Захват заложников характерные признаки и меры предупреждения

ВВЕДЕНИЕ

Наряду с чрезвычайными ситуациями (ЧС) природного, техногенного и биолого-социального характера, которые чаще возникают от случайного стечения обстоятельств, человечество периодически переживает трагедии, вызываемые умышленными, целенаправленными действиями людей. Эти действия, всегда связанные с насилием, получили название терроризм.

Понятие «терроризм» произошло от латинского слова «terror» — страх, ужас.

Терроризм — это насилие или угроза его применения в отношении физических лиц или организации, а также уничтожение (повреждение) или угроза уничтожения (повреждения) имущества и других материальных объектов, создающие опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий, осуществляемые в целях нарушения общественной безопасности, устрашения населения или оказания воздействия на принятие органами власти решений, выгодных террористам, или удовлетворения их неправомерных имущественных и (или) иных интересов; посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, совершённое в целях прекращения его государственной или иной политической деятельности либо из мести за такую деятельность; нападение на представителя иностранного государства или сотрудника международной организации, пользующихся международной защитой, а равно на служебные помещения либо транспортные средства лиц, пользующихся международной защитой, если это деяние совершено в целях провокации войны или осложнения международных отношений.

История показывает, что насилие, вызывающее тревогу, страх и состояние беспомощности, к сожалению, является неотъемлемым атрибутом общественной жизни. Формы проявления его чрезвычайно разнообразны: от угроз и принуждения до уничтожения людей. Страх перед насилием является мощным средством, которым нередко пользуются не только отдельные личности, но и классифицирования, партии, народы и даже государства в целом.

ОСНОВНЫЕ ВИДЫ ТЕРРОРИЗМА

Стремительный прогресс науки и техники, наряду с благом, несёт в себе и зло, предоставляя возможность злоумышленникам обернуть достижения человечества против него самого.

Наиболее распространёнными средствами ведения террористической деятельности в настоящее время являются взрывные устройства, применение которых ведёт к гибели людей или причиняет значительный материальный ущерб, а также различные каналы связи (почта, а чаще всего — телефон), с помощью которых преступники передают угрозы насилия или физической расправы.

Терроризм, осуществляемый с применением взрывных устройств

Опыт последних лет, особенно в нашей стране, показал, что террористы чаще всего используют взрывные устройства, отдавая им предпочтение при решении проблем политического, религиозного или этнического характера. Применение взрывных устройств отчасти объясняется простотой достижения цели, а также низкой стоимостью используемых технических средств. Недаром терроризм называют на западе «войной по дешевке».

В общем виде взрывоопасный предмет (ВОП) — это устройство или вещество, способное при определённых условиях (наличие источника инициирования, возбуждения и т.п.) быстро выделять химическую, электромагнитную, механическую и другие виды энергии.

ВОП подразделяются на штатные и самодельные. К штатным относятся взрывные устройства, произведённые в промышленных условиях и применяемые в армии, правоохранительных органах или промышленности. К ним принадлежат:

— авиационные бомбы (авиа кассеты, бомбовые связки, зажигательные баки и др.);

— выстрелы и снаряды полевой, самоходной, танковой и зенитной артиллерии;

— миномётные выстрелы и мины;

— патроны авиационных пулемётов и пушек;

— патроны стрелкового оружия;

— ручные гранаты;

— инженерные боеприпасы;

— взрывчатые вещества;

— химические и специальные боеприпасы;

— некоторые другие устройства, содержащие взрывчатые вещества.

При проведении террористических актов могут применяться вышеперечисленные штатные ВОП, найденные на местах боевых действий, похищенные или приобретённые в результате незаконных сделок с лицами, осуществляющими их хранение или эксплуатацию.

Штатные ВОП имеют характерный внешний вид, в основном хорошо известный населению по телепередачам, книгам, личному опыту службы в армии и пр. По наружному очертанию большинство из них имеют головную (конусную, шарообразную или цилиндрическую), среднюю и хвостовую части (у авиабомб, ракет и миномётных мин ещё имеются стабилизаторы — лопасти для лучшей ориентации в полёте). Головная часть, как правило, оснащена взрывателем.

Самодельные ВОП — это взрывные устройства, изготовленные кустарно, а также доработанные штатные ВОП.

Самодельные ВОП отличаются огромным разнообразием типов взрывчатого вещества и предохранительно-исполнительных механизмов, формы, веса, радиуса поражения, порядка срабатывания и т.д. и т.п. Их особенностью является непредсказуемость прогнозирования момента и порядка срабатывания взрывного устройства, а также мощность взрыва.

Признаки, позволяющие обнаружить самодельные ВОП

Взрывные и зажигательные устройства по внешнему виду могут не отличаться от обычных предметов. Единственный общий признак закладываемых террористами взрывных устройств это то, что они должны взрываться. Большинство взрывных устройств изготавливаются кустарным способом, и различия между ними в основном связаны с изобретательностью и возможностями кустарей-изготовителей. Поэтому следует обращать внимание на:

— необычные предметы и их нестандартное размещение;

— наличие на найденных предметах элементов (источников) питания, электропроводов, антенн, изоляционных материалов;

— особый (специфический запах) не характерный для окружающей местности;

— возможный шум, раздающийся из обнаруженного предмета;

— наличие на предметах средств связи (сотовых телефонов, пейджеров, радиостанций);

— растяжки из проволоки, прочной нитки, верёвки.

Поиск взрывного устройства должен проводится только специально подготовленной поисковой группой! В случае если вы самостоятельно смогли обнаружить взрывное устройство, немедленно сообщите в ближайшее отделение полиции по телефону «02».

Терроризм, осуществляемый с использованием химически опасных веществ

При совершении террористических акций с применением химически опасных веществ наиболее вероятно использование таких отравляющих веществ (ОВ), которые можно изготовить в производственных и лабораторных условиях, которые удобны в хранении и доставке к месту преступления, легко переводятся в рабочее состояние и т.п. Такие вещества, как правило, оказывают ингаляционное (через органы дыхания и слизистые оболочки) или кожно-резорбтивное (через кожу) воздействие на живые организмы. Не исключено применение боевых ОВ.

Применение террористами ОВ возможно как на открытой местности, так и в закрытых помещениях — в местах массового скопления людей. Первыми признаками применения ОВ являются:

— внезапное ухудшение самочувствия групп рядом расположенных людей (боль и резь в глазах, кашель, слезо- и слюнотечение, удушье, сильная головная боль, головокружение, потеря сознания и т.п.);

— массовые крики о помощи, паника, бегство;

— не характерные для данного места посторонние запахи;

— появление не характерных для данного места капель, дыма, тумана.

Терроризм, осуществляемый с использованием телефона, почтовой связи

Одним из распространённых в настоящее время видов террористических акций является угроза по телефону. При этом преступник звонит в заранее выбранное учреждение, организацию, объект, помещение и сообщает о заложенной бомбе или объявляет о предстоящем взрыве, предупреждает о том, сколько времени осталось до срабатывания взрывного устройства и т.п.

Цель угроз – заставить получателя информации пойти на те или иные уступки. Получив информацию об угрозе теракта, секретарь (диспетчер), как правило, действует интуитивно, под влиянием эмоций и инстинкта самосохранения, или руководствуется личными представлениями о необходимых действиях. В ряде случаев такие действия являются неправильными и вызывают панику, что влечёт за собой подчас достаточно серьёзные по­следствия, чего как раз и добивается террорист.

Следует иметь в виду, что безрассудное выполнение угроз террористов с большой вероятностью приводит к тяжёлым последствиям, которых можно было бы избежать при разумных, осознанных действиях. Вследствие того, что обстановка на объекте, как внутренняя, так и внешняя, время от времени изменяется, такой анализ следует производить регулярно.

При определении степени ответственности виновных лиц не имеет значения, было ли на самом деле взрывное уст­ройство и какие цели преследовал злоумышленник. Заведомо ложное сообщение о террористическом акте также является преступлением и карается в соответствии с Уголовным кодексом РФ.

БОРЬБА С ТЕРРОРИЗМОМ

Важным направлением работы при решении этих задач является обучение должностных лиц и специалистов ГО и РСЧС вопросам предупреждения террористических актов и защиты населения при их возникновении.

Руководителям занятий при проведении занятий по тематике ГОЧС, вопросам безопасности при террористических актах основное внимание р е к о м е н д у е т с я уделять:

— объяснению сути возникающей опасности и обучению слушателей правилам их возможного поведения;

— в ходе обучения не акцентировать внимание слушателей на масштабность терактов, не демонстрировать натуралистические детали терактов, избегать запугивания;

— воспитанию у слушателей бдительности и наблюдательности;

— больше времени отводить на практические действия, в том числе, при обнаружении бесхозных предметов на транспорте, в общественных местах, в учреждениях;

— при проведении занятий, как с детьми, так и взрослыми, давать полную информацию, подкрепляемую ссылками на нормативные правовые акты, о юридических последствиях участия в подготовке и осуществлении актов терроризма, а также за распространение ложной информации о возможных террористических актах;

— рассматривать с обучаемыми методы вовлечения в террористические организации и способы вербовки исполнителей терактов. Особое внимание уделять на распространенном методе – вовлечении в нетрадиционные религиозные секты и общества, а также возможные пути и способы противодействия вербовщикам.

Говоря о воспитании у сотрудников бдительности и наблюдательности, необходимо обратить внимание слушателей на то, что наиболее эффективный метод борьбы с террористическими актами – это его предупреждение.

Здесь неоценимую помощь играет своевременная информация со стороны населения, правоохранительных органов и специальных служб, как при обнаружении подозрительных предметов, так и о неадекватном поведении сомнительных людей.

Необходимо подробно остановиться, как на предупредительных мерах, так и на действиях должностных лиц, студентов и сотрудников университета при:

— обнаружении взрывчатых устройств и предметов, подозрительных на взрывчатые устройства;

— поступлении угрозы по телефону;

— поступлении угрозы в письменной форме;

— захвате заложников.

Основными действиями могут быть:

а). Действия предупредительного характера:

Ужесточение пропускного режима при входе и въезде на территорию университета.

Установка систем сигнализации, аудио и видеозаписи.

Осуществление ежедневных обходов территории объектов и осмотр мест сосредоточения опасных веществ на предмет своевременного выявления взрывных устройств или подозрительных предметов.

Периодическая комиссионная проверка складских помещений.

Тщательный подбор и проверка кадров.

Организация и проведение совместно с сотрудниками правоохранительных органов и органов по делам ГОЧС инструктажей и практических занятий по действиям в условиях возможных террористических актов.

Проведение регулярных инструктажей студентов и сотрудников о порядке действий при приеме телефонных сообщений с угрозами террористического характера.

б). Действия в случае обнаружения взрывных устройств или подозрительных предметов.

Незамедлительно сообщить о случившемся в правоохранительные органы или органы по делам ГОЧС.

Не трогать, не вскрывать и не перемещать находку. Запомнить время её обнаружения. Помните: внешний вид предмета может скрывать его настоящее назначение. В качестве камуфляжа для взрывных устройств используются обычные бытовые предметы: сумки, пакеты, свертки, коробки, игрушки и т.д.

Не предпринимать самостоятельно никаких действий с предметами, подозрительными на взрывное устройство – это может привести к их взрыву, многочисленным жертвам и разрушениям!

Не подходить к взрывным устройствам и подозрительным предметам (должност-ным лицам организовать их оцепление) ближе расстояния, указанного в таблице 1.

Обеспечить возможность беспрепятственного подъезда к месту обнаружения взрывных устройств автомашин правоохранительных органов, скорой помощи, органов управления по делам ГОЧС, служб эксплуатации.

Обеспечить присутствие на работе лиц, обнаруживших находку, до прибытия оперативно-следственной группы и фиксацию их данных.

В случае необходимости принять решение и обеспечить эвакуацию людей согласно имеющегося плана. Помните – в соответствии с законодательством руководитель несет персональную ответственность за жизнь и здоровье сотрудников.

в). Действия при поступлении угрозы по телефону.

Не оставлять без внимания ни одного подобного звонка.

Передать полученную информацию в правоохранительные органы.

Постараться дословно запомнить разговор, а лучше записать его на бумаге.

Запомнить пол, возраст звонившего и особенности его речи:

— голос: громкий (тихий), высокий (низкий);

— темп речи: быстрая (медленная);

— произношение: отчетливое, искаженное, с заиканием, шепелявое, с акцентом или диалектом;

— манера речи: развязная, с нецензурными выражениями.

Обязательно постараться отметить звуковой фон (шум автомашин или железнодорожного транспорта, звук телерадиоаппаратуры, голоса и т.п.).

Отметить характер звонка – городской или междугородный.

Зафиксировать точное время начала разговора и его продолжительность.

В ходе разговора постараться получить ответ на следующие вопросы:

— куда, кому, по какому телефону звонит этот человек;

— какие конкретные требования выдвигает;

— выдвигает требования лично, выступает в роли посредника или представляет какую-то группу лиц;

— на каких условиях он (она, они) согласны отказаться от задуманного;

— как и когда с ним можно связаться;

— кому вы можете или должны сообщить об этом звонке.

Постараться добиться от звонящего максимального промежутка времени доведения его требований до должностных лиц или для принятия руководством решения.

Еще в процессе разговора постараться сообщить о звонке руководству. Если этого не удалось сделать, то сообщить немедленно по окончании разговора.

Не распространять сведения о факте разговора и его содержании.

г). Действия при поступлении угрозы в письменной форме:

Принять меры к сохранности и быстрой передачи письма (записки, дискеты и т.д.) в правоохранительные органы. По возможности, письмо (записку, дискету и т.д.) положить в чистый полиэтиленовый пакет.

Постараться не оставлять на документе отпечатки своих пальцев.

Если документ в конверте, то его вскрытие производится только с левой или правой стороны путем отрезки кромки ножницами.

Сохранить все: сам документ, конверт, упаковку, любые вложения. Ничего не выбрасывать.

Не позволять знакомиться с содержанием письма (записки) другим лицам.

Запомнить обстоятельства получения или обнаружения письма (записки и т.д.).

Анонимные материалы направлять в правоохранительные органы с сопроводительным письмом, в котором указать конкретные признаки анонимных материалов (вид, количество, каким способом и на чем исполнены, с каких слов начинается и какими заканчивается текст, наличие подписи и т.д.), а также обстоятельства, связанные с их обнаружением или получением.

д). Действия при захвате заложников.

О сложившейся ситуации незамедлительно сообщить в правоохранительные органы. По своей инициативе не вступать в переговоры с террористами.

Принять меры к беспрепятственному проходу (проезду) на объект сотрудников правоохранительных органов, автомашин скорой медицинской помощи, МЧС России.

Оказать помощь сотрудникам МВД, ФСБ в получении интересующей их информации.

При необходимости, выполнять требования преступников, если это не связано с причинением ущерба жизни и здоровью людей. Не противоречить преступникам, не рисковать жизнью окружающих и своей собственной.

Не допускать действий, которые могут спровоцировать нападающих к применению оружия и привести к человеческим жертвам.

РАССКАЗЫВАЮТ ЗАЛОЖНИКИ

«Кто-то из них наступил мне на ногу и долго извинялся»
Ирина Филиппова, 28 лет, старший преподаватель школы English First:
Я пошла на «Норд-Ост» с другом из Болгарии. Причем пошли туда совершенно спонтанно, мне даже пришлось отменить деловую встречу ради этого похода. После первого действия мы хотели уйти, не понравилось представление, но потом решили уж досмотреть. Ну вот и досмотрели…
Летчики на сцене допели свою песню, как вдруг на сцену с левой стороны по ступенькам вбежал человек в камуфляже и, стреляя в воздух, начал кричать: «Мы из Грозного, это не шутка, всем оставаться на своих местах, начинается война!» Я сначала не поняла, что происходит, и сказала своему другу, что какой-то странный режиссерский ход — не смешной. Поняли мы, что это не шутка только после того, как в зал со сцены столкнули актеров, а между рядами начали ходить люди в камуфляже и всех сажать на места. После чего террористы спросили, есть ли в зале иностранцы и мусульмане. Я тоже встала вместе с иностранцами, поскольку я хорошо говорю по-английски и со мной не было никаких документов. Но нас не отпустили, а пересадили с 16-го ряда на предпоследний. На последнем ряду сидели женщины в черном и двое мужчин, они, кстати, сменялись, а женщины нет. Интересно, что тетки явно друг друга не знали, они говорили на чеченском, а какие-то слова вставляли на русском. Из их разговора стало понятно, что они знакомятся друг с другом. Две тетки там были совершенно с отрешенными лицами, то ли фанатки, то ли наркоманки, а другие женщины были даже приветливы. Одна женщина лет пятидесяти говорила нам, что все будет хорошо, правительство о нас позаботится и рассказывала нам вести: кто к нам приедет, кто ведет переговоры. Кстати, у них у всех были маленькие радиоприемники и даже переносной телевизор. Все, что происходило снаружи, они отлично знали и рассказывали нам, что с террористами правительство переговоров вести не будет и мы никому не нужны. Другая женщина, совсем молоденькая, даже бегала заложницам за женскими прокладками; видимо, это передал Красный Крест. А мне разрешила позвонить со своего телефона, свой я, как назло забыла дома. При этом они все были обмотаны взрывчаткой, правда та, что постарше, говорила нам, что ей бы хотелось пожить, но если прикажут умереть, она это сделает. Еще она говорила, что в Москве кроме них остались еще 30 сестер-смертниц и это еще не конец. Говорила о том, что они были во многих театрах, смотрели в том числе и «Чикаго», но там много иностранцев, а Масхадов приказал иностранцев не трогать. У артиста, который играл Сашу, она спросила, где же Катя. Он сказал, что убежала. Еще она сказала: «Жалко, что вы не досмотрите спектакль, там только все началось, самое интересное в конце».
Удивляло, что эти люди обращались с нами очень вежливо называли всех на «вы», кто-то из них наступил мне на ногу и долго извинялся. Конечно, были и те, кто разговаривал иначе.
Большая часть мужчин сидели в режиссерских комнатах, расположенных за залом. Когда меня водили в туалет, я видела, что они там едят и пьют то, что было в буфете. Где-то раздобыли электрический чайник и пили кофе. Часть пирожных и бутербродов они раздали детям. В первый день в туалет нас выводили из зала под лестницу, но потом разрешали идти только в оркестровую яму, правда, пожилых людей, кто не мог туда спрыгнуть, выводили все под ту же лестницу. Нам даже разрешили мыть руки. Они принесли несколько ведер с водой и первое время давали гигиенические салфетки, правда, они у них быстро закончились.
На вторые сутки иностранцев согнали на первый ряд, это было очень тяжело, потому что запах был невыносимым. Со сцены постоянно прыгали боевики нам на ноги, из рук у них все время выпадали автоматы, пистолеты. Мне даже показалось, что они не умеют правильно обращаться с оружием, потому что и стреляли они как-то неумело. Кстати, на второй же день к ним пришло пополнение. Я видела, как в зал вбежали женщина в черном и мужчина, боевики с ними долго обнимались и целовались. Этот мужчина сказал, что «приехал совсем пустой, то там гаишнику надо было сотку дать, то там пятьдесят». И еще я видела там очень длинную чеченку, ее сначала не было. Когда все было спокойно, она была одета в голубое, а когда слышались выстрелы какие-то, мгновенно переодевалась в черное — это наводило ужас.
У меня сложилось впечатление, что главным был не Бараев, а другой человек. Когда террористы давали интервью журналистам, этот человек сидел в маске рядом с Бараевым. Мы слышали, что, когда он разговаривал с Немцовым по телефону, он сказал: «Я Борис, как и ты, так что мы с тобой тезки». С иностранцами общался молодой человек по имени Ясин. Общение сводилось к фразе Sit down, please. Он у них был вроде как комендант по социальным вопросам. Он просил старших вывести детей и иностранцев, впрочем, его не слушали. Человек, которого звали Борис, сказал нам, чтобы мы звонили консулам и нас, иностранцев, выпустят, но только утром. Иначе, по его словам, нас расстреляют русские, а скажут, что это сделали террористы. Мы ему почему-то верили. Меня консул Канады согласился включить в список своих граждан, я ему очень благодарна. Если бы обнаружилось, что я обманщица, то наверняка убили бы. Но к 10 часам утра было уже понятно, что террористы нервничают и нас не выпустят.
Рядом со мной сидела женщина из Голландии, бывшая гражданка Западной Украины, она все время плакала. С ней был ее 13-летний сын. Она плакала и показывала фотографию своей 4-летней дочки. Эта женщина умерла от газа. Впереди сидел рыжий молодой человек, он здорово всех подбадривал, очень помог. Рядом с ним сидела беременная девочка. У нее был маленький срок, и, когда она сказала террористу о своем положении, он ее отправил на место, не поверил ей. Вообще люди реагировали по-разному. Кто-то читал книгу, я видела заложников, которые смастерили карты и играли в них. Кстати, наш парламентер, Маша Школьникова, сильно всех раздражала, она все время говорила какую-то ерунду по телефону, от которой не было никому толку: ни нам, внутри, ни тем, кто снаружи. Очень помогал врач-мужчина, он тоже был среди заложников. Я, к сожалению, не знаю, как его зовут. Он ходил между рядами и помнил, кому что надо принести, при том что о помощи его просили практически все.
Вечером накануне штурма, до прибытия Казанцева, официального представителя от президента, боевики очень нервничали и объявили нам, что после намаза в 7 часов утра будут расстреливать. Но после прибытия Казанцева они явно подобрели, Бараев нам даже сказал со сцены: «Мне ваши смерти не нужны. Если начнется штурм, я вас спрячу за сценой, но погибнуть не дам». Мы засмеялись. А ночью в 2 часа сдали нервы у молодого человека в очках лет тридцати, он сидел в середине зала. Он схватил стеклянную бутылку из-под воды и побежал к женщине-смертнице, по его движениям было видно, что он хочет дать ей по голове. Боевики начали стрелять, промахнулись, что в очередной раз подтвердило их неумение обращаться с оружием, пуля ранила женщину навылет и попала сидящему сзади мужчине в глаз. Террористы дали нам телефон (накануне они у всех отобрали мобильные) и разрешили позвонить в Красный Крест. Помощь пришла только через час, это время террористы говорили нам: «Видите, как к вам относятся, даже не могут забрать раненых». А что случилось с молодым человеком с бутылкой, я не знаю. Его вывели из зала, хотя мы все просили оставить его и не убивать.
Уже ранним утром мы сидели в забытьи, как вдруг послышались выстрелы со стороны центрального входа, мужчины побежали туда, дружно крича «Аллах акбар!», а женщины кольцом встали вокруг зала. Мы привычным движением сползли с кресел вниз, кто-то рядом со мной сказал: «Кажется, пахнет газом». Я быстро намочила шейный платок и стала дышать через него, а что случилось потом, не помню. Очнулась от боли в легких уже в автобусе, увидела людей в камуфляже и подумала, что террористы нас везут куда-то дальше. Всех, кто мог ходить, привели в какой-то детский сад, только там я поняла, что люди в форме — это наши. В этом детском саду были какие-то тетеньки, они давали воду, а офицеры спрашивали наши фамилии и что-то еще, не помню уже что. Уже в больнице я разговорилась с девушкой Мариной. Она рассказала, что одного из террористов она видела при входе в здание, он спрашивал у всех лишний билетик, а она ему посоветовала идти в кассы — сама только купила билет. Видимо, он воспользовался советом.
Записала АННА КАЧУРОВСКАЯ
«Боевики хотели, чтобы скорее начался штурм»

Елена Струкова, 18 лет, студентка:
Мы с мужем хотели пойти на «Норд-Ост» в воскресенье, но билеты были на разные места, поэтому пошли в среду. Странно получилось, будто какой-то знак. У меня был билет на 13-й ряд, 13-е место. Эта огромная бомба, которую по телевизору показывали, лежала на кресле прямо перед нашими глазами, потом ее, правда, перенесли назад, под балкон.
Боевики были очень вежливые. Они давали нам ходить в туалет в оркестровую яму столько, сколько нужно, приносили из буфета воду и конфеты, которые там были. Сначала конфеты горстями бросали в зал, а потом девушки высыпали на нас целые коробки конфет.
Было, правда, несколько агрессивных боевиков. Они побили одного парня ногами, и у меня случилась истерика, хотела встать, а муж меня держал и успокаивал. Если бы не он, не знаю, чем все это закончилось бы. Потом я уснула. Я, наверное, была единственная, кто там спал.

Еще боевики говорили, что хотят, чтобы скорей начался штурм, потому что с удовольствием умрут, а возиться с нами им надоело. И вот, когда штурм начался, один из боевиков даже радостно как-то сказал, что вот, мол, наконец штурм начался. Потом я почувствовала запах гари и уснула. Было при этом какое-то приятное ощущение. Очнулась в приемном отделении больницы. Сначала подумала, что в раю, а потом увидела врачей и бутылку воды и стала пить.

«В молодого человека выстрелили, и он упал»

Сергей Лобанков, 47 лет, режиссер по пластике детской труппы мюзикла «Норд-Ост» (после штурма попал в отделение кардиореанимации — остановка сердца):
Я не говорю, хорошо или плохо провели операцию по освобождению заложников, но в зале были дети, и дети погибли. У меня у самого в группе, с которой я в тот вечер работал, было 10 детей. Двоих после штурма не довезли до больницы.
За три дня боевики убили троих. Если мне не изменяет память, первой была девушка, которая пришла откуда-то в зал в абсолютно ненормальном состоянии — пьяная, кажется. Она подошла к их главарю и говорила с ним вызывающе. Вот он ее и застрелил.
Через некоторое время в зале вдруг появился какой-то мужчина. Сказал, что якобы ищет сына и даже фамилию ребенка назвал, но ребенок был в моей группе, а этот мужчина не его отец. Чеченцы заподозрили неизвестного в шпионаже и расстреляли в фойе.
А третий убитый — это молодой человек, у которого началась истерика. Он бегал по залу и кричал, хотел броситься на чеченку с бомбой, в него выстрелили, и он упал. Пуля, выпущенная в него, ранила еще двоих заложников.
Записал АЛЕК АХУНДОВ
«Я не исключаю, что теракт в театральном центре был не последним»

Владимир Путин назначил полномочного представителя президента РФ в Южном федеральном округе Виктора Казанцева официальным переговорщиком с террористами, захватившими заложников в Москве. Но встреча не состоялась. Стоит ли вообще теперь общаться с боевиками — об этом Казанцева расспросила корреспондент «Власти» Елена Самойлова.

— Вы считаете целесообразными переговоры с масхадовцами?

— О каком переговорном процессе идет речь? Его, по сути, никогда не было. Что касается ситуации с захватом заложников в Москве, то другого выхода не было. Президент поручил мне вести переговоры с террористами. Если уж так случилось, надо брать на себя ответственность и идти.
— Однако некоторое время назад у вас был разговор с Закаевым. Разве встречу полпреда президента РФ с официальным представителем бывшего президента Чечни нельзя назвать переговорами?
— Да, мы встречались. Но это были не переговоры. А сейчас с Закаевым и Масхадовым уже не я должен беседовать, а прокуратура. Я убежден, что переговоры должны вестись на официальном уровне с представителями легитимных органов власти. В Чечне есть администрация республики, есть глава, назначенный президентом РФ,— Ахмат Кадыров. Сейчас в республике начались активные демократические процессы. После того как будет проведен референдум, принята конституция и пройдут президентские выборы, в Чечне появятся реальные политические силы, в том числе будет сформирована оппозиция. В республике очень много образованных людей с чувством гражданской сознательности, с которыми можно иметь дело. В особенности среди молодежи. Когда произошел захват заложников, в учебных заведениях республики прошли митинги, осуждающие действия террористов. Во многих районах Чечни люди вышли на улицы с плакатами. Никто сейчас не одобряет терроризм. Даже в родовом селе Бараева Алхан-Кале местные жители осудили захватчиков.
— То есть вы поддерживаете арест Ахмеда Закаева в Дании?
— Сейчас, когда стало известно, что теракт в театральном центре на Дубровке заказал Масхадов, я считаю арест Закаева абсолютно закономерным. Ведь он называет себя официальным представителем так называемого президента Ичкерии, значит, является причастным к захвату заложников.
— Многие чеченские беженцы, проживающие в палаточных городках в Ингушетии, оправдывают действия банды Мовсара Бараева. Некоторые женщины утверждают, что сами готовы надеть пояса шахидов.
— А вы обратите внимание на то, кто делает такие заявления, кто эти женщины и где их мужья. Большая часть населения палаточных городков — женщины и дети. А мужчины воюют на стороне боевиков. Промасхадовские заявления делают одни и те же лица. Они же являются инициаторами различных эксцессов в палаточных городках и занимаются политическими прокламациями. Скоро этих палаточных городков вообще не будет. Люди должны вернуться на прежнее место проживания — в Чечню. Это необходимое условие для урегулирования обстановки в Чечне. Сейчас необходимо заняться решением внутренних проблем республики, разобраться в ситуации, которая привела к трагическим событиям в Москве.
— Будут ли внесены коррективы в проведение контртеррористической операции в Чечне?
— Как только произошел захват заложников, мы собрали совет старейшин, представителей всех конфессий на Северном Кавказе и наметили ряд проблем, которые нам предстоит решить. Сейчас мы проводим мощную акцию по мобилизации всех структур власти, начиная с руководства ЮФО и заканчивая последним аулом. Сейчас нельзя терять бдительность. Я не исключаю, что теракт в театральном центре был не последним. Президент Путин совершенно верно говорит, что с терроризмом надо бороться вместе. В одиночку с терроризмом справиться невозможно. Сейчас каждый человек, от простого рабочего до руководителя, должен быть начеку. Нам необходимо усилить работу в Чеченской республике, чтобы покончить с тем осиным гнездом, которое там до сих пор существует. Сейчас появилась опасность и со стороны Грузии. Боевики нашли там надежное убежище, и грузинской стороне надо наконец в этом признаться. Мы будем действовать жестко и до логического конца. В скором времени будет выработан системный подход к проблеме.
— Вы имеете в виду новую концепцию национальной безопасности?
— Да. Но я не буду предвосхищать событий и предавать огласке решения, выработанные на последнем заседании Совбеза.

24 августа 55-летний предприниматель Арам Петросян, угрожая взрывным устройством, захватил офис Ситибанка на Большой Никитской улице в Москве. Все разрешилось благополучно — спустя несколько часов Петросян отпустил четверых заложников и сдался властям, а «бомба» оказалась всего лишь муляжом с солью. Но так бывает далеко не всегда. О том, как проводятся операции по освобождению заложников, «Ленте.ру» рассказали те, кто этим занимается.

Языки важнее пистолета

Всякий раз, когда речь идет о захвате заложников, на место ЧП выезжают не только представители силовых структур, но и профессиональные психологи. Они оценивают преступников по ряду критериев — мотивам, психическому состоянию, наличию алкогольного или наркотического опьянения. Правильный «диагноз» — ключ к успешным переговорам.

«Именно психологи решают, стоит ли вызывать на место событий родственников захватчиков: их присутствие может как пойти на пользу, так и навредить переговорам. Близкие бандитов связываются с ними по телефону или громкой связи — но лично к захватчикам не допускаются, это слишком опасно. Исключения были несколько лет назад на Северном Кавказе, когда общаться с преступниками добровольно приходили их отцы и братья. Там разрешался личный контакт, но это специфика региона», — говорит бывший сотрудник подразделения по борьбе с экстремизмом и терроризмом, адвокат Тимур Чанышев.

По словам эксперта, сотрудники спецслужб изучают родственные связи не только захватчиков, но и их пленников. Это нужно для того, чтобы проверить, не причастен ли кто-то из них прямо или косвенно к совершаемому преступлению. Однако присутствие родственников на месте захвата еще не гарантирует благополучного разрешения ситуации — поэтому огромная ответственность лежит на профессиональных переговорщиках. Идя к захватчикам, они всякий раз рискуют жизнью — но за их перемещениями пристально следят снайперы, готовые стрелять, если ситуация выйдет из-под контроля.

«Физическая ликвидация преступников — крайняя мера. Ликвидирует захватчиков спецназ с оружием, стоящим на вооружении ВС РФ, с лазерными прицелами и приборами ночного видения. Стрелять на поражение они могут только по команде руководителя операции — никаких собственных решений снайпер не принимает, его задача зафиксировать объект и ждать команды», — говорит Чанышев.

Ветеран ОМОНа Виталий Кийко несколько раз участвовал в операциях по освобождению заложников. «С перешедшим красную черту человеком нельзя цацкаться. При любом удобном случае, когда вероятность причинить ущерб заложникам минимальна, спецназ обязан действовать. Стрелять на поражение. Особенно если преступник неадекватно себя ведет. Спрогнозировать его действия невозможно», — объясняет офицер спецназа.

В его практике специалисты по переговорам действовали всегда безошибочно.

«На Кавказе нередко переговоры заканчивались тем, что сотрудник попросту убеждал захватчика сдаться. Понять, на какие действия готов преступник, непросто, тут требуется большой опыт. Если это слабый человек, которого на захват толкнуло отчаяние, и у него все нормально с психикой, эксперт найдет нужные слова, чтобы предотвратить трагедию», — рассказывает Кийко.
С теми, кто не в себе или готов идти до конца, по словам ветерана спецназа, разговаривать бессмысленно.

«Еще одно важное качество переговорщика — наблюдательность и осведомленность в армейских делах. Я имею в виду способность определить потенциал угрозы по одному взгляду на преступника. Понять, какое у него оружие, экипировка и прочие важные нюансы, позволяющие установить уровень подготовки захватившего заложников», — объясняет бывший омоновец.

«Я выражу свое личное мнение по поводу Петросяна, — продолжает Кийко. — Этого человека спецназ имел полное право ликвидировать. Его просто пожалели. Обычно с неуравновешенными людьми, согласно правилам, вписанным кровью, в подобной ситуации никто не церемонится».

По его словам, очень важный аспект для выживания заложников — их собственное поведение.

«Сопротивление имеет смысл при нескольких условиях: если преступник один, их гораздо меньше чем заложников, он (они) гораздо слабее и не вооружены огнестрельным оружием, взрывчаткой, — говорит спецназовец. — Во всех остальных случаях геройствовать не стоит. Если своя жизнь не дорога, то стоит подумать о тех, кто рядом. Ни в коем случае нельзя провоцировать бандитов на конфликт. Нужно лежать и сопеть в две дырочки. Отчаянную попытку сопротивления, по моему мнению, можно оказать лишь в одном случае — если очевиден неизбежный конец. То есть когда преступники начали убивать людей».

Ветеран ОМОНа уточнил, что в ситуации, когда ведутся длительные переговоры, когда спецназ занял боевые позиции, для заложников лучше занять самое безопасное положение и не рыпаться вообще. Иначе есть шанс попасть под дружественный огонь.

На острие переговоров

«Главная задача переговорщика-профессионала — добиться освобождения хотя бы части заложников. Переговоры ведутся именно с этим прицелом, причем очень осторожно — ни в коем случае нельзя в общении с захватчиками допускать грубость или провоцировать их на агрессию», — рассказывает подполковник внутренней службы, полиграфолог-психолог Анжела Константинова.

Специалист объясняет: ради приоритетной задачи — освобождения заложников — требования захватчиков нередко выполняются. Причем даже в ситуации, когда видно, что у преступников не настоящее оружие, а всего лишь его подобие или муляжи, правоохранительные органы принимают за аксиому, что угроза реальна: рисковать здесь нельзя. Большинство захватчиков воспринимают заложников как безликую, серую толпу, с которой особо не церемонятся. Задача переговорщика — заставить бандитов разглядеть в своих пленниках людей. Для этого специалисты обычно обращаются к личной жизни преступников, заставляя их вспомнить о том, что у них есть семьи и близкие люди.

«Переговорщик просто предлагает посмотреть на заложников как на людей. Может, кому-то нужна еда или вода? Может, среди них есть женщины, дети или больные люди, которых нужно отпустить в первую очередь? И такой человечный подход порой приносит свои плоды», — говорит Константинова.

Но «универсального» специалиста по переговорам для всех ситуаций с захватом заложников просто не существует. Свой подход нужен для банкротов и должников, религиозных фанатиков и тех, кто от отчаяния берет в заложники собственных родственников. К преступникам из южных народностей посылать переговорщика-женщину не имеет смысла — к ней просто не прислушаются. Тут требуется исключительно мужчина. В то же время бывают захватчики, к которым нужен аккуратный, «материнский» подход, и его могут обеспечить только переговорщики-женщины.

Бывало, что в качестве переговорщиков выступали известные люди. Гражданский подвиг совершили народный артист России Иосиф Кобзон и политик Ирина Хакамада — вели переговоры с членами банды Бараева, захватившими 916 человек 23-26 октября 2002 года в здании Театрального центра на Дубровке. Причем несколько других политиков, которых террористы пожелали видеть в роли парламентеров, не приняли опасное предложение. Хакамаде и Кобзону удалось вывести из центра троих детей и женщину.

«Еще один важный момент в переговорах — понять, насколько адекватны захватчики. Обычно это устанавливается при помощи скрытых наводящих вопросов. К примеру, человек в помещении один — это мы знаем точно. Но он говорит, что его окружают люди. Или всем понятно, что сейчас на дворе осень, но захватчик рассказывает, как за окном кружится снег. Такое соотнесение реальности и ее видения глазами другого человека и помогает установить, насколько он адекватен», — объясняет эксперт.

Идти на переговоры с преступниками — серьезное испытание даже для опытных специалистов. Чаще всего переговорщиков не снабжают каким-либо специальным оборудованием или средствами защиты — они работают, что называется, голыми руками (иногда это условие прямо заявляют сами захватчики). Ну а награда у них одна, зато бесценная — спасенные жизни.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *