

Меня ударило как гром среди ясного неба, промелькнули все те страшные моменты, которые вторят на ИК-1, все страдания, появился страх каждый день испытывать произвол администрации. Не подумайте, что я боюсь отбывать срок, как я писал выше, вину в преступлениях я признал, получил срок, готов был отбывать и планировал встать на путь исправления.

Сразу после зачтения приговора меня спустили в конвойное помещение, где сидели еще двое заключенных. План побега возник спонтанно, в тот момент, когда меня вывели в туалет, мысли были об одном: что делать, как жить в условиях, где издеваются, ведь меня привезут назад и будет еще хуже для меня. Думал так, потому что на суде говорил свои жалобы на ИК-1.

Я обдумывал, как привлечь внимание высшего руководства и пришел к выводу, что помочь может только общественность простой народ из простых людей. Решил надо привлечь общественность, прессу. Когда меня вывели в туалет, я вырубил конвоира, подобрал ключи с пола. Еще при нем было оружие, но его брать не стал. Ключами открыл входные двери, вышел на улицу и побежал. Бежал долго, потом шел пешком, не зная куда, проехал маленько на попутках, оказался в центре города.

В городе слышались звуки сирен. Я решил переждать в подъезде и собраться с мыслями. Думал об одном, как обратить на себя внимание общественности, как попросить поддержки. Как обратиться к прессе, боялся не ошибиться в выборе. Мысли кружились, быстро об одном и том же, как жевачка, а решение не находилось. Телефона нет, денег нет, добираться до знакомых опасно — там наверняка ждут. Прийти в полицию, все рассказать, зачем убежал?

Вернут назад и мне ничем не помогут, им это не интересно, в последствии так и вышло. Когда задержали, привезли в полицию, там был сотрудник с видеокамерой, снимал меня, и вообще много кто был из полицейских. Всех интересовало одно — причина побега. На видеокамеру и вообще всегда говорил одно — невыносимые условия содержания в ИК-1, как конкретно мне не давали жизни, сводили меня с ума, держа в одиночной камере под любыми предлогами.

Вернусь к событиям после побега. Был вечер, я понимал, что меня ищут все. Решил переночевать в подъезде. Мне казалось, это самый безопасный для меня вариант. Всю ночь не спал, сидел в подъезде, думал, как поступить. Хотелось пить, во рту все пересохло, простыло горло от бега на холоде. К утру принял решение присмотреться на улице к людям и попробовать объяснить ситуацию, в которой оказался, попросит записать меня с видеообращением.

День 2

Днем, выйдя из подъезда, увидел девушку, она сидела в машине, общалась по скайпу. Я подошел, постучал в окошко, она испугано посмотрела на меня грязного с длинными торчащими из-под шапки волосами, небритого, одетого не по сезону, опустила маленько стекло. Я просил не пугаться, выслушать ситуацию, в которую попал, и поведал ей все. В завершении попросил ее снять меня на видео и выложить везде, куда только можно, попросил флешку для прессы. Все это выглядело как-то нелепо, у меня сложилось впечатление, что она подумала — я в наркотическом опьянении. Мне сказала: «Мутный ты, отойди от машины».

Мелькнула мысль, что она обратится в полицию или позже узнает о побеге и заявит, что был тут такой. В общем, дворами я ушел и поселился в другом подъезде. Просто бродить было опасно.

Вторую ночь в подъезде мне захотелось спать и кушать, а еще больше пить воды. Пытался вздремнуть — не получалось. Во-первых, было холодно, а я в летних кроссовках, тонкие трико и тонкая ветровка. Было тяжело соблюдать спокойствие — на улице резко похолодало. Я вспомнил об одном человеке, познакомились когда-то давно. Я помнил дом и подъезд, где он живет. Во дворе спросил у парня, знает ли он, где живет нужный мне человек, он объяснил мне.

Я нашел квартиру, где живет нужный мне человек, постучал, открыл он сам. Меня не узнал, пришлось объяснять, кто я такой, все-таки вспомнил. А когда понял, что я тот, кого ищет полиция, испугался. Я попросил теплую одежду, денег. Одежду он дал, денег не было. Он живет с большой семьей. Я в квартиру не просился, пугать никого не хотел. Он вынес сосисок и нашел 150 рублей для меня. Это была большая находка и радость. Попросил его записать видео — он сказал, телефон простой без камеры. Я понял, человек опасается, это ему не надо, но и на том спасибо.

Купил в магазине попить, переночевал в подъезде. Утром решил попробовать дойти до знакомой, но не дошел. В подъезде меня задержали сотрудники спецназа. Привезли в отдел, на видеокамеру задавали вопросы, я рассказал все. Привезли на тюрьму в СИЗО-2 Новокузнецка.

Я все расписал для того, чтобы вы знали, что происходит за колючей проволокой наших тюрем, лагерей. Я написал, чтобы помочь прекратить беспредел, который творится. В побеге свою вину я признал, мне дадут срок вполне справедливо. То, что происходило со мной на зоне, в побеге меня не оправдывает, но именно то нечеловеческое отношение и издевательства надо мной породили во мне еще одно преступление. Я искал помощи, искал правды, но только еще больше разжигал гнев администрации. Я убежал для того, чтобы выжить. Мне есть, для кого жить, меня любят, за меня переживают мои родные, любимые. И скажу одно: родные должны пережить меня, а чтобы им пережить, я должен жить для них. Потому что всю свою честную жизнь мама посвятила, заботясь обо мне, взамен ничего путевого не увидела от меня. Но главное для нее — я живой».

После побега Андрея Фёдорова кузбасское управление СК возбудило дело по ч. 2 ст. 318 УК РФ (применение опасного для жизни и здоровья насилия в отношении представителя власти).
Фёдоров неоднократно привлекался к уголовной ответственности за разбои и грабежи, писала Тайга.инфо. Первую судимость он получил еще в 2010 году — тогда Междуреченский районный суд приговорил его к 5 годам и 7 месяцам колонии по ч. 1 и 3 ст. 162 УК (разбой с проникновением в жилище) и ч. 1 ст. 222 УК (незаконное ношение оружия). Решение не опубликовано, но в еще одном приговоре Фёдорову сказано, что он освободился в 2015 году. Спустя год, Ленинский райсуд Кемерова приговорил его к 12 годам строгого режима за грабеж, разбой и незаконное ношение оружия.
В августе 2019 года Центральный районный суд Новокузнецка увеличил срок наказания Фёдорову до 14,5 лет колонии, рассмотрев еще один эпизод грабежа. В приговоре сказано, что осужденный ограбил ООО «Холодильник» на 90,5 тыс. рублей, угрожая сотрудникам игрушечным пистолетом. Но мужчина в суде заявил, что его знакомый предложил ему взять на себя это преступление за 300 тыс. рублей. В приговоре сказано, что в разбое он признался, уже находясь в исправительной колонии №1. Во время написания явки с повинной «магазин уже не функционировал».
Фёдоров заявил, что «рассказывал все со слов следователя, которая говорила ему на что указать и что рассказать». Он решил рассказать о фальсификации, потому что его матери передали только треть обещанной суммы. Суд не поверил Фёдорову, в апелляции отменили только взыскание с осужденного 90,5 тыс. рублей. Подготовил Петр Маняхин

Напомним, дерзкий побег из-под стражи в зале Кузнецкого районного суда Федоров Андрей Викторович, 1986 года рождения, совершил 30 января, сразу после того, как суд огласил приговор в виде 15-ти лет лишения свободы по обвинению в совершении преступления по ч. 1 ст. 161 УК РФ «Грабеж».

После оглашения приговора осужденный напал на сотрудника конвойной службы, причинил ему телесные повреждения и беспрепятственно скрылся.

Через день он был задержан в одном из подъездов дома на улице Тольятти в Новокузнецке и возвращен в СИЗО.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *