Суд в израиле

УДК 342.56(569.4)

ВЕРХОВНЫЙ СУД В СИСТЕМЕ ВЫСШИХ ОРГАНОВ ВЛАСТИ ГОСУДАРСТВА ИЗРАИЛЬ

© Изаксон Р. А., 2012

Рассматривается высший орган судебной власти Государства Израиль — Верховный суд (Высший суд справедливости), который выступает в качестве высшей инстанции для рассмотрения гражданских и уголовных дел, а также выполняет функции конституционного суда. Раскрываются основные направления деятельности Верховного суда, его правовое положение, статус его судей. Кроме того, произведена попытка оценить степень влияния Верховного суда на формирование политической культуры израильского общества и причины доверия большинства населения институту Верховного суда.

Ключевые слова: Государство Израиль; судебная ветвь власти; Верховный суд; органы государственной власти; судьи Верховного суда; Кнессет; правительство.

Судебную власть часто называют «третьей властью», поскольку в конституционных текстах она обычно следует за законодательной и исполнительной. Судебная власть играет неодинаковую роль в политической структуре различных государств, однако практически везде суды не являются основными органами, формулирующими и проводящими в жизнь основные принципы внутренней и внешней политики государства. В то время как принцип разделения властей в отношениях между законодательной и исполнительной ветвями власти соблюдается не всегда и не всюду (как известно, на всем протяжении истории Израиля состав правительственного кабинета формировался почти исключительно из членов парламента, при этом министры и их заместители сохраняют за собой депутатские мандаты), суды при любой форме демократического правления отделены от других ветвей власти .

Судебная система в Израиле основывается на базе законов и постановлений, включая те, которые действовали еще до провозглашения государственного суверенитета (если они не противоречат Декларации независимости и законам, принятым Кнессетом). Сохранили силу фрагменты права Османской империи (действовавшего до конца 1917 г.), многие законы британской подмандатной территории Палестины и элементы английского общего права, еврейских религиозных установлений и других правовых систем.

Высший орган судебной власти Израиля — Верховный суд (Высший суд справедливости), созданный 15 сентября 1948 г., спустя пять месяцев после провозглашения государства, в условиях, когда Израиль вел тяжелейшую войну за независимость. Он является последней инстанцией для рассмотрения гражданских и уголовных дел. В отсутствие «классической» конституции, Верховный суд в Израиле выполняет и функции конституционного суда. Одно из важнейших направлений его деятельности — контроль над административными актами и недопущение ущемления прав граждан государственными структурами .

Важное место в деятельности Верховного суда занимают вопросы, связанные с экстрадицией и сферой исполнения запросов по правовой помощи. Израильский Закон об экстрадиции был принят Кнессетом в 1954 г. Он определяет круг лиц, подлежащих экстрадиции и механизм их выдачи иностранным государствам. В нем содержится перечень преступлений, за которые совершившие их лица могут быть подвергнуты экстрадиции, и оговариваются случаи, когда в выдаче находящихся на израильской территории преступников может быть отказано. По Закону экстрадиции подлежат лишь лица, совершившие тяжкие уголовные преступления, за которые предусмотрен срок заключения от трех лет и выше. Закон об экстрадиции предусматривает ряд случаев, когда в ходатайстве выдачи преступника может быть отказано.

Израильский закон об экстрадиции представляется весьма гибким по сравнению с аналогичными законами большинства других стран, в принципе запрещающими выдавать граждан иностранным государствам. Помимо в целом оправданных и некоторым образом логичных оговорок, в соответствии с которыми экстрадиции не подлежат отдельные категории лиц, он содержит одну принципиальную оговорку. Так, в ст. 2 Закона записано, что «правонарушитель может быть выдан иностранному государству только в том случае, если между последним и Израилем действует конвенция об экстрадиции» .

Пожалуй, ни один институт государственной власти в Израиле за все время его существования не вызывал столь ожесточенных споров и столь напряженно пристального внимания общества, как Верховный суд в последнее десятилетие.

В государствах, где существует формальная конституция, не раз возникала проблема, связанная с решением вопроса о действии закона, противоречащего букве и духу конституции.

В демократических странах сложились две основные модели конституционного правосудия. При первой модели конституционный контроль осуществляется общей судебной системой; правом такого контроля может быть наделена каждая судебная инстанция или Верховный суд. В ряде европейских стран явно преобладает вторая модель: здесь конституционное правосудие

вверено специальному органу — Конституционному суду, который не связан непосредственно с общей системой судопроизводства. В большинстве европейских стран члены парламента принимают активное участие в комплектовании конституционного суда, причем в отдельных странах (как, например, в Германии и Бельгии) состав конституционного суда практически полностью определяется представителями репрезентативной власти.

В Израиле нет конституции. До настоящего времени Кнессет принял одиннадцать основных законов, в том числе и утвержденный в новой редакции в 1984 г. Основной закон о судопроизводстве. В отличие от многих европейских стран, в Израиле нет закона о конституционном суде, и не существует конституционного суда как отдельной инстанции в структуре государственной власти. Согласно принятой практике, за-

крепленной в одном из положений Основного закона о судопроизводстве, функции контроля за доскональным соблюдением законов государственными институтами возложены на Верховный суд, выступающий в таком случае как Высший суд справедливости (БАГАЦ). В начальный период существования государства Высший суд справедливости рассматривал почти исключительно индивидуальные конституционные жалобы граждан по поводу нарушения их прав и свобод.

С течением времени, однако, в Высший суд справедливости стали подаваться иски о соответствии принятых Кнессетом решений основным законам страны. Хотя в вердикте по иску «Каниэль против министра юстиции и других» (1973) Верховный суд отчетливо констатировал, что «при нашем конституционном строе постановления Кнессета как законодательной власти являются законом, в то время как судебные органы должны комментировать решения Кнессета и осуществлять их, а не отменять или изменять их», Верховный суд не счел нужным самоустраниться от рассмотрения подобных исков: так, например, в 1981—1982 гг. Верховный суд дважды отменял принятые Кнессетом законодательные акты как не соответствующие Основному закону о Кнессете. В последние годы подобная практика стала повсеместной; более того, 24 сентября 1997 г. Верховный суд впервые признал одно из положений принятого Кнессетом закона антиконституционным, чем окончательно утвердил себя в качестве конституционного суда. Произошло это без принятия Кнессетом каких-либо законодательных актов в этой сфере .

Обострение общественной дискуссии вокруг Верховного суда обычно связывают с политикой так называемого «судебного активизма», проводимой под руководством председателя Верховного суда Аарона Барака (1995—2006). Эта политика стала возможной в рамках важных конституционных изменений. В 1992 г. Кнессет утвердил два новых основных закона — «О свободе занятий» и «О достоинстве и свободе человека». Новое законодательство закрепило права на жизнь, физическую безопасность, человеческое достоинство, надлежащее судебное разбирательство, владение имуществом, невмешательство в личную жизнь, свободу предпринимательства и свободу передвижения.

Основные законы 1992 г., принятые специальным парламентским большинством (не менее 61 члена Кнессета), судья Аарон Барак назвал «конституционной революцией», подчеркнув, что они устанавливают «супралегалистские» (приоритетные) права, стоящие во главе конституционной пирамиды и направляющие логику политического режима . Эти законы дали легитимацию судебной системе осуществлять юридическую проверку законодательства — т. е. пересматривать и объявлять недействительными любые законодательные акты, отрицающие (или нарушающие) указанные права либо противоречащие им.

Опираясь на новые основные законы, судья Барак провозгласил, что их положения дают Верховному суду конституционные полномочия отменять законы Кнессета и объявлять их недействительными. Перевод этого принципа на язык судебных решений означал усиление влияния Верховного суда и начало его активного вмешательства в социально-политическую практику в стране.

Переход Верховного суда от судебного «формализма», унаследованного от британской традиции, к судебному «активизму», характерному для американской системы, наиболее ярко отражающей веру современного либерализма в возможность правового регулирования социально-политических процессов и конфликтов, сразу же нашел горячих сторонников и не менее горячих противников.

Первые видели в этом возможность осуществления конституционного контроля за решениями законодательной и исполнительной ветвей власти, часто продиктованными не заботой об общественном благе и власти закона, а сиюминутными интересами. В свою очередь критики судебного «активизма» указывали, что право пересматривать законы, принятые Кнессетом, нарушает принцип разделения властей и (особенно принимая во внимание отсутствие формальной конституции) позволяет судебной власти вторгаться в прерогативу законодательной деятельности парламента .

В этой связи имеет смысл упомянуть об одном малоизвестном сегодня факте: в 1975 г. бывший членом парламента от правящей Рабочей партии министр юстиции Хаим Ца-док представил проект Основного закона о законодательстве. Проект этот включал указания по защите всех основных законов и уполномочивал Верховный суд отменять

любой закон, противоречащий какому-либо из основных законов и принятый в отсутствие абсолютного большинства членов Кнессета (61 из 120). Председатель Кнессета, Исраэль Ишаяху, заявил, что этот закон «нанесет ущерб суверенитету Кнессета», вследствие чего министр юстиции отозвал свой законопроект. До сегодняшнего дня проект Основного закона о законодательстве более не рассматривался.

Современные исследователи общества не находят во вторжении судов в законодательную сферу какой-либо угрозы функционированию демократической системы, основанной на разделении власти. Более того, они отмечают, что в чистом виде такого разделения не существует, и оно является не более, чем абстракцией. Сторонники судебного «активизма» склонны подчеркивать, что до известного предела отсутствие четких границ между полномочиями законодательной, исполнительной и судебной властей является благом, ибо способствует увеличению эффективности всех ветвей власти, обеспечивая, с одной стороны, взаимный контроль, а с другой — своего рода конкуренцию между ними.

Действуя в качестве Высшего суда справедливости и рассматривая ежегодно тысячи исков граждан против решений органов государственной и муниципальной власти, Верховный суд Израиля внес огромный вклад в утверждение либеральных прав и свобод личности в стране. Такие важные права, как право на свободу печати, право на свободу совести, право на свободу митингов и демонстраций до сих пор не зафиксированы ни в одном из израильских законов. Эти права защищены именно вердиктами Верховного суда, что позволяет оценивать высшую судебную инстанцию страны как основной гарант обеспечения прав и свобод граждан. Доступность Верховного суда, куда может обратиться каждый гражданин Израиля и житель контролируемой израильскими войсками территории, также является важнейшим позитивным фактором, которым невозможно пренебречь.

Говоря о деятельности Верховного суда Израиля в качестве Высшего суда справедливости, необходимо отметить четыре особенности.

Во-первых, Высший суд справедливости лишен права предварительного конституционного контроля (которым обладают кон-

ституционные суды в ряде европейских стран, как, например, во Франции, в Португалии и в Румынии); иначе говоря, судьи отказываются рассматривать степень легальности того или иного законопроекта, имеющего те или иные шансы быть принятым Кнессетом, пусть даже он и прошел утверждение в предварительном, первом и/или втором чтении (лишь благоприятное голосование в третьем чтении придает законопроекту статус закона). В июле 1999 г. член Кнессета Авигдор Либерман подал в Высший суд справедливости иск, требовавший признать заведомо незаконной инициированную тогдашним главой правительства Эхудом Бараком процедуру внесения изменений в Основной закон о правительстве (смысл данной поправки, впоследствии утвержденной Кнессетом, сводился к отмене существовавшего ограничения членов кабинета министров, что позволило премьер-министру увеличить число членов кабинета с 18 до 23). Высший суд справедливости отказался рассматривать иск А. Либермана, отметив, что в его функции входит последующий конституционный контроль принимаемых законов, а не их предварительный экспертный анализ.

Во-вторых, Верховный суд не наделен функцией «абстрактного контроля», которая подразумевает возможность подачи запроса в суд о конституционности принятых законов и других нормативных актов независимо от их применения в конкретных правоотношениях. Подобным правом в отдельных странах наделяются высшие органы исполнительной власти в лице, как правило, президента или премьер-министра. Израильский закон не наделяет кого-либо из руководителей законодательной или исполнительной ветвей власти какими-либо особыми полномочиями в вопросах конституционного права, что создает ситуацию, при которой все граждане страны имеют равные права подачи индивидуальной или коллективной конституционной жалобы. Кроме того, в отличие от полномочий органов конституционного контроля, в таких странах, как Франция и Австрия, судьи Верховного суда не могут инициировать рассмотрение вопроса о конституционности тех или иных решений по собственной инициативе. Израильский Высший суд справедливости обладает исключительно правом конкретного (инцидентного) контроля, который предусматривает, что вопрос о кон-

ституционности закона или подзаконного акта ставится, рассматривается и решается только в связи с конкретным судебным разбирательством.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

В этом проявляется третья особенность принятой в Израиле системы: Высший суд справедливости подчиняется принципу «связанной инициативы» — иными словами, он не вправе рассматривать вопрос о конституционности нормативных актов, в том числе законов, по собственной инициативе. Эта особенность была отмечена известным юристом и политическим обозревателем Моше Негби: прошло сорок лет, пока в 1988 г. Верховный суд получил возможность рассмотреть степень законности полномочий военной цензуры; прецедентный вердикт суда по иску тель-авивского журналиста Ш. Шницера открыл новый этап во взаимоотношениях прессы и цензуры в Израиле .

Вместе с тем практика «судебного активизма», находящая свое выражение в растущем вмешательстве Верховного суда в решения других государственных инстанций, является мощным подстегивающим стимулятором для подачи в Верховный суд исков по любым вопросам: при минимальных расходах по подаче иска (государственная пошлина при подаче дела в Высший суд справедливости крайне невысока) существует реальный шанс добиться достаточно быстрого изменения решений различных органов государственной власти. В настоящее время различными заинтересованными силами инициируется судебный контроль практически любого решения законодательной и исполнительной власти, вокруг которого отсутствует общественный консенсус. В результате Верховный суд получает возможность вмешаться в почти любое решение Кнессета и правительства, что создает принципиально новую ситуацию: законодательная и исполнительная власть стали своего рода «подготовительными» ветвями власти, чьи решения становятся «окончательными» только после (и в случае) их утверждения властью судебной .

Четвертой структурной особенностью конституционного правосудия в Израиле является то, что в отличие от конституционных судов европейских стран, состав членов Верховного суда Израиля, осуществляющего конституционный надзор, практически не зависит от воли депутатов. Судьи Верховного суда, высококвалифицирован-

ные правоведы с большим опытом юридической работы, всегда относятся к высшему сословию, что само по себе создает определенный дисбаланс сил. Однако в израильском обществе важную роль играют не только статусные, но и этнические и культурные характеристики. Подавляющее большинство судей являются светскими людьми, почти все они — ашкеназы. В настоящее время в Верховном суде нет судей — выходцев из стран СНГ, нет и судей — арабов. Подобное отсутствие репрезентативности в составе выполняющего функции конституционного надзора Верховного суда серьезно угрожает восприятию обществом его решений и постановлений как легитимных и правильных. Проблема нерепрезен-тативности состава Верховного суда кажется особенно острой из-за позиции самого суда, который в целом ряде вердиктов поддержал принцип «корректирующей дискриминации». Согласно этому принципу, при подборе кадров на руководящие должности на государственной службе предпочтение должно отдаваться женщинам и гражданам арабской национальности, ибо в прошлые годы эти группы подвергались негласной дискриминации при назначении на эти должности .

Произошедшее в 1990-е гг. усиление статуса Верховного суда в каком-то смысле привело к качественному изменению характера израильской политической системы, ее трансформации из демократии в меритокра-тию, из «власти народа», осуществляемой через органы репрезентативной власти, во «власть достойных», тех, кого бывший судья А. Барак именовал «просвещенным сообществом». Поскольку решения парламента и правительства почти автоматически подлежат конституционному контролю со стороны Верховного суда, воля народа, выраженная путем всеобщего равного голосования, приобретает фактически лишь право совещательного голоса. Верховный суд стал принимать решения по вопросам, едва ли требующим именно юридического решения. В конце концов, вопрос о том, быть или не быть иерусалимской улице Бар-Илан открытой по субботам для проезда транспорта, может решать группа, например, социологов и этнографов с не меньшим успехом, чем коллегия юристов. Вопрос о том, как именно должен быть решен вопрос о призыве учащихся ешив в армию, также едва ли требует именно юридического разрешения —

скорее, тема эта находится в социально-политической и нравственно-этической плоскости.

Депутаты Кнессета, голосовавшие в начале 2002 г. против законопроекта о введении в Израиле Конституционного суда, аргументировали свою позицию тем, что это, якобы, неизбежно приведет к нежелательной политизации судебной системы. Это мнение представляется ошибочным: деятельность Верховного суда в качестве Высшего суда справедливости давно уже находится в эпицентре политических дебатов. Сегодняшний состав Верховного суда таким фактором сплочения и стабильности не является.

В поляризованном до предела израильском обществе жаркие споры возникают буквально по всем вопросам, а потому авторитетный Верховный суд крайне важен для поддержания стабильности израильской демократии. Вместе с тем в последнее время высшая судебная инстанция страны перестала пользоваться поддержкой большинства населения.

Создание в Израиле Конституционного суда, в котором были бы представлены специалисты различного профиля (не только юристы, но и социологи, историки, этнографы, политологи, философы и т. д.), принадлежащие к различным этническим, конфессиональным, статусным, гендерным и возрастным группам, отвечало бы стремлению к достижению хотя бы минимального «политического знаменателя», которого так не хватает в сегодняшнем Израиле. Более того, такой суд, как считает Е. В. Воробьева, с куда большим основанием мог бы называться высшим судом справедливости .

Несмотря на все споры, а также неоднозначное отношение к решениям Верховного суда и к изменениям в его политике, на сегодняшний день этот институт вызывает наибольшее доверие общества, что особенно заметно на фоне снижения авторитета исполнительной и законодательной власти. В 1991 г. международное исследование, охватывающее 15 стран западной демократии, выявило, что в Израиле суды пользуются самым высоким авторитетом. Исследование общественного мнения в 1995 г. показало, что Верховный суд поддерживают 85 % опрошенных, в то время как Кнессет и правительство — соответственно 41 и 40 %. Общественное доверие к институту судебной вла-

сти проявилось и в постоянном росте количества обращений в Верховный суд.

В 2007 г. впервые в истории Израиля председателем Верховного суда стала женщина — Дорит Бейниш .

Как и любой институт власти, Верховный суд отражает политическую культуру общества — ее нормы, догмы и предрассудки. Но в неменьшей степени Верховный суд формировал и продолжает формировать политическую культуру, — и тому, что сегодня в Израиле все глубже утверждаются ценности либеральной демократии, а «закон властителя» сменяется «властью закона», общество во многом обязано Верховному суду. И

7. Эпштейн А. Социально-политические последствия укрепления статуса Верховного суда как главенствующей структуры в политической жизни Израиля // Ближний Восток и современность. 1999. № 8. С. 223-243.

8. Воробьев В. П. Указ. соч. С. 93.

11. Судья Дорит Бейниш: в Израиле идет кампания против судебной системы.

1. Рон Харрис. Формирование израильской судебной системы. Становление израильской демократии. Первое десятилетие // Формирование судебной системы и внешнеполитической организации Израиля. Тель-Авив, 2001. С. 56—85.

4. Воробьев В. П. Конституционно-правовая система Государства Израиль. М. : МГИМО ; Национальное обозрение, 2002. С. 87.

6. Зисерман-Бродская Д. Верховный суд Израиля и публичная дискуссия о его функциях // Восток и современность. 1999. № 8. С. 223—243.

The Supreme Court in the System of Israel Higher Organs of Power

© Izakson R., 2012

Олег с матерью и адвокатами в раввинатском суде

Главный раввинатский суд вынес постановление, согласно которому мужчина и женщина будут признаны евреями – без проведения унизительных генетических проверок. Об этом стало известно в среду, 17 июля. Тем самым даяны (cудьи религиозного суда) высшей религиозной инстанции отменили предыдущее распоряжение по этому поводу.

Раввины требуют от выходцев из СССР сдавать анализ ДНК на еврейство

Напомним, что в начале года в Израиле обсуждались сообщения о том, что центральный раввинат заставляет репатриантов из стран СНГ проходить проверки ДНК для доказательства еврейского происхождения. Председатель партии ШАС Арье Дери утверждал в свое время, что речь идет исключительно о лживой предвыборной кампании Авигдора Либермана. Однако проверки, проведенные газетой «Едиот ахронот», подтвердили, что требование о проверке ДНК было озвучено в прошлом году как минимум в 20 случаях в отношении русскоязычных евреев.

Свидетельства: так репатриантов посылали сдавать анализы ДНК на еврейство

Раввинатский суд. Фото: пресс-служба раввинатских судов

В одном из них Олег подал заявление о браке в раввинат и был отправлен доказывать еврейство. Двое специалистов постановили, что несмотря на еврейские корни всей его семьи, «правильное» свидетельство о рождении бабушки и другие документы – существуют подозрения, что бабушка не является биологической дочерью прабабушки Олега и, таким образом, не является еврейкой.

У репатрианта потребовали для доказательства еврейства вскрыть могилу прабабушки

Окружной раввинатский суд в Ашдоде постановил, что бабушка Олега, пожилая женщина, страдающая болезнью Альцгеймера, должна пройти генетическую проверку, чтобы доказать существование генетической связи между ней и другими членами семьи со стороны матери. Все это несмотря на то, что невозможно было на тот момент найти других родственников для сравнения результатов анализов. Поэтому даяны постановили, что необходимо внести Олега и его родственников со стороны «бабушки под подозрением» в список людей, которых запрещено расписывать в раввинате до получения доказательств их еврейских корней.

Олег апеллировал это постановление в верховный раввинатский суд. Даяны – раввин Элиэзер Игра, раввин Авраам Ахаран Кац и раввин Шломо Шапира – приняли апелляцию и признали Олега и его родственников евреями без проведения генетической проверки, указав в своем решении, что вероятность отсутствия биологического родства бабушки в данном случае не слишком велика.

Ирис (вторая справа) в раввинатском суде

В другом случае окружной раввинатский суд выразил сомнение в еврействе репатриантки по имени Ирис в ходе бракоразводного процесса. Бывший супруг женщины пытался избежать платы, записанной в «ктубе», выразив сомнение в еврействе экс-супруги. Он аргументировал свои подозрения тем, что однажды его теща заявила в сердцах дочери, что «настоящая дочь так с матерью не разговаривает» – и на этой основе он утверждает, что его супруга является удочеренной и, стало быть, — нееврейкой.

Для религиозных судей этого оказалось достаточно, чтобы начать проверку еврейства. Они потребовали, чтобы женщина и ее мать прошли проверку ДНК. Тем временем девушку внесли в список лиц, «запрещенных для бракосочетания до проверки еврейства». Ирис апеллировала это решение и судейская коллегия верховного раввинатского суда (в том же составе, что и в случае Олега) постановила отменить решение, подвергнув жесткой критике решение регионального раввинатского суда.

Вместе с тем, верховный раввинатский суд отверг утверждения о том, что проверка ДНК является проявлением расизма и отметил, что «в ряде случаев она помогает людям, которые затрудняются доказать свое еврейское происхождение иными путями».

В реакции на данную публикацию партия НДИ сообщила: «Мы рады были узнать, что в результате подачи нашей апелляции в БАГАЦ и поправки к закону о генетической информации, запрещающей использовать анализы ДНК для подтверждения еврейства, высший раввинатский суд изменил свою позицию по проверке ДНК у выходцев из бывшего СССР».

Профессия и регалии: Главный раввин Москвы, возглавляет раввинский суд в России, председатель Совета раввинов Европы, глава раввинского суда в странах СНГ и Балтии. Член президиума Российского еврейского конгресса.

Образование: Пинхас Гольдшмидт имеет духовное и светское образование. Традиционное еврейское образование получил в двух ешивах мира: «Поневеж» (Бней-Брак, Израиль), «Нер Исроэль» (Балтимор, США). Параллельно закончил Университет Хопкинса в Балтиморе. Имеет степень магистра. Имеет раввинскую смиху (диплом).

Карьера: В 1987—1989 гг. работал в раввинате городе Нацерет-Илит (Израиль), где принимал деятельное участие в духовной абсорбции репатриантов из СССР.

В 1989 году по указанию своего духовного наставника рабби Моше Соловейчика, а также по поручению главного раввината Израиля и Всемирного еврейского конгресса приехал в Москву в качестве лектора Института изучения иудаизма при АН СССР, возглавляемого раввином Адином Штейнзальцем.

В 1989 году по приглашению Главного раввина России Адольфа Шаевича возглавил раввинский суд СССР, а с 1993 года стал главным раввином Москвы.

Общественная деятельность: Гольдшмидт сыграл важную роль в создании и развитии еврейский общинных структур, колледжей, дневных школ и детских садов, ешив, с помощью таких организаций как российский еврейский конгресс и Конгресс еврейских религиозных организаций и объединений в России (КЕРООР).

Является автором многих научных трудов по Галахе, из которых наиболее фундаментальный — книга респонсов «Зикарон бэ-сэфер», посвященная специфическим вопросам галахи, возникающим у евреев России поздне- и постсоветского периода.

Награды и достижения: 27 июля 2016 года правительство Французской Республики присвоило раввину Пинхасу Гольдшмидту звание Кавалера Национального ордена Почётного легиона за его первостепенный вклад в укрепление отношений между Россией и Францией.

БЕТ-ДИ́Н (בֵּית-דִּין, буквально `дом судебных решений`; во мн. числе — баттей-дин), в раввинистической литературе — суд, в новейшее время — раввинский духовный суд, рассматривающий дела, относящиеся к личному статусу граждан (бракосочетания, разводы и т. п.), а также административные дела религиозного характера (контроль за соблюдением законов о пище и другие).

Бет-дин служит также, с согласия сторон, арбитражным судом. В Израиле термином бет-дин обозначают раввинский суд (в отличие от светского суда — бет-мишпат). По израильскому законодательству бет-дин помимо его обычных религиозных функций обладает почти исключительной юрисдикцией в вопросах личного статуса граждан Израиля — евреев.

Библия повествует, что после исхода из Египта «сел Моисей судить народ» (Исх. 18:13). Однако по истечении некоторого времени он передал свои судебные функции лицам, которых он поставил «начальниками народа» (Исх. 18:25; Втор. 1:15), оставив за собой решение только наиболее сложных, важных дел (Исх. 18:22 и 26; Втор. 1:17). Очевидно, после того как евреи обосновались в Эрец-Исраэль, судьи были назначены для каждого колена (см. Колена Израилевы) и для каждого города. Послебиблейские раввинистические авторитеты считали обязательным учредить судебные органы и в каждой общине диаспоры. Минимальное для небольших селений число судей — трое (Санх. 36). В более крупных поселениях должен был заседать суд из 23 судей, так называемый Малый Синедрион (Санх. 1:6). Высшим судебным органом являлся Великий Синедрион в составе 71 судьи. Он заседал в специальном помещении в Иерусалимском храме (Санх. 11:2). Число судей всегда должно было быть нечетным, с тем, чтобы при расхождении во мнениях решения принимались большинством.

Разные составы судов обладали неодинаковой юрисдикцией. Так, суду из трех судей были подведомственны, как правило, гражданские дела (в том числе развод и халица — см. Левиратный брак); процедура перехода в иудейство; так называемый прозбол, то есть легально допустимый обход законов об аннулировании долгов в субботнем году; оставление в рабстве по истечении шестилетнего срока пребывания в нем; продажа в рабство вора, лишенного средств для возмещения убытков; выслушивание свидетельских показаний, в том числе по неспорным делам.

Суд в составе 23 судей осуществлял, как правило, юрисдикцию по уголовным делам, включая и тяжкие преступления, по которым могли выноситься смертные приговоры. Ему были подсудны также дела, возникшие первоначально как гражданские, но могущие повлечь за собой и уголовную санкцию, как, например, дело о клевете.

Суд в составе 71 судьи (Великий Синедрион) обладал практически неограниченными судебными, законодательными и административными правами. Так, первосвященник, глава колена и, по-видимому, председатель Синедриона (наси), обвиненные в уголовном преступлении, были подсудны только этому суду. Исключительно ему были подсудны такие уголовные дела, как лжепророчество, бунтарская деятельность старейшины, совращение в идолопоклонство жителей города или колена. Приведение в исполнение ряда смертных приговоров также подлежало его утверждению. Административной прерогативой Великого Синедриона являлось назначение судов в составе 23 судей, избрание царей и первосвященников, расширение границ Иерусалима и территории Храма, передел занимаемых коленами территорий, объявление войны, принесение жертвы за коллективный грех всего народа, назначение кохенов на службу в Храме и контроль за их деятельностью. Имеются авторитетные свидетельства, что Великий Синедрион являлся основным источником Устного Закона. Правовая норма, принятая Великим Синедрионом, а также данное им толкование закона были обязательны для всех. Нарушавшие или отвергавшие постановления Великого Синедриона по закону подлежали смертной казни (Сиф. Втор. 155).

При назначении судей применялась процедура смихи, поскольку Моисей рукоположил Иехошуа бин Нуна (Чис. 27:23), назначив его своим преемником, вождем и верховным судьей. Традиция смихи существовала приблизительно до середины 4 в.: посредством ее судьи получали полномочия от своих непосредственных предшественников. Вместе с тем, есть указания на то, что в библейский период судьи назначались и царями (см., например, II Хр. 19:5–6). Впоследствии смиха сменилась во многих (в основном западноевропейских) общинах системой выборности судей. В Испании, например, еврейские судьи переизбирались каждый год вместе со всеми членами правления общины.

В Израиле в настоящее время при назначении членов раввинского суда принята процедура, подобная той, которая применяется при назначении судей светских судов, то есть их квалификация в каждом отдельном случае определяется главными раввинами на основании экзаменов.

По мнению Маймонида, судья должен обладать семью основными качествами: быть мудрым, скромным, благоговеть перед Богом, презирать деньги, любить правду, любить людей, иметь хорошую репутацию. Судья, по Маймониду, должен быть также весьма строг к себе, подавлять все свои вожделения, остерегаться причинения зла и иметь храброе сердце, чтобы защитить притесняемого от ненависти, жестокости и преследований со стороны притеснителя (Майм. Яд., Санх. 2:1–7). Судья, являющийся родственником одной из сторон или питающий симпатию или антипатию к ней в судебном разбирательстве, должен отвести свою кандидатуру от участия в разборе дела (Санх. 3:4–5). В ходе суда судья должен выслушивать обе стороны, проявлять по отношению к ним терпение и уважение, не подвергая дискриминации ни одну из сторон. Всякое постороннее воздействие, оказываемое на судью, является незаконным. Судья должен действовать в процессе осторожно и осмотрительно, вновь и вновь проверяя показания, прежде чем он огласит свой вердикт. Тем не менее, он не может чрезмерно откладывать принятие решения. Судье следует вести процесс так, чтобы было принято решение, справедливость которого была бы очевидна сторонам и без труда понята ими. Ни один судья не должен участвовать в процессе вместе с другим судьей, которого он ненавидит или презирает. Судья не имеет права — особенно в уголовных делах — полагаться на мнение других членов суда и тем самым пытаться снять с себя правовую ответственность.

Первые исторически достоверные свидетельства о бет-дине относятся к периоду Второго храма, и учреждение этой институции приписывается Эзре, который распорядился, чтобы бет-дин заседал по понедельникам и четвергам во всех населенных пунктах страны. Этим постановлением, согласно традиции, были созданы местные суды, по отношению к которым Великий Синедрион в Иерусалиме был Верховным судом.

После разрушения Храма Иоханан бен Заккай учредил в Явне свой бет-дин в качестве политического и культурного центра евреев. Этот суд стал преемником Великого Синедриона и религиозно-национальным центром не только для Палестины, но и для диаспоры. Бет-дин в Явне был ответствен за корректировку календаря. В дополнение к этому главному бет-дину продолжали свою деятельность местные суды, особенно в местностях, где находились иешивы. Авторитет главного бет-дина достиг наибольшей высоты при Иехуде ха-Наси I. Его внука Иехуду III можно считать последним наси (230?–270), при котором главный бет-дин был еще истинным центром юрисдикции и администрирования для еврейского народа. К концу 3 в., с расцветом еврейской учености в Вавилонии и вследствие сильного угнетения евреев Эрец-Исраэль римскими властями, бет-дин при наси постепенно утратил свое значение. Однако в Вавилонии ни один бет-дин никогда не имел абсолютной власти даже в пределах этой страны.

В первой половине периода гаонов назначение местных судей в Вавилонии было сосредоточено в руках эксилархов. В Египте местных судей выбирал нагид (глава общины). В возникавших в Европе новых еврейских центрах старейшины или сами составляли суд, или выбирались специальные даяним (судьи). Самую большую власть и влияние бет-дин имел в Испании. Власть испанских еврейских судов распространялась на все сферы еврейской жизни (общественной и личной), и его решения основывались на раввинском законе. Судьи разработали строгую систему наказаний, некоторые из них далеко отошли от древнего еврейского законодательства. Бет-дин допускал, например, такие наказания, как бичевание, штрафы (которые шли в основном в королевскую казну), отлучение, оковы, тюремное заключение, изгнание, нанесение телесных увечий (отрубание руки, отрезание носа или языка). Доносчиков ждала казнь.

В средние века бет-дин стал оплотом еврейской автономии и сохранял это значение, хотя и с урезанными правомочиями, и в новое время. Он претерпел много изменений в разных еврейских центрах диаспоры, сохранив, однако, основы талмудического законодательства. На основе судебных решений, принятых по конкретным делам (казусам) на протяжении веков, выросла огромная литература раввинских респонсов. Она создавала прецеденты и способствовала, таким образом, постоянному развитию еврейского права.

В средние века общим правилом было строгое запрещение евреям передавать свои взаимные споры в нееврейские суды. Частично это достигалось контролем общины над личной жизнью каждого ее члена, а также общепринятой концепцией, что «суд — дело Божие» и что, следовательно, обращение в нееврейский суд означает «возвеличение чужих богов». Большое значение имели и честность, неподкупность и быстрота еврейского правосудия, которые были свойственны ему в большинстве стран почти во все исторические периоды.

В Польше и Литве в новое время, когда юрисдикция над еврейскими общинами принадлежала Ва‘аду четырех земель, в его состав входили верховные судьи, избранные из среды ученых-талмудистов, представлявших главные общины. Традиционный бет-дин, разбиравший гражданские дела, состоял из трех судей, но допускался и иной состав этого суда — от одного лица, обычно местного раввина, до семи товей ха-‘ир (старейшин общины). Большие города имели более одного суда. Были очень распространены арбитражные суды, в которых каждая из сторон выбирала по одному судье, а эти двое, в свою очередь, назначали третьего.

В России бет-дин был особенно влиятелен до второй половины 19 в. До упразднения института кагала в 1844 г. бет-дин не только применял строгие меры наказания к виновным лицам, но его юрисдикция распространялась и на сам кагал. Сохранилось решение о присуждении к смертной казни двух доносчиков в Ново-Ушице в 1836 г.

Когда эмансипация евреев в новое время привела к постепенному распаду корпоративной структуры еврейской общины, евреи все больше стали обращаться к общегосударственным судам. Ныне в диаспоре, там, где бет-дин сохранился до настоящего времени, он пользуется правом лишь арбитражного суда, решения которого признаются законом страны. Во многих странах, особенно в Великобритании и странах Содружества, в меньшей степени во Франции, система еврейских судов, возглавляемых главными раввинами страны, играет еще существенную роль в еврейской жизни.

В Эрец-Исраэль под британским мандатным управлением была учреждена разветвленная сеть бет-динов, которыми руководил Верховный раввинский суд в Иерусалиме. Нынешняя система бет-динов в Израиле, сохраняя до известной степени преемственность по отношению к этой структуре, регулирует свои взаимо­отношения со светскими судами и органами государственной администрации на основе специального государственного законодательства (см. также Верховный раввинат).

Верховный суд Израиля — орган, стоящий на вершине иерархии судебной власти и является высшей судебной инстанцией в государстве Израиль; также выступает в роли Высшего Суда Справедливости (БАГАЦ).

Верховный суд Израиля расположен в Иерусалиме.

Юрисдикция Верховного суда распространяется на всю территорию государства.

Решения принятые Верховным судом являются обязательными для всех нижестоящих судов.

Судьи Верховного суда, как и судьи низших судебных инстанций, назначаются президентом Израиля по представлению «Комитета по номинации в судьи».

В Верховном суде судьи назначаются на постоянную должность и пребывают в своих полномочиях до достижения возраста 70 лет, после которого уходят у отставку.

Во главе суда стоит Президент Верховного суда, в настоящее время в состав суда входят 15 судей. В некоторых случаях, в Верховный суд может назначаться небольшое количество судей на временную должность.

Полномочия Верховного суда

Верховный суд Израиля выполняет четыре основных функции:

  • он является Высшим судом Справедливости, то есть судом, который рассматривает иски против государства, общественных организаций, а также любое дело, которое, согласно мнению суда, является нарушением справедливости.
  • он является органом обжалования постановлений региональных судов.
  • он также может подвергнуть повторному рассмотрению свои собственные постановления, если сочтет их достаточно важными, в более широком судейском составе.
  • он может назначить повторный суд по уголовному делу, если было обнаружено, что доказательства по этому делу были ложными или поддельными, или были обнаружены новые доказательства, или есть серьезные основания полагать, что предыдущее решение было несправедливым. Повторный суд может быть назначен как в Верховном, так и в региональном суде.

Полномочия в качестве Конституционного суда

  • Верховный суд Израиля лишен права предварительного конституционного контроля.
  • Суд не наделен функцией «абстрактного контроля», которая подразумевает возможность подачи запроса в суд о конституционности принятых законов и других нормативных актов независимо от их применения в конкретных правоотношениях.
  • Верховный суд подчиняется принципу «связанной инициативы» – он не вправе рассматривать вопрос о конституционности нормативных актов, в том числе законов, по собственной инициативе.
  • Верховный суд обладает исключительно правом конкретного (инцидентного) контроля, который предусматривает, что вопрос о конституционности закона или подзаконного акта ставится, рассматривается и решается только в связи с конкретным судебным разбирательством.

Председатели Верховного Суда

Председатель Верховного Суда назначается Комиссией по избранию судей, которая руководствуется законом и неписаным правилом, называемым «сеньорити».

В прошлом пребывание на посту Председателя продолжалось от полутора (судья Кахан) до двенадцати (судья Шамгар) лет.

Пост Председателя Верховного Суда занимали:

  • Моше Змора (с 14 сентября 1948)
  • Ицхак Ольшан (с 1 августа 1954)
  • Шимон Агранат (с 18 марта1965)
  • Йоэль Зусман (с 8 сентября 1976)
  • Моше Ландой (с 5 марта 1980)
  • Ицхак Кахан (с 30 апреля 1982)
  • Меир Шамгар (с 27 ноября 1983)
  • Аарон Барак (с 13 августа 1995)
  • Дорит Бейниш (с 14 сентября 2006)
  • Ашер Грунис (с 28 февраля 2012)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *