Военно полевые суды

Военно-полевые суды, созданные в 1906 г. министром МВД и премьер-министром правительства Российской империи Петром Столыпиным, приговорили к повешению несколько тысяч человек, и для исполнения приговоров пришлось привлекать добровольных палачей. Владимир Путин считает, что «ничего хорошего, конечно, в этом нет», но ему нравится, что Столыпин был настоящим патриотом России и понимал опасность «разного рода радикализма».

Последний витязь империи

13 июля 2011 года премьер-министр правительства РФ Владимир Путин обратился к своей команде с предложением «скинуться» на монумент его далекому предшественнику Петру Столыпину – министру внутренних дел и одновременно главе правительства России начала XX века. «Минимум месячную зарплату члены правительства должны направить на памятник Столыпину», – процитировало Путина интернет-издание inoСМИ со ссылкой на французское информационное агентство «Франс пресс». Затем премьер развил свою мысль: «И депутаты Госдумы, и верхней палаты, думаю, внесут свой посильный вклад в создание памятника Столыпину в Москве».

Тем же летом у Дома правительства состоялась церемонии закладки камня в основание памятника, в котором принял участи Путин. На камне было начертано: «Здесь будет сооружен памятник выдающемуся государственному деятелю России Петру Аркадьевичу Столыпину в связи со 150-летием со дня его рождения». Неизвестно, сколько от щедрот своих «отстегнули» представители высшей исполнительной и законодательной властей на увековечивание его памяти, зато доподлинно известно, что нужной суммы к юбилею не набралось, и открытие памятника перенесено на ноябрь 2012 года.

Тем не менее, юбилей царского министра внутренних дел и премьера отмечался, что называется, на широкую ногу. В Государственном историческом музее открылась выставка «Последний витязь империи. Петр Столыпин. К 150-летию со дня рождения». Музей политической истории в Санкт-Петербурге раскинул экспозицию «Что мы знаем о Петре Столыпине?». В издательства «Российская политическая энциклопедия» 2-х тысячным тиражом вышла в свет энциклопедия «Петр Аркадьевич Столыпин». В формате международной прошла научно-практическая конференция «Столыпинские чтения». Мероприятия, посвященные юбилейной дате, проходили также во многих регионах, в том числе в Саратовской области, где Столыпин в свое время был губернатором и на усмирение крестьянских волнений впервые в России запросил казачьи части, чем обратил на себя благосклонное внимание императора.

Ранее, 26 мая 2008 года, Правительство РФ приняло постановление № 388 «О медали Столыпина П.А.», которой, начиная с 2009 года, награждаются, как правило, высокопоставленные государственные мужи – министры, другие чиновники федерального ранга, члены обеих палат Федерального Собрания РФ. Среди награжденных «за заслуги в решении стратегических задач социально-экономического развития страны», в том числе в реализации национальных проектов, есть и представители правоохранительных органов и правозащитных организаций. Например, Генпрокурор РФ Юрий Чайка, его заместитель Сабир Кехлеров, уполномоченный по защите прав предпринимателей при Президенте РФ Борис Титов.

Для нынешнего российского политического истеблишмента Столыпин стал модным историческим брендом и одним из самых цитируемых государственных деятелей России начала XX века.

Цитатник для современного российского политика и законодателя из ораторского наследия Столыпина

• «Правительство в России – ответчик за все, даже за то, что делает сама страна внутри себя, в недрах своей духовной и экономической жизни. Пьянство, озорничество, безделье, бездельничество, разврат царят, чуть ли не на каждом шагу – виновато в этом правительство. Или оно довело, или не умеет обуздать и направить на здоровый путь. Начнет правительство принимать меры, призывать к труду, к порядку – новые вопли: тирания, попрание свобод».

•»Бывают <…> роковые моменты в жизни государства, когда государственная необходимость стоит выше права и когда надлежит выбирать между целостью теорий и целостью отечества».

• «Государство может, государство обязано, когда оно находится в опасности, принимать самые строгие, самые исключительные законы, чтобы оградить себя от распада»

• «Им нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия» (в адрес думской оппозиции).

•»Эти нападки рассчитаны на то, чтобы вызвать у правительства, у власти паралич и воли, и мысли, все они сводятся к двум словам, обращенным к власти: «Руки вверх». На эти два слова, господа, правительство с полным спокойствием, с сознанием своей правоты может ответить только двумя словами: «Не запугаете!» (в адрес думской оппозиции).

•»Господа, в ваших руках успокоение России, которая, конечно, сумеет отличить кровь, о которой так много здесь говорилось, кровь на руках палачей от крови на руках добросовестных врачей, применяющих самые чрезвычайные, может быть, меры с одним только упованием, с одной надеждой, с одной верой – исцелить больного» (из выступления в Думе в ответ на неоднократные требования депутатов отменить «Положение Совета министров о военно-полевых судах»).

• «Сначала успокоение – потом реформы»

• «»Наша задача – укрепить низы. В них вся сила страны. Дайте государству 20 лет покоя, внутреннего и внешнего, и вы не узнаете нынешней России».

«Выбирать между целостью теорий и целостью отечества»

К текстам царского премьера по случаю обращался министр сельского хозяйства РФ Алексей Гордеев, который, кстати, одним из первых стал «кавалером» медали Столыпина. Говоря об успехах столыпинской аграрной реформы, он провел исторические параллели между преобразованиями тогдашнего премьера и современными национальными проектами. Отметился здесь в бытность президентом и Дмитрий Медведев, сославшись в 2008 году на Столыпина в ежегодном Послании Федеральному Собранию. По его словам, перед Россией стояли задачи, во многом схожие с теми, с которыми пришлось столкнуться правительству сто лет назад. «Столыпин сумел предложить и реализовать целостную программу модернизации нашего государства. Прежде всего, известна его аграрная реформа, но это было не все. Речь шла и о перестройке промышленности, о перевооружении армии, об укреплении Российского государства в целом».

Однако чаще других к афористичным текстам Столыпина прибегает Владимир Путин. Летом 2011 года на заседании кабинета, посвященном подготовке к 150-летию Столыпина, он, прежде всего, вспомнил его фразу о «20 годах покоя – внутреннего и внешнего», которые должны были преобразить Россию до неузнаваемости. Вместе с тем замечено, что она была озвучена с купюрой, потеряв начало: «Наша задача – укрепить низы. В них вся сила страны. <…>». А столыпинское высказывание о том, что «бывают <…> роковые моменты в жизни государства, когда государственная необходимость стоит выше права и когда надлежит выбирать между целостью теорий и целостью отечества» публичного хождения сегодня не имеет, предпочтение отдается более корректной в правовом отношении фразе: «Государство может, государство обязано, когда оно находится в опасности, принимать самые строгие, самые исключительные законы, чтобы оградить себя от распада».

Еще одним активно используемым высказыванием является знаменитое столыпинское кредо: «Им нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия». Правда, Путин как бы примерил его на себя, и оно в его устах прозвучало так: «Нам не нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия». (Кстати, данные столыпинские изречения стали слоганом в рекламных роликах во время президентских выборов и, очевидно, призваны были вызвать определенный ассоциативный ряд: Путин – Столыпин). Известно, что Столыпин возглавил правительства во время революционных потрясений, которые, по оценке Путина, представляли угрозу территориальной целостности России и даже ее суверенитету. «Требовались не просто несгибаемая воля, но и личное мужество, готовность взвалить на себя весь груз ответственности за положение в стране. И Петр Аркадьевич в полной мере проявил все эти качества», – цитирует Путина NEWSru.com. Столыпин, считает Путин, был настоящим патриотом, и понимал опасность «разного рода радикализма». И здесь мы, очевидно, сталкиваемся уже с кредо самого Путина, которое проявилось в тех жестких изменениях в законодательстве, которое испытывает на себе оппозиция после Болотной площади.

«Ничего хорошего в этом, конечно, нет»

«Канонизация» Столыпина имеет современный подтекст. Руководители государства предпочитают вспоминать его имя в связи с земельной, экономической реформой и преобразованиями местного самоуправления, обходя при этом щекотливый вопрос о столыпинских военно-полевых судах, которые его современники назвали «скорорешительными». Правда, осенью 2011 года в ходе Всероссийского форума сельской интеллигенции в Белгородской области с участием Путина один из делегатов назвала реформы Столыпина проваленными, и его самого не той личностью, на которую «стоит ориентироваться». Премьер-министр РФ тут же встал на защиту дореволюционного предшественника. Признав, что столыпинские военно-полевые суды приговорили к смертной казни 2,5 тысячи человек, Путин ответил: «Ничего хорошего в этом, конечно, нет», но призвал рассматривать действия Столыпина в контексте революции 1905 года, когда в России на фоне позорного поражения в войне с Японией нарастали события, которые «раскачивали империю». При этом Путин назвал число российских поданных, которые пострадали от рук террористов – 18 тысяч. «Столыпин считал, что жесткие меры в отношении людей, которые раскачивали государство, на тот период времени были оправданы», – сказал Путин и процитировал самого Столыпина: «Надеюсь, что потомки отличат кровь на руках врача от крови на руках палача». «Мы не хотим идеализировать фигуру Столыпина, но мы хотим, чтобы история знала все стороны этого процесса и все стороны этой личности. Мы будем стараться брать все самое лучшее и по возможности сделаем все, чтобы избежать ошибок», – подытожил Путин.

Военно-полевые суды и «столыпинский галстук»

Начало премьерства Столыпина совпало с годами первой русской революции 1905 – 1907 гг. В сентябре 1906 г. по его инициативе в порядке междумского законодательства (созданная по царскому манифесту в октября 1905 г. первая Государственная дума, занявшая по отношению к власти откровенно враждебную позицию, в июле 1906 г. была императором распущена) в соответствии с 87 статьей Основных законов Российской империи было принято «Положение Совета министров о военно-полевых судах», относящееся к временным законам. Военно-полевые суды вводились в местностях, объявленных на военном положении или положении чрезвычайной охраны. За 1906 —1907 гг. они были введены в 82 российских губерниях из 87, переведенных на военное положение или положение чрезвычайной охраны. Под юрисдикцию ВПС подпадали случаи, когда виновный был пойман с поличным и его действия были направлены против представителей власти. (Таким образом, в число террористов попадали, например, крестьяне, взбунтовавшиеся против своего помещика).

Военно-полевой суд состоял из председателя и 4 членов суда, назначаемых из строевых офицеров начальником местного гарнизона по приказу генерал-губернатора или высшего военного начальника. Предварительное следствие не проводилось, а использовались материалы охранки или жандармерии. Вместо обвинительного акта – приказ о предании суду. Судебное заседание проводилось при закрытых дверях без участия прокурора, защитника или свидетелей защиты. Приговор должен был выноситься не позже чем через 48 часов и в течение 24 часов приводиться в исполнение по распоряжению начальника гарнизона. Осужденные имели право подавать прошение о помиловании, однако в декабре 1906 г. военное министерство отдало распоряжение «оставлять эти просьбы без движения».

За восемь месяцев своего существования (положение о военно-полевых судах в апреле 1907 г. автоматически потеряло силу, как не принятое Думой) военно-полевые суды, по данным исследователей, симпатизирующим энергичному премьеру, спасающему империю от революции, вынесли 1102 смертных приговора, однако реально казнено было лишь 683 человека. Однако эти цифры не дают полного представления о числе приговоров, приведенных в исполнение, в связи с тем, что в губерниях, находящихся на военном положении или положении усиленной охраны, продолжали действовать военно-окружные суды, предполагавшие упрощенное судопроизводство. Всего в России по решениям военно-полевых и военно-окружных судов в 1906-1911 гг. по некоторым данным было казнено около 2800 человек. Критики «жестких мер Столыпина» приводят свою статистику: военно-полевыми и военно-окружными судами за 1906-1909 гг. было приговорено к смертной казни 6193 человека, из них повешены 2694 человека. Существует и такой подсчет: с 1906 по 1911 гг. по упрощенному судопроизводству было казнено до 6000 человек, а к каторжным работам приговорено 66 000 человек. В основном казни приводились в исполнение через повешение, откуда и пошло выражение «столыпинский галстук».

Не существует корректных данных и о числе жертв революционного террора. Путинская цифра – 18 тысячах погибших россиян – в различных источниках, в зависимости от отношения к деятельности Столыпина, варьируется. По одному из них эта цифра в 1905 – 1907 гг. составляла 1 тысячу человек, а вместе с погибшими в уличных боях с войсками – 6000 человек. А вот еще один подсчет: за 1906 г. в результате терактов убиты 768 и ранены 820 государственных служащих. И еще ничем не подкрепленные цифры: в течение 1901—1907 гг. погибло более 9000 человек – как высшие сановники государства, так и простые городовые и случайные люди. Неопровержимых документальных подтверждений этих данных в наше время просто не существует.

Не могли молчать!

Многие известные современники Столыпина резко осуждали его за жестокую политику. Среди них – писатель Леонид Андреев, поэт Александр Блок, художник Илья Репин. Лев Толстой отозвался на повешение 20 херсонских крестьян статьей «Не могу молчать!». Он писал, что все эти «преступления, превышающие в сотни раз все то, что делалось и делается простыми ворами и разбойниками и всеми революционерами вместе, совершаются под видом чего-то нужного, хорошего, необходимого, не только оправдываемого, но поддерживаемого разными, нераздельными в понятиях народа с справедливостью и даже святостью учреждениями: сенат, синод, дума, церковь, царь». По словам великого писателя-гуманиста, в России 80-х годов прошлого века, был всего один палач, другого не могли сыскать. За 80 лет после 1825 г. в империи казнили в среднем 9 человек в год. «Теперь не то, – ужасался Толстой. – В Москве торговец-лавочник, расстроив свои дела, предложил свои услуги для исполнения убийств, совершаемых правительством, и, получая по 100 рублей с повешенного, в короткое время так поправил свои дела, что скоро перестал нуждаться в этом побочном промысле, и теперь ведет по-прежнему торговлю».

Взрыв на Аптекарском острове и выстрелы в Киеве

Столыпин и сам был объектом охоты революционеров. С 1905 года по 1911 гг. на Столыпина планировалось, и было совершено в общей сложности 11 покушений. В его завещании было даже записано: «Я хочу быть погребенным там, где меня убьют». В августе 1906 г. в доме Столыпина на Аптекарском острове, где он как раз вел прием посетителей, прогремел мощный взрыв. «Бомбисты» в жандармской форме приехали под видом просителей. Адъютант, заметив некоторые погрешности в форменной одежде, преградил им путь в кабинет премьера. Тогда лже-жандармы метнули портфель с бомбой. Комнаты первого этажа и подъезд были разрушены, обрушились верхние помещения. Бомба унесла жизнь 24 человек, в том числе адъютанта, агентов охранки, няни сына Столыпина. От взрыва также пострадали сын и дочь премьер-министра – Аркадий и Наталья. Ранение дочери было тяжелым. Врачи настаивали на срочной ампутации ног у девочки, но их удалось спасти. Столыпин остался невредим. Среди погибших от революционного террора были несколько друзей и близких знакомых Столыпина. Причем, убийцам удалось избежать смертной казни вследствие адвокатских уловок. Как все это повлияло на решимость министра запустить страшную машину «антитеррора», сегодня можно только гадать.

В сентябре 1911 года император Николай II и Столыпин присутствовали на спектакле в Киевском оперном театре. Во время антракта террорист Богров, сын киевского адвоката, подошел к премьеру и дважды выстрелил в него. Через несколько дней Столыпин скончался и был похоронен в Киево-Печерской лавре. Его памятник, воздвигнутый в Киеве на общественные пожертвования, был снесен в марте 1917 года.

Военно-полевые суды до 1917 г. действовали в отношении военнослужащих, в том числе в период Первой мировой войны. В июне 1917-го Временное правительство восстановило смертную казнь и учредило аналогичные военно-полевым судам «Ускоренные военно-революционные суды».

В СССР военно-полевые суды были учреждены в апреле 1943-го Указом Президиума Верховного Совета СССР «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников Родины из числа советских граждан и для их пособников». Приговоры военно-полевых судов при дивизиях утверждались командирами дивизий, они приводились в исполнение через повешение немедленно и публично. Тела повешенных оставались на виселице в течение нескольких дней.

Вместо послесловия

Мотивы востребованности исторических персонажей следует искать не в прошлом, а в настоящем. Пиджак с барского плеча Столыпина, несгибаемого борца с «разного рода радикализмом» с помощью «драконовских» законов, похоже, пришелся впору нынешним исполнительным и законодательным властям России. Однако приходится констатировать, что устрашающие меры Столыпина, поставленные «выше права», оказались бесперспективными.

15 июня во время традиционной «прямой линии» президент России Владимир Путин в неожиданном ключе оценил одну из самых ярких фигур отечественной истории прошлого века – Петра Аркадьевича Столыпина.

В выступлении главы государства довольно неожиданно прозвучали два подзабытых многими термина – «столыпинский вагон» и «столыпинский галстук». Вагон, правда, известен несколько шире, но Столыпин здесь фигура скорее косвенная. С 1908 года в рамках столыпинской аграрной реформы в таких вагонах перевозили переселенцев из европейской части России в Сибирь и на Дальний Восток. Потом власти приспособили уже ставшие столыпинскими вагоны для перевозки менее мирного контингента – граждан, имеющих, по мнению тех же властей, те или иные проблемы с законом.

А вот к «галстуку» сам Пётр Аркадьевич имеет самое непосредственное отношение. Кадетский депутат Государственной думы Фёдор Измайлович Родичев 17 ноября 1907 года с трибуны парламента столь рьяно бранил доклад председателя Совета министров Столыпина о военно-полевых судах, что увлёкся, и с уст его слетело выражение «столыпинский галстук», которое означало виселицу. Смертные приговоры к революционерам в то тревожное время действительно выносились, и словосочетание, что называется, попало в точку, обогатив русский язык.

Столыпин, бывший в это время в зале заседаний, обиделся, демонстративно ушёл и вызвал крупного тверского землевладельца Родичева на дуэль. Думский либерал попытался спустить скандал на тормозах, заявил о своём раскаянии и о том, что его неправильно поняли. Но стенограмма речи говорит о другом – Родичев вполне осмысленно сказал о том, что виселицу «потомки назовут, быть может, столыпинским галстуком». Дуэль в итоге не состоялась, но руки кадету гордый премьер так и не подал.

Владимир Путин очень чётко расставил акценты в оценке деятельности Столыпина. «Галстук» был, от него никуда не уйти. Но и всё позитивное, что сделал этот политик для нашей страны, забывать ни в коем случае не следует, и памятник у Дома Правительства в Москве поставлен не зря. И в случае Столыпина идея преемственности нашей истории со всеми её светлыми и тёмными сторонами работает замечательно.

Ещё совсем недавно оценки этой исторической фигуры были однозначными. В советские годы на виду был именно «галстук» и очень спорная версия о полном крахе столыпинских реформ. С конца 1980-х годов постепенно утвердилась прямо противоположная версия о великом реформаторе без страха и упрёка, который, если бы дожил до 1917 года, не допустил бы никаких революций, а Керенского и Ленина посадил бы в свой вагон, а в случае чего подарил бы им и свой «галстук». Это версия тоже экзотическая – при жизни политика Столыпина не любили очень многие, а боготворили вообще единицы.

И вот теперь акценты расставлены – возвращаться к Столыпину, как предлагают его поклонники, Россия не будет. Страна давно живёт в XXI веке, а Пётр Аркадьевич при всех его заслугах – политик именно из прошлого века. И Путин не случайно, говоря о Столыпине, напомнил о том, что у нас смертная казнь не применяется. Именно исходя из соображений преемственности истории, глава государства и изменил традиционное уже для многих мнение о личности реформатора: история у нас одна, её не нужно искусственно делить на царский и советский период, на великих гениев и абсолютных злодеев.

Байдаров С.В., Двуреченский А.В. Проблемы правового регулирования военно-полевых судов и их деятельность в начале XX века

// История государства и права, 2006, №10

12 и 13 марта 1907 г. состоялись заседания Государственной Думы, которые должны были решить судьбу военно-полевых судов, действовавших к тому времени уже около семи месяцев. Ранее, в заседании Государственной Думы 6 марта 1907 г., председатель Совета министров, говоря о мерах, которые были проведены в жизнь в промежуток времени между Государственными Думами первого и второго созывов императорскими указами и которые подлежали рассмотрению Государственной Думы и Совета, не упомянул о военно-полевых судах ни слова. Следовательно, правительство не имело в виду вносить положение о военно-полевых судах на утверждение Государственной Думы. Как известно, военно-полевые суды были утверждены в порядке ст. 87 Основных законов Высочайше утвержденным мнением Совета министров. Согласно той же ст. 87 положение это теряет силу и значение военно-полевых судов упраздняется, если в течение двух месяцев со времени возобновления занятий в Государственной Думе не будет внесен на рассмотрение соответствующий этой мере законопроект или если законопроект будет отклонен Государственной Думой или Государственным Советом. Отсюда естественный вывод, что правила 19 августа о военно-полевых судах Министерство не предполагало вносить в Государственную Думу <1>. То ли оно посчитало совершенно безнадежной попытку провести закон о военно-полевых судах через Государственную Думу, то ли оно полагало, что задача военно-полевой юстиции в достаточной мере осуществлена. Таким образом, спустя два месяца после открытия занятий в Государственной Думе второго созыва, то есть 20 апреля, действие Закона о военно-полевых судах должно было само собой прекратиться.
———————————
<1> Из выступления представителя конституционно-демократической партии депутата В.М. Гессена / Военно-полевые суды: Отчет Государственной Думы. СПб., 1907. С. 4.
12 марта 1907 г. в очередном заседании Государственной Думы депутатом В.М. Гессеном на повестку дня был поставлен вопрос об отмене военно-полевых судов. Было предложено передать внесенный законопроект об отмене временного закона 19 августа в комиссию из 16 лиц, подлежащих избранию в этом заседании, с тем чтобы она уже в 24-часовой срок представила проект в окончательной форме <2>.
———————————
<2> Военно-полевые суды: Отчет Государственной Думы. СПб., 1907. С. 8.
Казалось бы, что согласие всех партий к этому времени, кроме крайне правой, в том, что военно-полевым судам должен был быть положен конец, должно было при этой простоте вопроса облегчить единство позиции всех партий и однообразие их высказываний. В действительности же в речах отдельных ораторов чрезвычайно характерно сказалось различие в политическом облике тех партий, которые они представляли. Представители одной фракции зачастую имели абсолютно разные точки зрения по данному вопросу.
Начало дискуссии положили представители конституционно-демократической партии. Как и октябристы, они не хотели продолжения революции, видели в ней помеху для своей работы, но как представители «массы буржуазной интеллигенции» они были сторонниками «упорядоченных, цивилизованных, парламентских форм» <3>. Они доказывали невозможность сосуществования, несовместимость народного представительства, основу правового государства, с военно-полевой юстицией. Представители конституционно-демократической партии доказывали, что «военно-полевые суды есть орган юстиции, совершенно беспримерный на всем земном шаре» <4>, и ссылались на пример Запада, где нет такой формы расправы, как военно-полевые суды, ввиду утвержденного правового порядка. Именно это утверждал член партии демократических реформ, которая составляла «ответвление» конституционно-демократической партии <5>, профессор военно-юридической академии Кузьмин-Караваев. Представитель правого крыла монархист граф Бобринский доказывал последнему, что на Западе известны такие же исключительные меры, прочитав статьи из австрийского устава уголовного судопроизводства, а также напомнив про землетрясение в Сан-Франциско и в Вальпарайзо, где был сразу после стихии провозглашен военно-полевой суд для восстановления порядка <6>. Октябристы были также против дальнейшего существования военно-полевых судов. Монархисты отличились разными точками зрения по данному вопросу: кто-то из них отстаивал военно-полевые суды (Шульгин, Пуришкевич, Бобринский), а кто-то был за их отмену (Крушеван). Представители народнических партий также выступали с критикой военно-полевых судов и выражали возмущение этими судами как крайним проявлением правительственного произвола. Они не выделились на фоне предыдущих выступлений принципиально отличной точкой зрения.
———————————
<3> Полянский Н.Н. Царские военные суды в борьбе с революцией 1905 — 1907 гг. М., 1958. С. 99.
<4> Там же. С. 11.
<5> Полянский Н.Н. Царские военные суды в борьбе с революцией 1905 — 1907 гг. М., 1958. С. 101.
<6> Военно-полевые суды: Отчет Государственной Думы. СПб., 1907. С. 47.
После прекращения прений от имени правительства выступил Столыпин, истолковавший военно-полевой суд как «необходимую оборону» со стороны государства и как временную меру, хоть и суровую, но обязательную к исполнению, обязанную сломить преступную волну и все «уродливые явления» и после этого уже отойти в вечность <7>. Временные законы, согласно сказанному председателем Совета министров, которые вошли в силу во время приостановления работы Думы, могли быть отменены исключительно согласно ст. 87 основных государственных законов. Статья 87, повторюсь, предусматривала прекращение чрезвычайной меры, если подлежащим министром или главноуправляющим отдельной частью не будет внесен в Государственную Думу в течение первых двух месяцев после возобновления занятий Думы соответствующий принятым мерам законопроект. Следовательно, самим законом устанавливался порядок прекращения временного закона. Столыпин пояснил, что есть и другая точка зрения согласно ст. 55 учреждения Государственной Думы.
———————————
<7> Там же. С. 99 — 100.
В этом случае вопрос об отмене военно-полевых судов мог обсуждаться не ранее месяца после представления председателем Думы письменного заявления, подписанного 30 членами Думы. Значит, вопрос об отмене военно-полевых судов мог обсуждаться не ранее 12 апреля, так как заявление было подано 12 марта <8>.
———————————
<8> Там же. С. 97.
Прения о военно-полевых судах в Государственной Думе остались без последствий. А проект подавляющим большинством голосов 13 марта 1907 г. был передан в комиссию из 16 лиц, избранных в заседании. 17 апреля 1907 г. проект об отмене военно-полевых судов, разработанный комиссией, был снова вынесен на повестку дня Государственной Думы. В нем, кроме статьи об отмене положения 19 августа 1906 г., содержалась ст. 2, предусматривающая пересмотр в общем порядке всех дел, рассмотренных военно-полевыми судами, по которым не были вынесены смертные приговоры. Законопроект приняли без прений, по существу, единогласно. Первая статья законопроекта уже играла только номинальное значение, потому что через два дня, 19 апреля, положение о военно-полевых судах прекратило свое действие ipso jure (непосредственно в силу закона без издания какого-либо нового закона). Вторая же статья законопроекта могла бы иметь очень большое практическое значение, если бы ей суждено было стать законом, чего, однако, не случилось <9>.
———————————
<9> Полянский Н.Н. Царские военные суды в борьбе с революцией 1905 — 1907 гг. М., 1958. С. 106.

Комплекс широких мер, проводимых российским правительством под руководством премьер-министра П.А. Столыпина (1906-1911) и затронувших различные области русской жизни.

Петр Аркадьевич Столыпин пришел к власти в самый разгар революции. В апреле 1906 года он был назначен министром внутренних дел в правительстве И.Л. Горемыкина. 8 июля того же года, в день роспуска I Государственной думы (или же инспирированного) Столыпин сменил Горемыкина на посту председателя Совета министров, возглавив, таким образом, правительство Российской империи. До своего высокого назначения Столыпин несколько лет был губернатором – в 1902 году в Гродненской губернии, с 1903 года – в Саратовской, — и достаточно хорошо представлял положение дел в стране и имел собственную программу действий. Он, в частности, искренне был убежден в необходимости самых серьезных преобразований, особенно в аграрной сфере, но считал, что проводить их можно, только подавив революцию. В общем, его позиция хорошо выражалась фразой: «Сначала успокоение, потом реформы».

Третьеиюньская политическая система

С революцией Столыпин боролся совершенно беспощадно и к середине 1907 года добился «успокоения». Этот успех он ознаменовал пересмотром избирательного закона в Государственную Думу, что можно рассматривать как начало последовательной политики реформ (хотя от репрессивных мер, направленных на поддержание порядка, Столыпин тоже отказываться не собирался). Дело в том, что в отличие от многих других представителей власти, Столыпин был уверен в необходимости сохранить думу с законодательными функциями, определенными знаменитым Манифестом, подписанным Николаем II 17 октября 1905 года. В ее существовании глава правительства видел серьезный фактор стабилизации, средство, отвлекающее массы от стремлений изменить существующий порядок революционным путем. В то же время I и II думы, избиравшиеся на основе избирательного закона, данного в разгар революции, носили демократический, оппозиционный характер: в них было много представителей крестьянства, с одной стороны, и представителей либеральной интеллигенции, с другой. Обе эти думы в равной степени противостояли власти и не успокаивали, а будоражили страну. Столыпин же стремился создать послушную думу, что ему и удалось сделать с помощью нового избирательного закона, утвержденного царем 3 июня 1907 года (определяющую роль в его разработке сыграл один из ближайших сотрудников Столыпина С.Е. Крыжановский).

В новой, III Государственной думе было достигнуто равновесие между реакцией и оппозицией. Правые, черносотенцы, составлявшие примерно треть состава думы, безоговорочно поддерживали любые меры репрессивного характера, решительно возражая против реформ. Другая треть – либералы, представленные, прежде всего, кадетской фракцией, напротив, поддерживали реформы, стремясь при этом смягчить репрессивную политику. При таком резком противостоянии двух сторон определяющую роль играла «третья сила» — фракция октябристов, безоговорочно поддерживавшая Столыпина. Таким образом, был сконструирован «октябристский маятник»: члены этой фракции голосовали то совместно с либералами, то – с черносотенцами, обеспечивая необходимое большинство, позволяя Столыпину на законных основаниях проводить реформы, поддерживая в то же время достаточно жесткий порядок.

Аграрная реформа

Разрабатывая проекты своих реформ, Столыпин, очевидно, преследовал одну главную цель. Будучи убежденным монархистом, он стремился максимально укрепить самодержавный строй, признавая при этом необходимость неизбежных «уступок времени». Между тем революция 1905-1907 годов ясно показала, что самодержавие теряет свою социальную опору. Поместное дворянство, которое в массе своей всегда безоговорочно поддерживало самодержавную власть, оскудевало и разорялось. Будучи сам дворянином и помещиком, Столыпин ни в коем случае не собирался отказываться от сотрудничества с этим социальным слоем и бросать его на произвол судьбы. В доказательство этого он постоянно заявлял о том, что помещичья земельная собственность, на конфискации которой настаивали левые партии, «священна и неприкосновенна». В то же время было совершенно очевидно, что опираться только на помещиков власть не может. Другой же социальный слой – общинное крестьянство, которое в правительственных кругах привыкли воспринимать как единое целое, безусловно преданное престолу, — это крестьянство революционизировалось буквально на глазах, захватывая помещичьи земли и поджигая усадьбы. Единственный выход в этой катастрофической ситуации Столыпин видел в разрушении общины. Он стремился всеми силами выделить и укрепить тот слой относительно зажиточных крестьян, который уже начал формироваться в общине, несмотря на неблагоприятные условия. Тем самым Столыпин надеялся создать еще одну надежную опору для самодержавия. Отказываясь при этом даже обсуждать вопрос о конфискации помещичьих земель, определенные перспективы для нового социального слоя Столыпин смог обеспечить только за счет остального крестьянства. В свойственной ему жесткой манере глава правительства определил свои приоритеты в одной из думских речей: «…Главное, что необходимо, когда мы пишем закон для всей страны, иметь в виду разумных и сильных, а не слабых и пьяных».

Первый шаг в нужном направлении Столыпин сделал еще до «успокоения»: 9 ноября 1906 года был издан указ, позволявший крестьянину выходить из общины по своему желанию, закрепляя в личную собственность тот участок земли, которым он пользовался по последнему переделу. Процесс пошел и шел вплоть до 1917 года. Всего из общины вышло около 3 млн. домохозяев, что составляло около 30% от общего числа крестьян тех губерний, где проводилась реформа. Соответственно, из общинного оборота было изъято около 22% земель. При этом нужно иметь ввиду, что община разрушалась с двух концов: из нее выходили не только потенциально «крепкие хозяева», но и еще в большей степени беднейшие крестьяне, которые стремились «переменить судьбу» — уйти в город или переселиться на новые места. Закрепив за собой землю, они почти тут же продавали ее, вместе со своим рабочим скотом, инвентарем и нехитрым скарбом. Какая-то часть бедняцких земель и имущества возвращалась в общину; но, как правило, все это приобреталось все теми же «крепкими хозяевами», которые, таким образом, еще больше увеличивали свое достояние. В конечном итоге на 1 января 1917 года хозяйства, устроенные на началах личной собственности, составили 10, 5% всех крестьянских хозяйств.

Однако сам Столыпин считал, что «укрепление участков – лишь половина дела, даже лишь начало дела…». Он имел ввиду тот факт, что для общинного хозяйства была характерна чересполосица: распределяя общинную землю между собой, крестьяне стремились соблюсти справедливость не только в отношении ее количества, но и качества. Это привело к тому, что один и тот же хозяин мог иметь в пользовании до десяти и более небольших участков земли — полос, расположенных в разных местах. Выходя из общины, он, естественно, закреплял в собственность все эти полосы. С точки зрения Столыпина, необходимо было свести их воедино, разверстав общинные земли на отдельные хозяйства, совершенно независимые друг от друга. С этой целью 16 октября 1908 года были изданы «Временные правила о выдаче надельной земли к одним местам». Идеальным типом владения в них провозглашался хутор, в котором земля, крестьянская усадьба и прочие угодья сводились в единое целое. На случай же – очень распространенный – когда разверстать всю общинную землю на хутора представлялось технически невозможным, рекомендовался отруб, когда все пахотные земли, закреплявшиеся за крестьянином, так же сводились к одному месту, но находились «в некотором отдалении от усадьбы». В отличие от указа 9 ноября «Временные правила» осуществлялись с большим трудом: хутора в России приживались плохо – по целому ряду причин, как чисто хозяйственных, так и психологических. Значительная часть крестьян, закрепив за собой в собственность свои полоски, этим и ограничивалась.

Для того, чтобы подтолкнуть крестьян на создание самостоятельных хозяйств, Столыпин резко активизировал деятельность Крестьянского банка, созданного еще в 1883 году. На протяжении долгого времени банк давал крестьянам-общинникам ссуды для покупки земель под довольно большой процент; на эту операцию крестьяне шли без особой охоты. Теперь же банк стал действовать иначе: с 1906 года он начал массовую скупку помещичьих земель. Позиция Столыпина в этом вопросе была предельно ясна: конфисковывать помещичьи земли он не собирался, но если сами хозяева их, в силу тех или иных причин, продавали, то государство шло на то, чтобы помочь их купить именно крестьянам и, прежде всего, зажиточным. Получив в свое распоряжение грандиозный земельный фонд – только в 1906-1907 годах он скупил у помещиков около 2,7 млн. десятин земли – банк дробил эти земли на отдельные участки и продавал их крестьянам на льготных условиях, предоставляя значительные ссуды. При этом всячески поощрялось создание именно отрубных и, особенно, хуторских хозяйств. Так, если от сельских обществ при покупке ими земли требовались значительные денежные суммы, то отрубники должны были сразу же заплатить всего 5% стоимости, а хуторянам ссуда выдавалась в размере всей стоимости земли и на достаточно долгий срок. И все же хуторские хозяйства создавались российским крестьянством неохотно и в небольшом количестве.

Если первые две меры – свободный выход из общины и деятельность Крестьянского банка – были явно ориентированы на поддержку зажиточных крестьян – «разумных и сильных» — то «слабым и пьяным» предлагалось переселение. Следует признать, впрочем, что переселенческая политика проводилась Столыпиным несравнимо более организовано и последовательно, чем его предшественниками. Уже с 1906 года очень серьезную роль в структурах, занятых проведением и подготовкой аграрной реформы, начинает играть Переселенческое управление. Занято оно было, прежде всего, тем, что подыскивало в Сибири территории, пригодные для земледелия. Эти территории затем распределялись между губерниями европейской части России – каждая из них получала определенное количество земель в разных регионах Сибири. Крестьяне той или иной губернии, желавшие переселиться, избирали из своей среды ходоков, получавших возможность на казенный счет ознакомиться с теми или иными сибирскими землями. Со слов ходоков крестьяне делали свой выбор, после чего по соответствующему маршруту направлялись целые партии переселенцев. При этом правительство стремилось облегчить сам процесс переселения – в российских условиях обычно чрезвычайно сложный и изнурительный. Крестьян перевозили по железной дороге по минимальному тарифу; при этом специально для переселенцев был разработан относительно комфортабельный тип вагона — раньше ни о чем подобном им и мечтать не приходилось. К этому надо добавить, что землю крестьяне получали даром; если же земля эта находилась в таежной полосе, то им еще полагалась и ссуда в 300 рублей.

И все же именно в этой сфере – переселенческой политике – стало ясно, что аграрная реформа, решая одни проблемы, порождает другие. Значительная часть крестьян, уезжавшая в Сибирь, сталкивалась там с такими трудностями, справиться с которыми было выше их сил. Ведь в Сибирь уезжала исключительно беднота, не имевшая ничего, кроме своих рабочих рук да голодных жен и детей. Поднимать целину да еще в одиночку – земля в Сибири предоставлялась переселенцам, естественно, в личную собственность – таким крестьянам было очень тяжело. Особенно, если земля им предоставлялась в таежной полосе, — тут и ссуда не помогала. Далеко не все крестьяне справились с обработкой целинных земель и в других, более плодородных районах. Многие из них вынуждены были бросать выделенную им целину, арендуя у местных старожилов более или менее обихоженную землю или нанимаясь к ним в батраки. Все это приводило к тому, что многие крестьяне, потеряв надежду наладить свое единоличное хозяйство в Сибири, стали возвращаться в европейскую Россию, «на пепелище». Если поначалу таких крестьян было относительно немного, то с 1910 года поток их резко увеличивается. Всего в 1910-1916 годах по обратному маршруту проследовало около 30% всех крестьян, отправившихся в свое время в Сибирь. Эти «обратные переселенцы», отчаявшиеся, озлобленные, лишившиеся даже того малого, что имели, стали еще одним взрывоопасным элементом русской жизни. Да и в целом, надежды Столыпина укрепить при помощи аграрной реформы самодержавный строй, оказались несбыточными. Проведенные им преобразования, несомненно, способствовали формированию слоя зажиточных крестьян; но как показали дальнейшие события, «крепкие хозяева» оказались совершенно не склонными поддерживать царскую власть.

Неосуществленные реформы

Следует отметить, что Столыпин достаточно хорошо понимал, что новый социальный слой, который он так упорно пытался сформировать, нельзя расположить к власти мерами исключительно экономического характера (да еще при условии сохранения помещичьего землевладения). Правительством Столыпина были задуманы еще и серьезные преобразования в сфере местного управления, в сфере просвещения, которые должны были убедить «крепких хозяев» в том, что власть искренно протягивает им руку. Если реформа просвещения, которая должна была облегчить детям крестьян доступ ко всем уровням образования, находилась в стадии разработки, то реформа местного управления была, по сути, подготовлена и ждала лишь законодательного подтверждения. Смысл этой реформы заключался, прежде всего, в том, чтобы заставить поместное дворянство, которое при Александре III получило практически полный контроль над управлением крестьянами (через земских начальников), пойти на сотрудничество с зажиточным крестьянством. В ходе этой реформы предполагалось, прежде всего, преобразовать волость, включив в состав этой мелкой административно-территориальной единицы не только крестьянские земли, как раньше, но и помещичьи имения. Управление в волости переходило в ведение волостного земства, которое выбиралось на основе умеренного имущественного ценза; соответственно, в его состав должны были войти как помещики, так и крестьяне-единоличники. Именно этому органу, в котором за один стол усаживались поместные хозяева и хозяева-крестьяне, предстояло решать местные проблемы. Центр административного управления переносился при этом в уезд; возглавлявший его уездный начальник назначался правительством. Что же касалось губернаторов, то, освобождая их от массы мелких текущих дел, столыпинский проект предоставлял им возможность полноценного стратегического руководства губернией, координацией действий уездной администрации. При этом Столыпин предполагал предпринять целый комплекс мер, которые должны были оторвать губернаторов от придворных кругов и камарильи, ставленниками которых они сплошь и рядом были, безоговорочно подчинив их правительству.

Этот проект вызвал крайне негативное отношение в дворянской среде. Если к аграрной реформе дворяне-помещики отнеслись достаточно сдержанно, поскольку она не затрагивала непосредственно их интересов, то местная реформа даже на уровне проекта резко восстановила защитников дворянских «прав и привилегий» против Столыпина. Главу правительства стали публично обвинять в «уничтожении сословности и демократизации местного уклада», в разрушении исторически сложившейся – то есть, продворянской – системы управления. Николай II, который начинал все больше тяготиться своим энергичным и, как ему казалось, излишне самостоятельным премьером, склонен был к этим обвинениям прислушиваться. В 1911 году в придворных кругах стали ходить упорные слухи о неминуемой отставке Столыпина. Однако вопрос решился иначе: 1 сентября 1911 года этот замечательный во многих отношениях государственный деятель был убит террористом. Реформы его так и остались незавершенными.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *