Защита владения в римском праве

В сравнении с держанием, владение использовало индивидуальную владельческую защиту. Особенность владельческой защиты была в том, что в операции владения не нужны были доказательства права на конкретную вещь, а также не разрешалось аргументировать таким правом. Дабы обрести защиту, нужно было определить факт владения и его несоблюдения. Такие соображения в источниках римского права явно приукрашены: «между владением и собственностью абсолютно ничего общего» (0.41.2.12.1). Утрирование здесь в том, что кому вещь принадлежит, тот и владеет ею. В связи с этим в большей части ситуаций между владением и собственностью имеются общие черты.

Владельческая защита

Так как во владельческом процессе обосновывались непосредственно факты, а вопрос о том кто имеет право на владение этой вещью, оставался в стороне. С одной точки зрения, владельческое слушание было легче в части доказывания жалобы, так как доказать право собственности на вещь зачастую являлось проблемным моментом. С другой стороны, посредством того же основания, владельческая защита носила только подготовительный или временный характер.

Пример 1

Если по итогу спора о владении вещь присуждалась не тому, кто обладал правом на нее, то новый владелец мог потом подать свой иск – виндикацию. В этом случае у него получалось доказать свое право собственности, кроме факта владения, он имел право потребовать вещь от настоящего владельца.

Защита прав подразделялась на два типа:

  • поссессорной называлась защита владения в римском праве, созданная на установлении непосредственно фактов владения и самовольного нарушения. И это не зависело от вопроса о праве на владение этой вещью;
  • петиторной – называлась защита прав, когда необходимо было доказательство существования у данного лица прав.

В литературе римского права имеется спорный вопрос: как понять основание, касаемо которого государство давало защиту владельцу, не удостоверившись в обоснованности его владения. Другой стороне не дозволялось в слушание ссылаться на свое право владеть этой вещью.

В связи с этим вопросом имеется две наиболее распространенные точки зрения среди многих других. Из одного объяснения вытекает следующее. Совмещенность в одном лице собственника и владельца попадалось довольно часто в жизни, даже можно было предполагать, что владелец вещи также ее собственник. И наоборот – если у конкретного лица нет вещи во владении, соответственно у него нет права собственности.

Опираясь на то, что в жизни отмечалось много совпадений в одном лице собственника и владельца, государство для лучшей защиты собственника, способствовало его положению как владельца таким образом:

  • оберегало владение и настаивало на доказательстве права собственности;
  • не позволяло задерживать процесс доказательством ответчика его права собственности.

Если в конкретной ситуации обнаруживалось, что вещь была во владении незаконного обладателя, который получил защиту вследствие подтвержденной особенности владельческого процесса, то добивающийся права на эту вещь получал возможность обратиться к петиторному процессу, то есть доказать свое право собственности и потребовать вещь обратно.

Замечание 1

Такое объяснение во многом отвечает принципам римского права: только те лица, которые могли приобретать право собственности, становились владельцами по римскому праву. Объектами владения являлись лишь вещи, имеющие право собственности, например: нельзя владеть общей дорогой или общественным театром.

Упрощенная владельческая защита была одной из мер борьбы со своевольностью, что часто встречалось в жизни. В действительности создавшиеся отношения не должны нарушаться мнением отдельных лиц, которые считают, что вещь должна быть у них, а не у фактических владельцев. Изменение действительного положения вещей реально только через суд, то есть способом предъявления иска. Если лицо претендовало на чужое реальное владение иным путем, государство защищало владельца, несмотря на то, что он не имел права на владение. Такое объяснение можно было бы утвердить удовлетворительным – для нынешнего буржуазного права, не отличающего «держателей» и «владельцев». Применение римского права не отвечает той особенности, что важное множество настоящих обладателей вещей не пользовались владельческой защитой.

Замечание 2

Исходя из такого объяснения, возникает вопрос: почему самовольное покушение на владение вещью держателя считается менее опасным и не дает ему основания обрести быструю и легкую защиту? Из чего следует, что более правдивое объяснение оснований поссессорной защиты в римском праве основывается на первом из двух вышеизложенных.

Слишком сложно? Не парься, мы поможем разобраться и подарим скидку 10% на любую работу Опиши задание

Владельческие интердикты

Владение защищалось интердиктами (см. разд. II, § 5, п. 2), а не исками (actiones).

Владельческие интердикты давались для того, чтобы защитить от самоуправных посягательств на вещь обладателя, не лишившегося владения. Делалось это для того, чтобы сохранить за ним владение (это interdicta retinendae possessionis, интердикты «об удержании владения»), либо для того, чтобы возвратить потерянное владение (interdicta recuperandae possessionis, интердикты «о возврате владения»).

Классическое право имело два интердикта, подвергнутое на удержание владения:

  • interdictum uti possidetis – для защиты владения недвижимостью;
  • interdictum utrubi – для защиты владения движимой вещью.

Interdictum uti possidetis – назван так по вступительным словам преторскому определению интердикта: «как вы теперь владеете…, так и должно остаться, я (претор) не разрешу применять насилие, подвергнутое на изменение существующего владения». По интердикту uti possidetis, защита гарантировалась не каждому владельцу, а непосредственно тому, кто имеет недвижимость – «пес vi пес clam пес precario ab adversario». Из этого следует, что владельческая защита не будет дана тому, кто овладел недвижимостью силой (vi) у того, кто является другой стороной в слушание (ab adversario), а также не дается тому, кто овладел недвижимостью тайно (clam) касаемо другой стороны – соперника в процессе; и напоследок, тот кто получил недвижимость от противника в процессе в пользования до востребования – тоже не получит защиты (precario, D.43.27.1. рг.).

Отсюда следует, что если незаконный захватчик недвижимости обращался с просьбой защитить его владение от вторжений третьего лица, а не от которого он самовольно захватил эту недвижимость, в таком случае он обретал защиту с помощью интердикта uti possidetis. В том случае, если противником в слушании оказывалось лицо, в отношении которого имеется один из трех указанных пороков владения (получение вещи vi, clam или precario), то по интердикту uti possidetis недвижимость присваивалась во владение другой стороне.

В последней ситуации итог дела был такой: интердикт, представленный одним лицом для сбережения своего владения, подвергался возврату владения другой стороне в процессе. Это странно для гражданского слушания: гражданский процесс заканчивается присуждением на пользу истца, либо отклонением иска, но не так как в этом случае – присуждением в пользу обвиняемого.

Интердикт uti possidetis называют – «двойным», то есть, несмотря на то что имеется заявитель – инициатор процесса, нет ответчика и истца; любая сторона может быть на месте ответчика. Interdictum utrubi обрел имя по вступительному слову интердикта: «где (utrubi, т.е. у кого из сторон) вещь…» и так далее. Интердикт utrubi оберегал владение движимыми объектами. Защита предоставлялась тому, кто за минувший год владел вещью дольше других. При этом досталась ему эта вещь по отношению к другой стороне без трех пороков, которые препятствовали защите и прежнему интердикту (D.43.31.1).

Вывод 1

Исходя из вышеизложенного, получается и utrubi был «двойным» интердиктом; даже в этой ситуации слушание оканчивалось присуждением владения не тому, кто подал интердикт, а иной стороне.

При Юстиниане предоставлялся один интердикт для сбережения владения, а конкретно uti possidetis, как способ обороны владения движимыми и недвижимыми объектами.

Способы защиты интердиктом

В отдельную категорию владельческих интердиктов относятся unde vi и de precario, в частности интердиктов для возвращения владения (recuperandae possessionis). Юридическому владельцу недвижимости дается Interdictum unde vi, лишившемуся силой своего владения. В слушании по интердикту unde vi дозволялось упоминание ответчиком о своем праве собственности, но и еще ссылка на потерю владения недвижимости, в результате беззакония. Исходя из этого он мог сам получить владение vi, clam, precario относительно ответчика. В ситуации доказательства фактов конфискации силой недвижимости у истца, ответчик по интердикту unde vi приговаривается к возврату недвижимости со всеми исходами и прибавлениями за время пользования после отнятия, а также компенсации потерь (D.43.16.6 и др.).

На момент скрытного своевольного захвата недвижимости в отсутствие обладателя, был так же признан при Юстиниане interdictum unde vi (С.8.4.11).

Interdictum de precario предоставлялся тому, кто позволил пользоваться своей вещью, то есть бесплатная эксплуатация до востребования, в том случае, если лицо забравшее вещь на таких условиях, не отдавало ее по первому требованию. Такой интердикт не был обоснованно поссессорным. Потому что в случае предъявления ответчику, он имел право выдвинуть с целью несогласия ссылку на неосуществимость возвратить вещь, несмотря на свою вину. А также ссылаться на факт, что в это время ответчик уже был собственником этой вещи (D.43.16.2. рг. 4 § 3 и др.).

Добросовестный обладатель кроме интердиктов имел еще особый инструмент защиты – actio in rem Publiciana. Такой иск предоставлялся лицу, чье владение соответствовало всем требованиям, обязательным для покупки вещи по давности, исключая окончания давностного срока. Дабы предоставить такому владельцу защиту, претор вносил в форму иска указание судье понимать, что истец владел вещью в течение определенного срока и получил право собственности.

Следовательно, actio Publiciana подает пример «иска с допущением фикции».

Actio Publiciana рассчитывал на добросовестность истца и на законный путь покупки владения, который не привел к получению права собственности по причине определенного обстоятельства.

Пример 2

Отчуждатель вещи лично не имел на нее право собственности. Такой иск нельзя именовать поссессорным, то есть владельческим способом защиты; правильнее, что это вариант защиты права – петиторное средство.

Защиту actio Publiciana имел добросовестный обладатель, непосредственно в ситуации против недобросовестных владельцев, но не вопреки собственнику или аналогичного истцу добросовестного обладателя. Для защиты «преторского собственника» тоже предоставлялась Actio Publiciana (об этом см. ниже, гл. 3, § 1, п. 5).

Всё ещё сложно? Наши эксперты помогут разобраться

  • Поставить закладку
  • Посмотреть закладки

Защита владения в гражданском законодательстве Республики Казахстан
(Скрябин С.В., кандидат юридических наук, доцент
кафедры гражданского права и гражданского процесса АЮА КазГЮУ)

Постсоветское гражданское законодательство Казахстана содержит некоторые институты и понятия, которые, с одной стороны, были несвойственны гражданскому законодательству советского периода, а с другой, являются традиционными для стран с рыночной экономикой. Одним из таких явлений является феномен владения в гражданском праве. По меткому замечанию исследователей для гражданского права владение выступает чем-то вроде высшей математики. Для работ в этой сфере характерен настолько высокий уровень обобщения, теоретических дискуссий, что далеко не каждый юрист сможет разобраться в тонкостях и нюансах позиции того или иного автора.

Советские цивилисты проблему владения не жаловали. За годы советской власти были буквально единицы исследователей, которые осмеливались говорить о ней. В первую очередь это утверждение относится к работам Б.Б. Черепахина.

Уже в новое время ситуация стала меняться. В Казахстане по проблеме владения были опубликованы всего несколько работ. Две из них принадлежат проф. М.К. Сулейменову, другая — автору этих строк. Затем был и продолжается поныне период затишья, не считая некоторых публикаций, посвященный защите права собственности, приобретательной давности и других, в которых проблема владения затрагивается как бы вскользь, мимоходом. Вместе с тем, уже сейчас есть все юридические и фактические предпосылки для разработки соответствующей проблематики и совершенствования законодательства Казахстана в этой сфере. Но видимо проблема владения еще ждет своего исследователя.

Следует отметить, что в некоторых постсоветских государств к проблеме владения подошли более основательно. Так, например, в Таджикистане в 1999 году Р.Ш. Менглиевым было подготовлено диссертационное исследование на тему «Защита права владения в гражданском праве». В России примерно аналогичное исследование было проведено А.В. Коноваловым, которым была опубликована соответствующая монография.

В данной статье мне бы не хотелось вступать в дискуссию по проблемным вопросам владения. Ее цели другие. Во-первых, сделать краткий анализ действующего гражданского законодательства о защите владения.Во-вторых, проанализировать практику применения соответствующих положений. В-третьих, изложить свои взгляды на совершенствование действующего законодательства о защите владения и путей решения выявленных проблем.

Действующий Гражданский кодекс Республики Казахстан (далее — ГК) упоминает о владении достаточно часто. Преимущественно этот термин используется для раскрытия содержания права собственности и других вещных прав. В этом случае владение составляет одно из основных правомочий практически любого вещного права. Содержание правомочия владения является достаточно спорным. Суть этих споров можно выразить достаточно просто: какие действия, совершенные собственником или обладателем иного вещного права, свидетельствуют о реализации правомочия владения, а какие о двух других — пользовании и/или распоряжении.

Следует заметить, что острота теоретических споров о содержании правомочий триады (владения, пользования и распоряжения) для права собственности в современный период существенно снижена. В первую очередь мы это связываем с наличием правила п. 3 ст. 188 ГК о том, что собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия (выделено мною — С.С.). Концептуально понятие правомочия владения закреплено в ч. 2 п. 2 ст. 188 ГК — право владения представляет собой юридически обеспеченную возможность осуществлять фактическое обладание имуществом. Кроме того, о владении ГК довольно часто упоминает в нормах регулирующих отношения общей собственности. Здесь можно говорить о т.н. титульном владении, т.е. владении вещью по праву (право собственности и вещные права на чужую вещь).

В особенной части ГК термин «владение», которое так же является титульным, используется в договорных конструкциях имущественного найма (аренды), подряде, доверительном управлении, даже в патентном праве (право на владение патентом — ст. 993 ГК), в наследственном праве. В указанных ситуациях речь идет о владении чем либо по праву и в большинстве случаях оно имеет обязательственный характер.

В тоже время ГК знает ситуации, когда речь идет об особом значении владения — фактическом обладании не основанном на праве. Большая часть соответствующих предписаний сосредоточена в разделе ГК о приобретении права собственности. Прежде всего это относится к правилам ст. 240 ГК о приобретательной давности. Из смысла п. 1 ст. 240 ГК можно и должно сделать вывод о том, что в данном случае речь идет о беститульном владении, т.е. фактическом обладании вещью не основанном на праве или незаконном владении. Особо укажем на то, что владение в данном случае не основывается не только на праве собственности (буквальное толкование п. 1 ст. 240), а любом ином титуле (вещном или обязательственном). Таким образом, речь идет о расширительном толковании этого положения.

Хотя другие нормы главы 13 ГК о приобретении права собственности и иных вещных прав не содержат упоминание о владении, мы полагаем, что незаконное владение в данном случае подразумевается. Это относится к правилам о приобретении права собственности на бесхозяйные вещи, движимых вещей, от которых собственник отказался, самовольной постройки, находки, безнадзорных животных (ст.ст. 242-246 ГК).

Не совсем понятно значение владения, указанного в п. 3 ст. 276 ГК. Речь здесь идет об исполнении обязательства третьим лицом, которое подвергается опасности утратить свое право на имущество должника (право пользования, владения, залога и другие) вследствие обращения кредитором взыскания на это имущество. В этом случае третье лицо может за свой счет удовлетворить требование кредитора без согласия должника. Опять же буквальное толкование закона позволяет нам утверждать о титульном владении в рассматриваемой ситуации.

Сказанное позволяет заключить важный вывод. В гражданском праве, как минимум, речь может идти о трех значениях владения: 1) владение рассматривается как существенный признак права собственности. Как уже было отмечено, в первую очередь это касается содержания права собственности. При этом в некоторых странах владение рассматривается как равнозначное понятие по отношению к праву собственности. Обычно это происходит в обыденной жизни, где владелец вещи и ее собственник есть одно лицо. Кроме того, ряде гражданских кодексов закреплена презумпция, согласно которой владелец движимой вещи предполагается ее собственником (например, ст. 2230 Гражданского кодекса Франции); 2) иное значение владения заключается в понимании в качестве такового особого права, отличного от права собственности, возникающее на основании закона или договора. Например, владение землепользователя, залогодержателя, хранителя, подрядчика, нанимателя и т.д. В этом случае владение основывается либо на вещном праве на чужую вещь, либо обязательственном праве. Заметим, что и в первом и во втором случае владение выступает в качестве одного из элементов, который характеризует содержание субъективного права (право собственности, права на чужие вещи, некоторые обязательственные права); 3) третье значение владения заключается только во фактическом обладании (вещь находится в сфере господства лица, лицо владеет вещью). Обладание лицом вещью в данном случае является фактическим состоянием, не зависящим от наличия у лица права на это, но влекущим определенные юридические последствия, которые указаны в законе.

Сказанное выше приводит к мысли о том, что следует, прежде всего, различать титульное (законное) и беститульное (незаконное) владение. Мы полагаем, что указанное противопоставление владение имеет принципиальное значение, которое влияет как на определение его сущности (природы), так и на особенности защиты двух разновидностей владения.

Относительно защиты титульного владения особых проблем нет. Во всяком случае, эти проблемы имеют более частный характер, по сравнению с защитой незаконного владения. Конструкция любого иска, указанного в главе 15 ГК, главных условием их предъявления требует доказанности титула (права) лица на вещь. Здесь укажем на два обстоятельства. Во-первых, из защиты титульного владения выпадает положение об ограничении виндикации. Эти правила касаются незаконного владельца (ответчика по виндикационному иску), владение которого отвечает следующим условиям: 1) является добросовестным, 2) приобретенным возмездно, 3) выбыло из владения собственника или другого уполномоченного на владение лица без участия их воли. Если первые два условия всецело зависят от незаконного владельца, то третье от воли других лиц и, следовательно, по отношению к незаконному владению имеет объективный характер. Возникает достаточно сложная и поэтому дискуссионная проблема: на чем основывается защита незаконного владельца в этом случае? Здесь мнения расходятся. Одни авторы полагают, что за незаконным владельцем должно быть признано право собственности на вещь (ст. 259 ГК). В этом случае основанием является право собственности, которое приобретается по специальному законному основанию (ссылка на п. 1 ст. 261 ГК, ст. 259). Другие авторы выступают за то, чтобы основанием защиты владения основывалось на правилах о приобретательной давности (ст. 240 ГК). Как видим, проблема здесь касается не титульного, а незаконного владения. Более того, для целей оборота незаконное владение получает преимущество перед защитой титульного владения.

Вторым важным обстоятельством защиты титульного владения является правило ст. 265 ГК о защите вещных прав лиц, не являющихся собственником. Буквальное толкование положений этой статьи позволяет их распространить только на титульное владения (владение по праву) исключая незаконное владение. По нашему мнению, это обстоятельство так же имеет принципиальное значение.

Более серьезные проблемы как практического, так и теоретического свойства возникают с защитой незаконного владения. Помимо рассмотренной выше ситуации защиты незаконного владения при ограничении виндикации, основу ее составляют положения п. 2 ст. 240 ГК: до приобретения на имущество права собственности гражданин или юридическое лицо, владеющие им как своим собственным, имеют право на защиту своего владения против третьих лиц, не являющихся собственниками имущества, а также не имеющих прав на владение им в силу иного предусмотренного законодательными актами или договором основания.

Анализ положений современной цивилистической доктрины и правоприменительной практики дает порой просто противоречивые ответы на следующие вопросы: 1) какими средствами может быть защищено незаконное владение? 2) в рамках каких процедур (исковое, особое исковое либо особое) осуществляется подобная защита? 3) может ли подобная защита использована для защиты титульного владения?

Попытаемся ответить на эти вопросы.

Начнем с наиболее «легких», но первоначально отметим некоторые общие положения о защите незаконного владения. Эта защита, начиная с римского права, получила именование посессорной, или упрощенной защиты. Простота посессорной защиты заключалась в том, что владелец был освобожден от необходимости доказывания своего права (титула) на владение вещью. Предметом доказывания выступал только сам факт обладания, что установить много легче, чем доказать право на владение. Именно поэтому к посессорной защите прибегали не только незаконные владельцы, но и титульные. Поэтому ответ на третий вопрос будет простым — посессорной защитой теоретически и практически могут воспользоваться титульные владельцы. Здесь принципиально важным обстоятельством является то, что в ее рамках принципиально не мог быть поднят вопрос о праве на вещь. Праве любом, вещном или обязательственном. Между тем, казахстанская судебная практика применения положений ст. 240 ГК позволяет сформулировать этот вопрос по другому: может ли лицо, владеющее вещью на законном основании, но не на праве собственности, требовать признания права собственности на вещь?

Нам стал известен один интересный случай, суть которого можно выразить следующим образом. Одно лицо ТОО Э. заявило в суд требование об установлении юридического факта — права собственности на движимое имущество. Это требование было обосновано тем, что горный комбайн 2600 SM находится во владении ТОО Э. с учетом правопреемства более пяти лет, и расходы, связанные с его хранением, на момент предъявления заявления составляют значительную сумму. Отсутствие собственника (АО Э., которое по материалам дела являлось собственником, было ликвидировано по отдельному решению суда) делает невозможным погашение возникшей задолженности, что и явилось основанием для обращения с заявлением в суд. Суд посчитал, что обстоятельства им установленные, ввиду императивного характера части 2 ст.240 ГК РК (выделено мною — С.С.), являются основанием для приобретения права собственности на горный комбайн 2600 SM, поскольку было достоверно установлено владение ТОО Э. этим имуществом как своим собственным с 01 ноября 1996 года по настоящее время с учетом правопреемства, что составляет более пяти лет. При этом сделан вывод о том, что установление права собственности необходимо для разрешения вопроса о бремени содержания данного имущества и поскольку сам хранитель ввиду приобретательной давности становится собственником хранимого имущества, то задолженность по хранению возлагается на него самого. На этом основании судом было удовлетворено заявление ТОО Э. об установлении юридического факта — права собственности на движимое имущество и признано право собственности на горный комбайн 2600 SM, находящийся (в разобранном виде) на хранении в СВХ ТОО Э. за заявителем.

В данном случае мы видим очевидное непонимание судом существа приобретательной давности. Еще в Риме существовал следующий принцип, который применялся преимущественно для посессорной защиты — «никто не может сам себе изменить основание владения”. В приведенном примере как раз было все наоборот. Хранитель самостоятельно при помощи суда изменил основание владение вещью с обязательственного (договор хранения), на вещное (право собственности). Заметим, признал право собственности вместо того, что воспользоваться обязательственными способами защиты своего права (п. 2 ст. 781 ГК).

Практика Высшего Арбитражного суда Российской Федерации в данном случае совершенно справедливо исходит их того, что нормы ст. 234 ГК РФ о приобретательнойдавности не подлежат применению в случаях, когда владение имуществом в течение длительного времени осуществлялось на основании договорных обязательств (аренды, хранения, безвозмездного пользования и т.п.) или имущество было закреплено за его владельцем на праве хозяйственного ведения или оперативного управления.

Сказанное позволяет ответить отрицательно на вопрос о возможности приобретения права собственности по нормам о приобретательной давности для титульных владельцев несобственников.

Здесь следует привести еще один документ. Речь идет о нормативном постановлении Верховного Суда Республики Казахстан от 28 июня 2002 года № 13 «О судебной практике по делам об установлении фактов, имеющих юридическое значение», п. 8 которым установлено, что факты владения, пользования и (или) распоряжения имуществом на правах собственности, хозяйственного ведения, оперативного управления (подпункт 5 части 2 статьи 291 ГПК) устанавливаются судом только при условии, если у заявителя имелся правоустанавливающий документ о принадлежности имущества, но он утрачен, и указанный факт не может быть установлен во внесудебном порядке. При этом суд при рассмотрении таких дел устанавливает лишь факт наличия документов, подтверждающих принадлежность имущества заявителю, а не его право собственности (ч. 1). Факты владения самовольно возведенным, не принятым в эксплуатацию строением, а также строением, зарегистрированным на другое имя, не подлежат установлению судом (ч. 2). Факты владения, пользования и (или) распоряжения автотранспортными средствами и любым другим имуществом, приобретенными по сделке, не оформленной в соответствии с законодательством, также не могут быть установлены. В этом случае заявитель вправе обратиться в суд с иском о признании права собственности или признании сделки состоявшейся на общих основаниях (ч. 3).

Данная позиция ВС РК делает практически неразрешимой в современном казахстанском законодательстве проблему защиты незаконного владения. И вот почему. В настоящее время гражданский процесс осуществляется в следующих формах:

1) приказное производство,

2) исковое производство,

3) особое исковое производство,

4) особое производство.

Вторая и третья форма принципиально не могут быть использованы для защиты незаконного владения, т.к. в них предметом обращения в суд является требование о защите права лица. Приказное производство так же основано на защите определенных прав (ст. 140 ГПК). Его отличает существенно упрощенная процедура, которая применяется для бесспорных требований (требования основаны на нотариально удостоверенной сделке; на протесте векселя в неплатеже, неакцепте и недатировании акцепта, совершенном нотариусом и других). Спор при защите незаконного владения возможен и заключается в установлении самого факта владения тем или другим лицом.

Защита незаконного владения в рамках особого производства теоретически возможна. На это указывает некоторые положения ст. 289 ГПК: 1) возможность признания движимой вещи бесхозяйной и признании права коммунальной собственности на недвижимое имущество (подп. 6 п. 1) и отсылочная норма п. 2 о том, что законом может быть предусмотрено рассмотрение и других дел в порядке особого производства. Мы полагаем, что существо посессорной защиты заключается именно в установлении факта владения вещью. Именно на этом основании суд предоставляет защиту. Поэтому сформулированная выше позиция Верховного суда по нашему мнению должна быть уточнена и скорректирована.

Остался нерешенным еще один вопрос: какими средствами обладает незаконный владелец для защиты владения? Ответ на этот вопрос является простым и традиционным. Для защиты владения можно использовать два иска: 1) иск об удержании владения; 2) иск о восстановлении владения вещью.

Первый должен применяться тогда, когда на вещь, находящуюся в обладании одного лица, претендует другое. Условия защиты владения по этому иску:

а) оно должно возникнуть не насильственно;

б) быть открытым, т.е. известным неопределенному кругу лиц (в основе лежали, как правило, показания свидетелей);

в) не должно быть прекарным — то есть пользование вещью до востребования. Иск о восстановлении владения вещью применяется для защиты лица, ранее владевшего спорной вещью, но к настоящему моменту, утратившему владение вещью в результате противоправных (насильственных) действий лица, обладающего ею. Условия защиты владения по этому иску заключаются в доказывании двух обстоятельств: во-первых, факта владения вещью до нарушения и, во-вторых, сам факт нарушения. В противном случае, владение сохраняется за фактически владеющим вещью лицом.

В заключение укажу на особенности владельческой защиты, которые должны быть закреплены в ГК. Во-первых, владельческая защита не требует ссылку на право лица владеть вещью. Во-вторых, при владельческой защите предметом доказывания является только сам факт владения.

И последнее.

Замечено, что защитой фактического состояния принадлежности вещей, коим и выступает владение, обеспечивается по сути защита владения вещью по праву (теория владения из гражданского мира), в котором проявляется уважение к человеку как личности, так как в большинстве случаев фактическое состояние совпадает с правовым.

Скрябин С.В. К вопросу о юридической природе владения / Правовая инициатива, № 3/4, 1998/1999. С. 14-17.

Данный тезис в последующем нами будет затронут особо.

См.: Решение (краткое) Специализированного межрайонного экономического суда Павлодарской области (г. Павлодар) от 30 октября 2002 года по делу № 2-339 / Документ цитируется по СПС ЮРИСТ.

Санфилиппо Чезаре. Курс римского частного права: Учебник / Под ред. Д.В. Дождева. М.: Издательство БЕК, 2002. С.187.

П. 18 Постановление Пленума ВАС РФ от 25.2.1998 № 8 «О некоторых вопросах практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» / Документ цитируется по ссылке в Интернет: http://frame.arbitr.ru:8080/law?d&nd=980405163&prevDoc=980406226.

Бюллетень ВС РК, 2002 г., № 7; Казахстанская правда, 20 августа 2002 года № 181.

Подробнее о владельческой защите см., например, Хутыз М.Х. Римское частное право. М. 1994 г. С. 90-91.

Усукапио было понятием в римском праве, которое касалось приобретения права собственности на что-либо через владение. Впоследствии он был развит как принцип системы гражданского права, узукапции . Это похоже на концепцию правового владения или приобретения земли по предписанию.

Обзор

Поскольку mancipatio и in iure cessio по своей сути являлись публичными способами приобретения собственности, usucapio был единственным частным методом ius civile . Право собственности на вещь в римском праве обычно защищалось вечно, до тех пор, пока в 426 году нашей эры не было введено ограничение в тридцать лет на действия Феодосия — другими словами, не позволяя владельцу вещи получить ее обратно или требуя возмещения убытков через тридцать лет.

Usacapio был формой приобретательской давности — время давало владельцу определенные права приобретения. Это право является новым правом без ссылки на какие-либо существующие права.

Usucapio помогал в двух случаях: когда вещь была передана ненадлежащим образом (например, передача res mancipi по традиции ), или когда лицо, передающее вещь, не обладало надлежащим титулом (например, продажа не владельцем).

Требования

Для приобретения права собственности на usucapio было пять требований . Во-первых, истец должен иметь непрерывное владение в течение необходимого периода времени. Заявитель должен был приобрести вещь с iusta Causa и добросовестно ( добросовестность ). Требуемая вещь должна быть правомочна и ни в коем случае не должна быть украдена или захвачена силой.

Владение

Требуемый период времени составлял всего один год для движимого имущества и два года для земли. Res Universitas , группы вещей, такие как наследство, которое может включать как движимое имущество, так и землю, также подпадают под правило одного года. Это широко относят ко времени Двенадцати таблиц , в том числе Цицерона . Считается, что требование длительного владения изначально было единственным требованием, хотя некоторые типы вещей были освобождены. Сюда входили ворованные вещи, res mancipi под чужой опекой и лаймы — пятифутовые полосы между соседними земельными владениями. Период времени сформировал бы запретительную часть в раннем Риме, где община была достаточно маленькой, чтобы владелец мог легко идентифицировать и вернуть свои товары — учитывая также, что, если бы они были украдены, они не могли быть присвоены. Поэтому Usucapio в большинстве случаев ограничивался неформальной передачей res mancipi . Однако по мере роста Рима становилось все более и более вероятным, что владелец уедет на год или больше. Претор распространил правила владения на новые дела, которые стали центральной частью usucapio : например, случай, когда наследник полагает, что ранее взятые в долг вещи являются частью его наследства.

Iusta causa и добросовестность

Iusta causa (альтернативно » iustus titulus «) по сути является требованием, чтобы передача была действительной, если бы не один из двух случаев, упомянутых выше. Это будет признанный способ передачи — например, подарок или продажа. Это должно быть на самом деле; он не может основываться на ошибочном представлении о продаже или подарке, что является основным различием между iusta causa и добросовестностью на практике. Добросовестность не так легко определить, несмотря на то, что это общепринятое понятие в римском праве. В случае продажи не владельцем (или другого дефекта в праве собственности) это, вероятно, означало, что истец считал, что он становится владельцем. Однако получатель res mancipi by traditio обязательно должен осознавать проблему, но это не мешает usucapio . Бремя доказывания лежало на каждом, кто оспаривал usucapio с целью продемонстрировать недобросовестность. Недобросовестность должна была быть доказана в отношении iusta causa — этого было недостаточно, чтобы показать, что истец позже понял, что предмет был получен от лица, не являющегося собственником.

Украдены или взяты силой

Заявленный объект должен быть res habilis , объектом, который может находиться в частной собственности и не запрещен иным образом.

То, что когда-либо было украдено ( фуртум ) или было захвачено силой, нельзя было использовать. В современном уголовном праве термин » фуртум» был намного шире, чем воровство ( фуртум был гражданским иском), предполагавшим самые разные виды недобросовестного вмешательства в чужую собственность. Это имело практический эффект в виде распространения требования добросовестности как на передающую, так и на принимающую сторону — для кого-то, кто продал, подарил или иным образом передал собственность другому лицу, недобросовестно совершившее furtum . Действительно, то, что передающая сторона не является собственником, на самом деле обычно означает, что в какой-то момент наступил фуртум . Гай во второй книге «Институтов» приводит два контрпримера: во-первых, когда заемщик умер, а его наследник считает эту вещь частью своего долга и продает ее; во-вторых, когда мужчина, имеющий узуфрукт на рабыню, не знающий закона, ошибочно считает ребенка своим и продает его. Землю украсть нельзя, но ее, безусловно, можно отобрать силой. В любом случае (кража или насилие) только в том случае, если владелец, у которого он был украден, вернет его или считает его потерянным навсегда (то есть откажется от него), может иметь место действительное usucapio . Учитывая это строгое ограничение, usucapio, безусловно, должно было заключаться только в том, чтобы переложить бремя доказывания на истца с владельца, владение которым обычно легко было доказать. Однако это остается отходом от обычных римских представлений о собственности.

Бонитарное владение и добросовестное владение

Два случая, когда можно сказать, что usucapio создает два класса людей — «бонитарный владелец», когда формальности не были соблюдены, и «добросовестный владелец», когда, например, продавец не является владельцем. Согласно статуту, ни один из классов лиц не имел большей защиты, чем простой владелец. Таким образом, их претензия касалась исключительно их непосредственного лишенного владения и не касалась каких-либо дальнейших лишений. Претор предоставил им дополнительную защиту, вероятно , в конце республики . Бонитарный владелец был защищен от всех, добросовестный владелец защищен от всех, кроме собственника.

Отказ собственнику в праве vindicatio против добросовестного владельца будет противоречить концепции usucapio , поскольку он будет фактически завершен до истечения требуемого времени. В случае с бонитарным владельцем претор предоставил защиту vindicatio, если была передача (неправильная или нет). Для преторов было типично игнорировать технические формальности для достижения практических выгод, в данном случае уверенности в праве собственности.

Если бонитарный владелец или добросовестный владелец лишился владения , он мог по нормальному закону потребовать посессорного запрета против его владельца, но это не распространялось на других людей, если владение было передано дальше. Если бы этим непосредственным отказником был собственник, то дело было бы таким же, как и для vindicatio : бонитарный владелец будет иметь требование, а добросовестный владелец — нет. Если непосредственный отказник не являлся владельцем, то требование было бы иметь как у бонитарного, так и у добросовестного владельца. Это требование было actio Publiciana .

Предоставив бонитарному владельцу защиту владельца, претор очень ослабил различие res mancipi и приблизился к отмене необходимости в mancipatio . Римляне не называли бонитарного хозяина доминусом (каким был бы нормальный владелец), а скорее говорили, что у него есть вещь in bonis, от которой произошел термин «бонитарный». Римляне считали собственность уникальной и неделимой: соответственно, один имел права собственности, а другой — нет. Различие преторов сделало это неясным. В конце концов, Юстиниан отменил res mancipi , поэтому владелец бонитар стал владельцем, и эта теоретическая проблема была решена. Однако позиция добросовестного владельца основывалась на концепции относительного титула , части общего права , но чего-то, что было чуждо римским идеям собственности. Римляне просто считали это владением, тем самым обходя теоретическую проблему.

Ссылки

Библиография

Страница 28 из 5529 ПОНЯТИЕ, ЭЛЕМЕНТЫ И ВИДЫ ВЛАДЕНИЯ

Владение (pasessio) – фактическое господство лица над вещью и отношение к ней как к своей собственности. Подобные отношения носили не временный характер, а представляли собой прочные взаимоотношения между владельцем и вещью.

Возникновение института владения в римском праве связано с пользованием земельными участками. В римском государстве существовала коллективная собственность на землю, однако фактическое владение осуществляли определенные семьи. Отсюда и берет свое начало институт владения.

Еще цивильное право выделяет институт давности, от которого впоследствии и образовался институт права собственности. Законы XII таблиц устанавливали положение о том, что лицо, владеющее земельным участком 2 года, становится его собственником. В отношении других вещей срок давности равен 1 году.

Лицо, владея определенной вещью, защищало свое владение как лично, так и с помощью государства. Подобные действия лица составляли содержание владения.

Владение нескольких лиц одной вещью не представлялось возможным, поскольку владение представляло собой материальное воздействие на вещь.

Элементы владения:

1) субъективный – желание лица владеть вещью;

2) объективный – фактическое обладание вещью.

От владения следует отличать держание, под которым понимается обладание вещью, но отсутствие желания относится к данной вещи как к своей собственности.

Виды владения:

1) титульное и беститульное. При наличии титула владения собственность владения являлась правомерной. Впоследствии владение могло перейти в собственность только по давности либо при совпадении объекта владения и собственности. Беститульное владение означало отсутствие намерения владельца приобрести вещь в собственность (владение вещью кредитором и пр.);

2) законное и незаконное. При законном владении лицо обладает правом владеть вещью (собственник вещи). Незаконное владение в свою очередь подразделялось на добросовестное и недобросовестное. Лицо признавалось добросовестным владельцем, если оно не знало и не должно было знать о том, что не имеет права владеть данной вещью. Лицо являлось недобросовестным владельцем, если оно знало, что вещь ему не принадлежит, но вело себя как собственник вещи (вор по отношению к краденой вещи).

Выделялось прекарное владение т. е. владение вещью до первого требования собственника.

Деление незаконного владения на добросовестное и недобросовестное имело немаловажное значение. Только добровольный владелец мог приобрести вещь в собственность по давности владения. Недобросовестный владелец строже отвечал за сохранность вещи при предъявлении собственником иска об изъятии его вещи у фактического вла-

45. Способы приобретения и прекращения владения

Владение всегда приобреталось первоначально и самостоятельно лицом, желающим владеть вещью. Требование самостоятельности не исключало содействия при этом подвластных и рабов, но право владения возникало лишь у домовладыки.

Способы приобретения владения:

1) завладение — приобретение никому не принадлежащих движимых вещей и диких животных. Завладение представляло собой окончательный захват вещи. Так, дикими зверями можно завладеть не путем ранения, а при окончательной поимке, так как в промежуток времени после ранения может произойти такое, что помешает поймать зверя. Поимка и захват должны быть окончательными, обеспечивающими фактическое господство. В случае возникновения споров о захвате факт захвата доказывается установлением волевого и материального элементов владения;

2) передача владения, традиция. Приобретение владения первоначально, даже если владение передается одним лицом другому. При приобретении движимых вещей от прежнего владельца с его согласия достаточно, чтобы вещи были перемещены от отчуждателя в дом приобретателя и находились там под охраной. Способы передачи владения:

— передача товара осуществлялась путем передачи ключей от помещения, где находится товар. Передача должна была происходить перед складами, чем подчеркивалось наличие товара и свободный доступ к нему. При приобретении владения недвижимостью от предшествующего ее владельца требование материального овладения сводилось к допущению к частичному овладению (достаточно вступить лишь на какую-либо часть имения) при полноте знаний плана и границ имения;

— «передача длинной рукой». Продавец при отчуждении недвижимости мог просто показать покупателю передаваемый участок с башни, этого было достаточно для передачи владения;

— «передача короткой рукой» (стала возможна при Юстиниане) — передача владения лишь изменением субъективного момента, т. е. воли сторон в отношении вещи. Применялся тогда, когда объективный момент уже имелся у приобретателя. Например, если наниматель покупал вещь у наймодателя;

3) самовольный захват владения. Постороннее лицо насильственно завладевало земельным участком в отсутствие и без ведома владельца. Данным способом владение приобреталось окончательно, если прежний владелец, узнав о самовольном захвате, не оспаривал его либо оспаривал, но безуспешно;

4) приобретение владения через других лиц получило признание лишь в классическую эпоху, когда крупную роль в хозяйствах стали играть вольноотпущенники. Такое приобретение предполагает подчинение лицом вещи своему господству, а также намерение этого лица приобрести вещь для другого лица, изъявившего волю приобрести владение через постороннее лицо. Согласно мнению Павла владение прекращается при отпадении волевого и материального элементов владения. Но это предполагает активность только владельца, но для потери владения характерно влияние ряда внешних обстоятельств и намерения третьих лиц, действующих без ведома владельца. Способы прекращения владения:

— недобровольная потеря владения, когда достаточно утраты фактического господства над вещью;

— добровольная потеря владения, когда требуется утрата обоих элементов владения (волевого и материального).

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *